Читать онлайн «Faciam lit mei mernineris». Страница 64

Среди однокурсников Виктора выделялась компания совсем отвратительных мажоров. Было их около десятка, почти все из области, живущие на съемных квартирах вдали от родителей. В понятной для Виктора системе ценностей они походили на хуйское подобие бригады, только совершенно бессмысленной, поскольку ничего толкового не делали, а совместно только «зависали» в клубе «Снег», где кушали вкусные наркотики. Компания дорого одевалась и пользовалась даже некоторым авторитетом в кругу себе подобных, поскольку ее участники вели себя дерзко, а с пиздюлями знакомы не были. Тем не менее, их базары изобиловали терками, стрелками, разборками и драками, большая часть из которых существовала в воображении рассказчика, а остальное заканчивалось разбитыми носами.

Из их числа выделялся тощий тип по имени Леня, одетый в «Армани», но с мерзким прыщавым ебалом. Отличался он наглостью и назойливостью, вечно забивая эфир и приставая к людям. Обычно Виктор не удостаивал его вниманием, но однажды Леня попал на очень дурное настроение Виктора и ему надерзил. В ответ Виктор барственно послал его нахуй, а Леня с безопасной дистанции разразился тирадой, последствия которой в корне изменили его жизнь. Несколько минут он разглагольствовал на тему того, что Виктор никто, ибо живет как лошара, а у него, Лени, жизнь патриция и аристократа – поскольку папа еженедельно дает ему очень много денег, которые у него всегда с собой. В подтверждение своих слов Леня продемонстрировал лопатник, в котором зеленел пресс тысячных купюр. При виде лопатника глаза Виктора загорелись дьявольским огнем, а на тонких губах заиграла многообещающая улыбка. Руки сами потянулись к мобильнику. Тем временем Леня много и красиво говорил про свой авторитет и высокий общественный статус.

Через день Леня с товарищами шел домой от университета. Когда он отделился от толпы, и пошел в сторону дома, его окликнул крепкий коротко стриженый парень в черном двубортном пальто, в котором можно было узнать старого скиновского бригадира Г.

- Эй ты бля! Леня!

- Ыыыыы…. – Леня как-то потерял дар речи от вида крупного Г. со сбитыми костяшками.

- Хули «ыыы»? Бабло гони!

- Нннету…

Хрясь! Шмяк! От могучего бокового по печени Леня осел на асфальт и схватился за бок, хватая ртом воздух. Спустя несколько секунд содержимое кошелька Лени перекочевало в карман черного двубортного пальто.

Тем же вечером, когда Г. и Виктор сидели в приличном кабаке и кушали баранину, Леня был торжественно наречен своим истинным именем, и в нашей истории он будет дальше именоваться именно так – Копилкой.

Так у Копилки началась новая жизнь. Где бы он ни появлялся, к нему подходили какие-то люди и отбирали деньги и ценные вещи. Очень скоро Копилка совершенно перестал сопротивляться, а прыщавое ебало в такие минуты принимало очень грустный и тоскливый вид. В такие минуты с Копилки можно было писать картину «Апофеоз терпилы»: кривящиеся губы, выражение страха, ужаса, тоски и смирения со своей участью.

Некоторое время Копилка пытался бороться с кармой. Первым шагом стало заведение карточки с целью не носить с собой наличные. После прогулки до банкомата с тремя милыми молодыми людьми из бригады «Зибеншток» эта идея ему разонравилась, поскольку с карточки пришлось снять и отдать все, что там было, а было там немало. Вторым шагом стала попытка сменить место жительства, что успеха не имело, поскольку во-первых, место учебы осталось прежним, а во-вторых, новая квартира рядом с парком была еще лучше прежней. Не носить деньги совсем у Копилки не получалось, поскольку без них не было возможность поддерживать свой высокий социальный статус и авторитет среди прочих лохов.

Полюбили Копилку и в Верх-Исетском РУВД, куда он частенько писал смешные заявления про грабеж, и где заработал у оперов почетное погоняло «Лох с прыщами».

Очень скоро Виктор к Копилке привык, и поступающие в свой карман доходы в виде комиссионных с его выхлапывания стал считать своей еженедельной стипендией за хорошую учебу и примерное поведение. За своего лоха Виктор брал тридцать процентов комиссионных, и относился к нему очень бережно. Копилку не доверяли кому попало, никогда не били сильно и не грабили чаще раза в неделю. Чтобы не примелькаться одним и тем же рожам, состав обновлялся. Самое замечательное заключалось в том, что деньги у Копилки не заканчивались – папа давал все новые! Копилкины денежки прочно вошли в финансовые планы Виктора – когда у него заканчивались деньги из других источников, он заранее планировал момент, когда ему поможет замечательный одногруппник.

Так продолжалось драматическая стадия терпилы - до того момента, пока в развитии личности Копилки не наступила кульминация. На новый год ему был подарен топовый смартфон Нокия, по тем временам стоивший чуть больше тысячи долларов, и продававшийся в единственном месте в Ебурге. Молодое поколение читателей не застало те годы, когда мобильник был куда более статусной вещью, чем сейчас «айфон» - а уж смартфон за такие деньги был запредельной крутизной в мире, где еще не зажрались всяческими гаджетами. Копилка сиял от счастья, щелкая на лекциях тихо шелестящей выдвижной клавиатурой. Смартфон был прекрасен.

…Короче говоря, через три дня все тот же бригадир Г. по-пьяни Копилкин смартфон подарил – Виктору. Тот немного подумал, кому бы его впулить, а потом подумал еще и оставил его себе. Игрушка оказалась не только забавной и статусной, но и довольно полезной: во времена монохромных 3310 Виктор совершенно спокойно читал со смарта книги и с него же списывал, когда еще мало кто понимал как в телефон можно загрузить учебник.

Два дня Копилка страдал молча, глядя на знакомый предмет. Потом попросил посмотреть. Потом – стал выяснять, откуда у Виктора взялся смартфон. Тот совершенно спокойно пояснил, что купил его в комиссионном магазине. Это было чистой правдой, так как комиссионка с телефонами как раз принадлежала все тому же Г. и была совершенно культовой точкой по реализации краденого. Затем Копилка стал виться вокруг Виктора с просьбой выкупить телефон – причем сумма выкупа росла с каждым днем, и почти дошла до цены нового изделия в магазине. Виктор даже хотел продать его на пару дней Копилке, но не успел – так как папа Копилки подарил любимому сыну новый.

…Когда в Дендрарии был пропит и новый смартфон Копилки, драматическая стадия терпилы у него закончилась, и наступила новая – героическая. Она ознаменовалась тем, что он разлюбил телефоны и дорогие вещи, и стал испытывать тягу к различным средствам самообороны. В его разговорах в университете большую часть занимали рассказы о гопниках – которые на него нападали, и над которыми он каждый раз одерживал решительную победу. В отличие от большинства таких рассказов, Копилкины байки были не лишены достоверности – механизм лишения ценностей на улице он действительно знал отлично. Если ранее эпизодически получаемых пиздюлей он стеснялся, то сейчас носил их следы с гордостью, в чем почти уподобился антифашистам. В этот же период Копилка посещал некую секцию самообороны. Тут бы написать для красного словца что ходил он куда-нибудь к последователям Кадочникова, однако это мне неизвестно – и с равной долей вероятности Копилка мог как попасть к бакланам от единоборств, так и позорить спортивную секцию. Ничего хорошего наркоману-тусовщику в спорте не светило все равно.

Больше всего лулзов из этих историй извлекал Виктор, который с юности очень любил издеваться над людьми. Копилка оказался заложником своего «статуса» и авторитета среди мажоров. Признать публично то, что с ним происходило постоянно, было совершенно невозможно. Это стало постыдной тайной Копилки, как у детей помладше частенько скрывается от сверстников склонность ссать в постель по ночам. Не говорил он, вероятно, ничего и папе – чтобы не увеличивать список претензий к сыну-наркоману и распиздяю, который вдобавок еще и Лох - с большой буквы «Л».

Героическая стадия терпилы у Копилки продлилась недолго – отдавать кроме ценностей еще и средства самообороны было не очень весело. Закончилась она тогда, когда он имел неосторожность показать при самообороне нож – за что был бит уже совершенно по-взрослому и попал в больницу. За это Виктор строго отчитал молодежный состав, отработавший как обычно, ибо они испортили терпилу надолго и заплатили за это штраф.

Так прошли полтора года, после чего Копилка Виктору надоел. Были попытки аналогично использовать его друзей, но они были не столь талантливы и успешны финансово. Затем случилось так, что Виктору стал не интересен порядок сумм, которые можно было получать – где-то до трехсот долларов в месяц, и Копилку он благополучно продал знакомым бандитам. Новые друзья этого героя очень скоро совсем его запутали: им деньги он нес сам, за некую мифическую «крышу» наркотических дел в «Снеге». Выглядело это следующим образом: раз в неделю гордый Копилка сам отыскивал машину с каким-то мрачным кадром, и отдавал ему деньги за то, что их там «не трогают». Больше всего доставляло то, то Копилка от этого расклада стал вести себя еще более нагло – мол, он теперь не просто так, а работает с серьезными людьми.