Читать онлайн «Лимонов против Жириновского». Страница 32

В других главах я уже писал о том, что «политикой» Жириновский называет свою деятельность охотника за журналистами. С утра до позднего вечера, сопровождаемый верным Владимиром Михайловичем, бродил он по Москве, бывая повсюду, где водятся журналисты: на обочинах чужих митингов, в картинных галереях, на рок-концертах, возле тюрем и пр. Теперь его работа облегчилась, сидит себе в Думе, а журналисты приходят сами. Владимир Михайлович одепутачен.

«Дорогой Эдуард! Спасибо вам за письмо. Не успела ответить, так как Владимир Вольфович приехал в Германию, а потом я тут же — в Москву. Здесь телефон господина Дюпон, который связан с Сергеем Горшковым, он принимает Владимира Вольфовича в Париже 25-го, по-моему, на 4 дня. Владимир Вольфович просил вас очень связаться с ним и если возможно устроить встречи с Ле Пеном и т. д. Желаю вам всего лучшего. Буду, правда, рада увидеться. Счастливо.

Надя, Москва, 17.09.92».

Такую записку я получил от Нади Хоффманн. На обороте был телефон этого Дюпона. Впрочем, по телефону, когда я позвонил, никто не отозвался. Сам Жириновский прислал мне письмо, я его где-то затерял, и даже не помню, что там было написано. 19 сентября он позвонил мне из Москвы, сообщил, что они приезжают 23-го. Попросил устроить ему встречу в «Фронт Насьеналь» и с Шираком. Попросил меня также связаться с русским посольством. Сказал, что в Париже его будут принимать «наши русские бизнесмены, банкир один». Я никогда такой работы не выполнял, но мало ли что мне приходилось делать впервые. Обыкновенно это для меня устраивали пресс-конференции, встречи и выступления. Однако ложного самолюбия у меня нет, и я взялся за работу с полной ответственностью. Я позвонил в русское посольство, куда по своим нуждам не звонил ни единого раза. Шефу протокольного отдела Павлу Борисовичу Котову. «Жириновский хочет встретиться с работниками посольства, — сказал я, — «все-таки приезжает глава политической партии России, одной из партий». Котов сказал, что сам он ничего не может решить, что он должен по этому поводу поговорить с послом. Чтобы я позвонил через пару дней. Сам я абсолютно не понимал желания Жириновского связываться каким-либо образом с посольством. Я был уверен, что посольство ничего для него не сделает. Зачем ему посольские, я тоже не мог понять. Правительственные служащие, они служат всегда существующему правительству.

Старый мой знакомый Владимир Мачьябелли, председатель общества «Франция — СССР» согласился было что даст зал общества для пресс-конференции, но когда я приехал к нему 21-го, чтобы обсудить детали, мужество покинуло бедного. «Мы должны стать «Домом России», у нас тяжелый переходный период, и начинать деятельность с Жириновского…» Спускаясь по лестнице, я размышлял о поразительной трусости человеческой. Позднее я простил Мачьябелли его осторожность, я не видел его долгие годы, может быть, за эти годы у него родилось десять детей и он стал особенно бояться за свое место… Сегодня, в 1994 году, когда французские издатели со страхом отворачиваются от моих рукописей, и владельцы книжных магазинов отказываются продавать мои книги, я все же считаю, что независимость не менее важна, чем храбрость под пулями…

Ночью с 21-го на 22-е позвонил Андрей Архипов, вернее, было пять утра. Архипов стал объяснять мне, сонному, что в партии у них раскол. «Нас, молодых, не взяли в Париж, Эдуард… Владимир Вольфович приедет с Жебровским и Валентином Минаковым, этот тип вас терпеть не может, он предложил вас убрать из состава кабинета, но мы вас отстояли. Там приезжает молодой дипломат, родственник Андрея Громыко, не могли бы вы его там приветить, познакомить с Ле Пеном…»

Валентин Николаевич Минаков позвонил мне 23 сентября вечером, чтобы сообщить, что они прибыли. Они в Париже, в отеле «Амина». В голосе его, естественно, не было враждебности, одна радость. И передал трубку Жириновскому. После обмена приветствиями Жириновский радушно сообщил, что они привезли мне пакет с гранками моей книги, осведомился, все ли в порядке с организацией его поездки, с деловой частью. Я сказал, что, прилетев на четыре дня и так неудачно, два из них приходились на субботу и воскресенье, многого они не успеют, но я сосредоточился на двух задачах: на пресс-конференции и на встрече с Ле Пеном, лидером «Национального Фронта». Что в штаб-квартире партии Ширака мне дали понять нежелательность подобной встречи, я тоже сказал. Оба мероприятия назначены на пятницу. Встреча с Ле Пеном состоится в 10:30 утра у него на вилле в Сент-Клу, а пресс-конференция в 14:30. Для пресс-конференции я выбрал небольшой зал в отеле «Трианон» в самом центре Парижа. «Сегодня уже нет смысла, поздно, а завтра я появлюсь у них в отеле. В посольство звонили, Эдуард?» — на забыл Жириновский. «Звонил, они не высказывают никакого энтузиазма».

«Дайте мне их телефон, я им устрою, этим бездельникам!» — в голосе Жириновского прозвучало удовольствие от предстоящего телефонного полива в адрес посольства. Я дал ему номер телефона, предупредив, что, конечно, сегодня там никого уже нет. «Я им завтра покажу с раннего утра!» — взъярился Жириновский. Он передал трубку Минакову, и тот продиктовал мне адрес отеля на довольно связном французском.

Уже в восемь утра разбудил меня на следующий день Жириновский: «Достаньте мне, Эдуард, телефоны Ширака и Паскуа. Я сам с ними буду говорить». Я пообещал, что достану ему телефоны названных важных личностей, но не раньше десяти часов, и к тому же пусть на домашние телефоны не рассчитывают, это не Россия, здесь все церемониально. Если достану телефоны личных секретарей, уже будет великолепно. К десяти Минаков получил от меня телефоны председателя РПР мэра Парижа Ширака и бывшего министра внутренних дел Паскуа. Если бы люди ЛДП знали, каких усилий мне это стоило! И каких связей! Жириновский явно преувеличивал свою известность. О нем писали, но немного, во французских газетах со времен президентских выборов в России 1991 года, но для этой страны он оставался к сентябрю 1992 года вполне «темной лошадкой». Шефы международных отделов крупных газет переспрашивали меня «кто?», когда я звонил им и приглашал явиться на пресс-конференцию. (Это в дополнение к факсам, которые я разослал.)

Отель «Амина» оказался небольшим отелем средней руки, расположенном на рю д'Артуа, дом 4, недалеко от ее пересечения с рю Ла Боети, в квартале Елисейских Полей, шумном и туристическом. Интригующий (согласно Архипову) против меня Минаков предстал передо мной невысоким крепышом с круглой физиономией, улыбающимся, с фотоаппаратом, с повадками туриста. Спонсор поездки, мсье и господин Сергей Горшков, был молодым господином, высоким, с бородой, и в ярко-зеленом модном пиджаке, излишне ярком и излишне модном. Вечером того же дня господин Горшков повел нас в китайский ресторан, называющийся «Империя Дракона» на соседней с отелем улице Берри. Помимо меня, Владимира Вольфовича, Минакова, Жебровского и молодого молчаливого родственника Громыко были и люди со стороны нашего «бизнесмена». Крупная его жена, как две капли воды похожая на мою первую подругу жизни Анну Моисеевну и той же национальности, и еще несколько человек, очень напоминающих как раз Яшек и Мишек, о которых с негодованием «Дерьмо!» отзывался Владимир Вольфович в статье «Русские идут!», но одновременно являющихся «новыми русскими». Я сидел рядом с Владимиром Вольфовичем и отвечал на бесконечные вопросы лидеров ЛДП, посему пообщаться со спонсорами мне не удалось в тот вечер. Позднее мальчик-банкирчик в зеленом пиджаке Горшков проявил себя человеком-невидимкой, он старался как можно меньше показываться мне на глаза, но с его помощником, а вернее, с одним из помощников, неким Сашей Пинкиным мы виделись тогда едва не три дня подряд. Пинкин — худенький юноша а галстуке и костюме, показался мне исполнительным и дисциплинированным.

Владимир Вольфович несмотря на свое «космическое и планетарное мышление», увы, не понимал и, я думаю, не понимает сейчас, что другие страны устроены по-иному. Он не удосужился подготовить свой визит заранее, возможно, ему удалось бы достичь большего, впрочем, я в этом сомневаюсь. Те политические деятели, которые не слышали о нем никогда, не испытывали желания с ним увидеться, а те, чьи секретари понимали, кто такой Жириновский, активно не желали с ним встречаться. Большинство же, полностью равнодушное к его имени, просто было занято и встречи с лидерами партий не организуются во Франции, с ходу — «Можно мы к вам зайдем? Мы тут за углом, в десяти минутах ходьбы». К моему остолбенению Жириновский с командой все же совершили несколько налетов на штаб-квартиры партий, никем не званные, лишь справившись с адресами по телефонам, полученным от меня. Результат этих налетов, на мой взгляд, был нулевой: их принимал чиновник партии, находящийся в этот момент случайно в штаб-квартире. В большинстве случае, эти люди даже отказывались дать свои фамилии. Если Жириновский всегда путешествует за границу таким образом, — помню, подумал я тогда, — это обман». Вернувшись в Россию, ЛДП запустит в средства массовой информации через Факс Архипова сообщения о встречах с лидерами французских партий. И русские массы найдя среди них имя Ле Пена известного им в той или иной степени, будут думать простодушно что Владимир Вольфович был радушно встречен политическим миром Франции, в то время как в других партиях с ним может быть разговаривали дежурные секретари или швейцары. В китайском ресторане под полом был аквариум и под толстым стеклом под нашими ногами плавали освещенные рыбы, глазея снизу на Жириновского и «новых русских». Пища в этом китайском ресторане отличалась от пищи в простых китайских ресторанах количеством официантов, которые ее приносили, и количеством тарелок, в которых ее приносили.