Читать онлайн «Рассказы о лорде Питере». Страница 66

Другая прелестная традиция, которой сэр Септимус неизменно следовал, заключалась в том, что каждый год в день рождения своей дочери Маргариты (день рождения совпадал с сочельником) он вручал ей жемчужину. Теперь их насчитывалось двадцать, и коллекция уже стала приобретать известность, ее фотографировали и сообщали о ней в газете. Хотя и не очень крупные — каждая размером с зрелую горошину — жемчужины представляли собой большую ценность, так как были изумительного цвета, идеальной формы и одна в одну подобраны по весу. В день, о котором идет речь, церемония вручения двадцать первой жемчужины была особенно торжественной, с танцами и речами. В ночь под Рождество собрался узкий семейный круг за обедом с традиционной индюшкой и неизменными рождественскими играми. Было одиннадцать гостей (не считая сэра Септимуса, леди Шейл и их дочери), почти все родственники или близкие: Джон Шейл, брат хозяина с женой, сыном Генри и дочерью Бетти; жених Бетти Освальд Тругуд, молодой человек с парламентскими амбициями; Джордж Комфри, кузен леди Шейл, человек лет тридцати, ведущий светский образ жизни; Лавиния Прескотт, приглашенная из-за Джорджа; Ричард и Берил Деннисон, дальние родственники леди Шейл, ведущие веселый и дорогостоящий образ жизни на средства, источник которых никому не был известен, и лорд Питер Уимзи, приглашенный ради Маргарет в неясной, ни на чем не основанной надежде. Были также Уилльям Норгейт, секретарь сэра Септимуса, и мисс Томкинс, секретарь леди Шейл, без которых не могли происходить ни подготовка, ни сам праздник.

Обед наконец закончился. Казалось, конца не будет блюдам, следовавшим одно за другим: суп, рыба, индейка, ростбиф, рождественский пудинг, пирожки со сладкой начинкой из миндаля, изюма и сахара, орехи, засахаренные фрукты, пять сортов вина, которым усердно потчевали сэр Септимус (весь — сплошная улыбка и добродушие), леди Шейл (воплощение насмешливого неодобрения) и Маргарита (хорошенькая и скучающая, в ожерелье из двадцати одной жемчужины, которые мягко светились на ее стройной шее). Переевшие, в дурном настроении, мечтая о том, как бы поскорее занять горизонтальное положение, гости, однако, были препровождены в гостиную, где тотчас начались игры: «Музыкальные стулья» (у рояля мисс Томкинс), «Найди туфельку!» (туфлю обеспечивала мисс Томкинс) и пантомима (костюмы сделаны мисс Томкинс и мистером Уильямом Норгейтом). Часть гостиной (сэр Септимус предпочитал старомодное название «салон»), отгороженная складной перегородкой, служила превосходной костюмерной, а в большей части помещения на алюминиевых стульях расположилась вся компания, неловко шаркая ногами по полу из черного стекла под невероятной иллюминацией электрических светильников, отраженной медным потолком.

Уильям Норгейт, уловив настроение собравшихся, предложил леди Шейл поиграть во что-нибудь менее спортивное. Леди Шейл согласилась и, как обычно, предложила бридж, но сэр Септимус, как обычно, отмахнулся от этого предложения.

— Бридж?! Глупости! Чепуха! Мы и так каждый день играем в бридж. Это Рождество! Нужно чтобы игра была общей. Что вы скажете насчет «Животное, растение или минерал?»

Это интеллектуальное времяпрепровождение было излюбленным развлечением сэра Септимуса, который отличался умением задавать наводящие вопросы. После короткого обсуждения стало очевидным, что игра была неизбежной частью развлекательной программы. Общество покорилось, и сэр Септимус предложил удалиться первым, чтобы положить начало игре.

Вскоре в числе прочих были отгаданы: фотография матери мисс Томкинс, граммофонная пластинка «Я хочу быть счастливой» (с экскурсом в точный химический состав граммофонных пластинок; сведения почерпнуты Уильямом Норгейтом из энциклопедии «Британника»), самая мелкая рыбешка колюшка, новая планета Плутон; шарф миссис Деннисон (крайне сложно, ибо упомянутый шарф был не из натурального шелка, что было бы связано с миром животных, и не из вискозы, что было бы связано с растениями, а из стекловидной массы. Очень умный выбор!), и не смогли угадать лишь «речь премьер-министра по радио» (единодушное заключение было: «Нечестно!», так как никто не мог решить, как это можно классифицировать). Было решено взять еще одно слово, а потом перейти к пряткам. Освальд Тругуд отправился в дальнюю часть комнаты и закрыл за собой дверь, а все общество принялось обсуждать новый объект для расспросов, когда сэр Септимус, неожиданно оборвав дискуссию по этому поводу, повернулся к дочери.

— Хэлло, Марджи! Что ты сделала со своим ожерельем?

— Я сняла его, папа, боясь, что оно разорвется во время пантомимы. Оно здесь на столе. Нет, его тут нет! Мама, ты не брала ожерелья?

— Нет! Взяла бы, если б видела. Ты ужасно беспечна!

— Я думаю, папа, ты сам его взял. Ты меня просто дразнишь!

Сэр Септимус довольно энергично отверг обвинение. Все поднялись со своих мест и стали искать. В этой полупустой полированной комнате было немного мест, куда можно было бы спрятать ожерелье. После десяти минут бесплодных поисков Ричард Деннисон, сидевший около стола, куда, по словам Маргарет, был положен жемчуг, почувствовал себя довольно неловко.

— Крайне, знаете ли, неприятное положение, — заметил он Питеру Уимзи.

В это время Освальд Тругуд просунул голову в складные двери и спросил, задумали они какой-нибудь предмет или еще не успели, потому что ему уже надоело ждать.

Это привлекло всеобщее внимание к внутренней части гостиной. Маргарита, очевидно, ошиблась. Она сняла ожерелье там, и оно каким-то образом затерялось среди костюмов. Была перерыта вся комната, каждую вещь брали в руки и встряхивали. Полчаса отчаянных поисков показали, что жемчуга, очевидно, нигде не найти.

— Жемчужины должны быть где-то в этих двух комнатах, — сказал Уимзи. — В отгороженной части гостиной дверей нет, и никто не мог выйти из передней части комнаты незамеченным. Разве что окна...

Нет. Окна защищены снаружи, тяжелыми ставнями. Чтобы их снять и поставить на место, понадобится двое лакеев. Само предположение, что жемчужины исчезли из гостиной, было очень неприятным, потому что... потому что...

Уильям Норгейт, деятельный и рациональный как всегда, хладнокровно взглянул фактам в лицо.

— Я думаю, сэр Септимус, все вздохнут с облегчением, когда нас обыщут.

Сэр Септимус пришел в ужас, но гости, обретя лидера, поддержали Норгейта. Дверь была заперта, и обыск произведен — леди во внутренней части гостиной, мужчины — во внешней.

Обыск ничего не дал, кроме любопытнейших сведений о том, что носят при себе мужчины и женщины. Естественно, что у лорда Питера были в карманах пинцет, карманная линза и маленький складной метр, ведь он был Шерлоком Холмсом в высшем свете! Но то, что у Освальда Тругуда обнаружили две таблетки от печени, завернутые в кусок бумаги, а у Генри Шейла карманное издание од Горация — это было полнейшей неожиданностью! Почему Джон Шейл запихал в карманы своего нарядного костюма кусок сургуча, уродливый талисман и пятишиллинговую монету? У Джорджа Комфри в кармане оказались маленькие складные ножнички и три куска сахара в обертке, какие подают в ресторанах и в поездах — доказательство нередкой формы клептомании. А то, что у аккуратного и опрятного Норгейта в карманах обнаружили катушку белых ниток, три куска веревки и двенадцать безопасных булавок на картоне, показалось очень странным, пока не вспомнили, что он занимался всеми рождественскими украшениями в доме. Ричард Деннисон, смущаясь, извлек дамскую подвязку, пудреницу и полкартофелины. Картофель, по его словам, он носит в качестве профилактики против ревматизма, которому подвержен, а другие вещи принадлежат его жене. На женской половине наиболее поразительными были: маленькая книжечка по хиромантии, три шпильки-невидимки и фотография младенца (мисс Томкинс); китайский портсигар с секретным отделением (Верил Деннисон); сугубо личное письмо и приспособление для подъема спущенных петель на чулках (Лавиния Прескотт); щипчики для бровей и маленький пакетик белого порошка, — было сказано, что порошок от головной боли (Бетти Шейл). Все пережили волнующий момент, когда из сумочки Джойс Триветт была извлечена небольшая нитка жемчуга; однако, все тут же сообразили, что это содержимое одной из хлопушек и жемчуг, конечно, синтетический. Короче говоря, обыск был безрезультатным во всем, кроме общего смущения и неловкости, которые всегда возникают при быстром раздевании и одевании впопыхах и в неподходящее время.