Читать онлайн «ПУТЕШЕСТВИЕ В БУДУЩЕЕ И ОБРАТНО». Страница 169

Отметим попутно, что Ленин и его соратники, вопреки расхожему мнению, не обманули крестьян — дали им и землю, и — чего даже не обещали! — свободу хозяйствования и рынок. Обманули они скорее рабочих, которые фабрик в собственность не получили. Но дело к этому неизбежно бы пришло, как и к демократизации политической системы, если бы Сталин не задавил НЭП, не начал скрытой контрреволюции, приведшей к созданию государственного феодализма и крепостничества, прикрытого социалистической риторикой. Феодализм и крепостничество, близкое к рабству, существовали в России более трех веков и обладали поэтому мощной психологической инерцией.

Утверждение, что Сталин был продолжением Ленина, — одно из самых идиотических. Его пропагандировали сталинисты, чтобы прикрыться авторитетом Ленина, и подхватили антикоммунисты. И это при том, что перед всеми лежали неопровержимые факты, не оставлявшие камня на камне от этого утверждения (что Ленин породил Сталина).

Сталин уничтожил все, что создал Ленин с большевиками. Уничтожил всю систему НЭПа и истинную коллективизацию — кооперативы в деревне и в городе, заменив вольные кооперативы крепостническими хозяйствами и цинично назвав их колхозами. Ввел фактически снова продразверстку вместо налога. Были ликвидированы биржи, государственные, коммерческие тресты и синдикаты в промышленности и оптовой торговле, прекращена сдача предприятий в концессию иностранному капиталу. Всего не перечислишь.

В политической области была ликвидирована внутрипартийная демократия, которая реально существовала при Ленине. (Декрет Х съезда против фракционной деятельности в партии на деле не применялся в тот период.) Была ликвидирована свобода искусства и кооперативное издательское дело. Под жесткий контроль взят выезд из страны и въезд. Введя в 32-м году паспортную систему, Сталин не выдал паспортов крестьянам, сделав их форменными крепостными. Они оказались людьми без прав, приписанными к колхозам. С 1940 года «приписными» государственными крепостными стали рабочие и служащие: было введено законодательство, по которому запрещался самостоятельный переход людей с работы на работу под страхом уголовного наказания. В тюрьму или лагерь можно было угодить и за опоздание на работу более чем на 15 минут. С 1937 года широко стал применяться и рабский труд заключенных. Руководители крупных строек давали запросы в НКВД—КГБ на необходимое им количество тех или иных специалистов и получали их из числа «свежеарестованных» людей, общее число которых после 1938 года приблизилось к 20 миллионам человек. Ну и совершенно феодальной была диктатура Сталина, не ограниченная ни законом, ни какими-то представительными учреждениями, ни партийной демократией.

Ликвидирована была и ленинская национальная политика. Федеративная структура государства была превращена в фикцию, всем и всеми командовала Москва.

Наконец, почти поголовно были истреблены члены ленинской партии, т. е. был свергнут и уничтожен прежний руководящий класс.

Как говорится, если это не контрреволюция, то что же тогда контрреволюция? Какое значение имеет то, что Сталин сохранял старое знамя и риторику? Он заявлял себя продолжателем социалистической революции в расчете на неспособных мыслить людей, и современная российская интеллигенция в массе своей считает, видимо, для себя честью состоять в этом малопочтенном сообществе!

К слову, в брежневское время началась уже буржуазная контрреволюция — подспудное сращивание власти с теневым бизнесом, легализованное при Ельцине. Зачинателями «строительства» капитализма в России были отнюдь не Гайдар с Чубайсом, а скорее зять Брежнева генерал Чурбанов и его жена, дочь генсека Галина, министр внутренних дел Щелоков и подобные им номенклатурные коммунисты. Здесь очень символичен тот факт, что Чурбанов, осужденный после смерти тестя на солидный срок, был помилован Ельциным в 1993 году и после выхода из тюрьмы был встречен толпой новых русских бизнесменов, наперебой зазывавших его в свои директорские советы. Как-никак — основоположник!

Контрреволюция может иметь несколько этапов и сначала выступать под революционным флагом. Так развивалась, к примеру, контрреволюция после поражения якобинцев во времена Великой французской революции.

Размышляя о причинах поражения Великой русской революции и НЭПа, необходимо учитывать то обстоятельство, что синтезный уклад намного сложнее уклада антитезисного. Тут необходимы и достаточно образованное общество, и развитые производительные силы и, что, может быть, всего важнее, необходимо уже иметь за плечами негативный опыт антитезиса — всем осознавать его временность, непригодность. Такой опыт и дала миру Октябрьская революция и ее последующее развитие, которое показало, как бесплодны и опасны марксистские представления о социализме («Страна как единая контора и фабрика») и как благотворны даже самые первые шаги к синтезной формации.

Однако эти уроки не были усвоены в России. «Исторический опыт для нас не существует», — как заметил еще Чаадаев. Как не были осмыслены и идеи Пражской весны, польской «Солидарности» и опыт создания кооперативных предприятий нового типа на Западе и их ассоциаций. Именно потому российское общество, получив сверху, от Горбачева, свободу, достаточную для того, чтобы взять судьбу в свои руки, оказалось не способным ни на что иное, как вернуться назад к капитализму, не понимая, что уже невозможно воссоздать в России настоящий и мало-мальски цивилизованный капитализм.

И последнее. Еще одним обвинением в адрес Октябрьской революции является то, что она все-таки мол породила сталинизм, даже если считать его контрреволюцией.

Но революция не ответственна за контрреволюцию. Ответственны люди, которые ее допускают. В Советской России это были те люди, которые на съездах партии (при болезни и после смерти Ленина), еще вполне демократичных, голосовали за Сталина, а не за сторонников НЭПа; голосовали за Сталина вопреки его очевидным диктаторским замашкам и предупреждению Ленина.

Видимо, уже тогда начал проявляться в российском обществе дальтонизм ко злу и его носителям. Пробилась тут наверх и крепостническая традиция. Деятельность Сталина и его образ отвечали темным инстинктам крестьянства, переселившегося в города и примкнувшего к власти. Им нравилась возможность гнать заносчивых победителей — ленинских большевиков. Ну, а уж последующее их уничтожение было делом рук Сталина, считавшего, что свергнутые люди обязательно будут врагами. Чужда и непонятна была выходцам из крестьян и существовавшая в партии демократия, необходимость выбирать, принимать решения. Она воспринималась как слабость власти. Разыгралась, видимо, и ностальгия по хозяину. Не случайно и «кликуха» у Сталина была «Хозяин»!

Тонкая прослойка культурных, человечных, «советских и советизированных» рабочих и техников, которая служила главной опорой Ленину и его большевикам, была, как мы уже отмечали, выбита или разметана Гражданской войной.

Ну, а в общем плане сказалось тяжелое прошлое страны: 300 лет татаро-монгольского ига, потом столько же — жестокого феодализма. Можно сказать, что социалистическая революция произошла в России слишком рано. (Как буржуазная в наши дни контрреволюция — слишком поздно!)

Но вернемся к вопросу о «наследнике» Ленина. В Германии в 33-м году не было никакого социализма и ленинзма, как и в Италии, но и там пришли к власти фашисты, изверги. Говорят, что почвой для фашизма стал жестокий кризис начала 30-х годов, но не менее жестокий кризис был и в Америке, однако там в том же самом 33-м году выбрали Рузвельта, который, между прочим, был весьма близок к Ленину по силе духа, по интеллигентности и стремлению в первую очередь улучшать положение народа. Так что все в конечном итоге зависит от людей, от населения, но наши современные «властители дум» от либералов до Солженицына приучили нас к мысли, что народ у нас всегда жертва, как скот. Большинство немцев, к примеру, считает себя совиновными в создании гитлеровского режима, а у нас народ всегда только страдает — от коммунистов, сионистов, империалистов и т. д.! Вот и в том, что Сталин взошел на Святой Руси, повинно не общество, а Ленин, Октябрьская революция.

И напрасно наши почитатели Белой гвардии думают, что если бы она победила, то Россия «продолжала бы бурно, как перед 14-м годом», развиваться и была бы сейчас демократической, процветающей великой державой. (Великой — это для нас самое главное!) Они забывают о «мелочах»: что Россия (Российская империя) после Февральской революции развалилась, что прежнее развитие экономики было «бурным» лишь по сравнению с крепостным уровнем, а главное, должны подумать о том, что после Первой мировой войны в европейских странах, запоздавших, как и Россия, с развитием капитализма (Италия, Германия, Испания, Венгрия, Португалия), установился тоталитарный строй — фашистский, нацистский, фалангистский. И трудно предположить, чтобы Россия, совсем еще недавно вышедшая из крепостного рабства, могла избежать такой же участи. Тем более что «социалистическая угроза» не исчезла бы, и у русских шовинистов обязательно разгорелась бы страсть к воссозданию Великой Империи.