Читать онлайн «Игры без чести». Страница 59

46

Анжелика Нестеренко родилась в небольшом шахтерском городке на востоке Украины, славящемся богатыми ископаемыми недрами, прорусской ориентированностью населения и такой чудовищной бедностью, что в любом уголке можно снимать пасмурные черно-белые репортажи с чумазыми детьми в сползающих на коленях колготках на фоне покореженных площадок, молодых вдов с седыми волосами на убогих кухнях с кирпичиком надрезанного хлеба, и — смотреть надо непременно через широкоугольный объектив для увеличения глаз и носа — грустных стариков с засаленными худенькими продуктовыми сумками и растрепанных тонконогих собачек с просящими взглядами. Или шумные юбилеи, где на столе стоит самое дорогое, но для столично-заграничного взгляда такое до слез убогое (вареная колбаса и крабовые палочки), и где на свадьбах в шахтерском ДК с обваливающейся штукатуркой и парой искусственных цветов, с шариками на стенах полные женщины пляшут в пластмассовых клипсах и черных платьях с люрексом. По большому счету, картины подобного рода можно было бы наснимать практически в любом украинском районном центре — необлагороженном на деньги владельца местной агрофирмы и удаленном от Киева километров на двести.

Детство Анжелики прошло в отрешенном недоумении, потому что родиться она должна была явно не тут. И пока Анжелика взрослела и понимала, что, несмотря на ангельское имя, никаких поблажек и привилегий от этой проклятущей жизни ждать не придется, наполнялась острой жгучей обидой, словно вылепившей ее всю — хрупкую, миниатюрную, с острым носиком и бледным, похожим на маску лицом с неопределенно спокойной формой губ. В период самого нежного, самого светлого детства, где-то от четырех до восьми лет, она воображала себя принцессой и жила в сладком предвкушении того, как однажды за ней приедет волшебная розовая карета, вся в цветочках и бусинках, или, может, какая-то загадочная, богато одетая женщина заберет ее прямо с уроков, в крайнем случае, придет письмо, и она, Анжелика, с досадой вырвет его из рук отчима, под недоуменные взгляды соберет свои немногочисленные вещи и уйдет не попрощавшись.

Мысли о принце тоже были, но думала она об этом редко и с неохотой, потому что с каждым годом наиболее реалистичным решением казалось снять бедняцкое колдовство, а по мере взросления становилось ясно, что с принцами вообще не так все просто и бескорыстно, как с волшебными бабушками и письмами. И что тут, в забытом богом поселке городского типа, с четырьмя бетонными пятиэтажками, магазином, почтой и загаженным кинотеатром, принцы не водятся.

Тридцатишестилетний, дважды сидевший Артур, имеющий, помимо татуировок, неплохой автомобиль, молодую жену и крохотную дочку, в принцы тоже не годился, но был чем-то вроде пажа, который стоял на козлах Анжеликиной кареты в бусинках по дороге к счастью.

Он называл ее «мелкая дрянь», но любя, с некоторым восхищением, потому что пятнадцатилетняя Анжелика сама предложила ему купить ее девственность и таскалась по всяким злачным местам, глядя развратным, совершенно бесчувственным взглядом, в котором читался такой холод, что ему самому становилось жутко. Устроить Анжелику в хороший вуз было не под силу даже Артуру, но она с видимым удовольствием посещала областной экономико-правовой колледж. Правда, став совершеннолетней, попросила Артура дать ей денег, чтобы уехать вон отсюда — покорять столицу. Там у него не было почти никаких связей, удалось лишь устроить ее официанткой в зал игровых автоматов. В их последний вечер Артур извинялся и говорил, что это место ее погубит, а Анжелика сидела на ручке кожаного дивана, так что хоть и мелкая, с марионеточно-тонкими выпирающими ключицами, а все равно возвышалась над ним, пристально глядя прямо в глаза.

Зал игровых автоматов позиционировал себя круто, как «казино», и сперва Анжелика была довольна своим незаметным проникновением в сказочный дворец с черного хода, так сказать, но все-таки, несомненно, в то самое здание, предназначавшееся ей с детства. Под звон жетонов иногда и впрямь срывали джекпот, половину которого раздавали чаевыми. И был дорогой коньяк, мальчики «на баре» делали коктейли, на полу лежал слегка потертый у входа, местами пропаленный сигаретами, но королевски-красный ковролин, по которому было очень приятно ступать острыми каблучками легких туфель. Здесь, на околицах ее сказочной жизни, иногда появлялись всамделишные принцы. Вообще, был определенный контингент, примерно пять процентов от общей массы посетителей, где каждый был настоящим принцем — с умным лицом, малопьющий, в дорогой обуви, щедрый на чаевые и при этом с неизменным «спотыканием» во взгляде. Первый год жилось легко, но за счет надежды, ей казалось, что со дня на день придет именно тот самый правильный принц, не отягощенный семьей, долгами, жилищными проблемами и при этом в нормальном обличье, не фрик. Фриком был странный моложавый мужчина, вполне походящий на принца нервно заостренными чертами лица и аристократической бледностью (именно такие, с тонкой костью, со светлыми волосами, нравились Анжелике), но то, что он с ней вытворял на протяжении нескольких месяцев их странных болезненных отношений, терпеть было невозможно, и Анжелика сдалась, решив, что представители этой династии ей противопоказаны.

И совершенно не там, где собиралась (не на работе), познакомилась вдруг с Андреем, который ходил за ней тенью почти год. И когда Анжелике удалили аппендикс, он был возле нее все мучительные, постыдные и беспомощные пять дней послеоперационного периода, выполняя неэстетичные манипуляции при уходе за лежачей больной с такой светлой легкостью, что Анжелика задумалась. И когда неожиданно спустя еще год произошел странный сбой в функционировании гормонального препарата, который она принимала много лет, и на УЗИ вместо ожидаемой кисты показалась средних размеров фасолинка с различимым желточным мешком — именуемая инопланетным словом «эмбрион», — совершенно спокойно оставив мысли о принце, она вышла замуж за студента Киевского авиационного университета, выходца из многодетной семьи все с того же ненавистного индустриального угольного юго-востока.

Девочку назвали Амели в честь героини самой пронзительной киноленты Жана Пьера Жене, парадоксальным образом нашедшей отклик в большинстве сердец представителей молодого поколения именно на просторах СНГ, независимо от их остальных эстетических симпатий.

В начале 2006 года, когда Амели ходила в среднюю группу 102-го садика на Лесном проспекте, Андрей работал реализатором карточек пополнения телефонных и интернетных счетов на станции метро «Тараса Шевченко», Анжелика решила от него уйти.

Причиной послужил коммуникатор ASUS p525, с двухмегапиксельной камерой, сенсорным экраном со стилусом и прочими функциями, стоимостью 3575 гривен (эквивалент 715 условных единиц). У Андрея было на первый взгляд очень симпатичное Анжелике качество — он всегда тщательно следил за своим внешним видом, за трендовостью и новизной вещей, мог собирать три месяца деньги на хорошую, «достойную» обувь, разбирался в этом. Когда они только познакомились, конечно же, Анжелика подумала, что он — принц. И когда спустя какое-то время всплыли закулисные подробности — комната в общежитии, дешевая столовка, родители хрен знает где и все больные, отсутствие денег даже на маршрутку, — она уже так прикипела к нему, что невозможно было не то что расстаться, а перевести отношения в ровную приветливую дружбу.

Но у Андрея была еще и страсть, иначе не назовешь, — мобильные телефоны. Еще когда он учился на дневном отделении и имел случайные заработки, помогая таскать какие-то коробки и заменяя приятеля на точке по продаже компакт-дисков, Андрей имел самый пафосный мобильный телефон бизнес-класса, на который, лежи он на офисном столе в переговорной, даже солидные гости в дизайнерских пиджаках бросили бы пару любопытных взглядов — на большую «Нокию» с металлическим корпусом, раскладывающуюся как крошечный компьютер с полноценной клавиатурой. Все последующие модели были не менее модными, и сперва Анжелике нравилось в нем и это, она ценила, что у ее мужчины есть хоть что-то из вещей, общепризнанно лучших на текущий период.

Но в мрачную зиму 2006 года, когда дочка не вылезала из болезней, а Анжелику не отпускали с работы, чтобы с ней сидеть, и эти самые пресловутые 715 условных единиц можно было бы пустить на теплую одежду, полноценное питание или даже на пару недель в санатории среднего пошиба, но со всеми необходимыми процедурами, стали булыжником, пробившим стеклянный колпак, под которым, дремала, счастливо охмуренная, вдали от своей кареты, дворца и принца Анжелика.

Жить она собиралась в городе Бровары, в восьми километрах от Киева, снимая комнату в частном доме у двух хороших друзей, Леши и Стаса, сказочных скитальцев. Они работали системными администраторами и увлекались ролевыми играми, одевались во все черное, носили длинные волосы (причем белокурый Стас, когда не курил, не пил пиво и молчал, походил на ангела). С ними Анжелику в свое время познакомил тот же Андрей, но, так как больше деваться было некуда, в этом переселении никто из них не видел ничего предосудительного. Леша и Стас были нормальными честными парнями, у каждого из них время от времени случались девушки, но ролевые игры, доспехи, мечи и наковальни занимали их куда больше, а вот ребенка они просто любили, особенно за красивое имя.