Читать онлайн «Час шестый». Страница 65

Красоту подвига мужества, стойкости и благородства сотворяют не только представители крестьян, но и русские люди иных сословий — священники отец Николай («Кануны», «Год великого перелома»), послушник Валаамского монастыря Ипполит («Час шестый»), дворянин-однодворец Прозоров.

На протяжении трилогии, несмотря на трагизм описываемых событий, автор находит место для описания всех основных видов крестьянского труда, мужского и женского: труда пахаря, плотника, кузнеца, мельника, кружевницы, ткачихи и т. д. Сделано это с глубоким профессиональным знанием дела и служит элементом энциклопедии крестьянской жизни.

Находит автор и место для описания природы, для лирических отступлений. Например, абзац со слов «И ходила осень по русской земле… как ходит странная баба непонятного возраста: по золотым перелескам, промеж деревьев, собирая в подол хрусткие рыжики. За спиной кошель с неизвестной поклажей, на голове темный платок…» в главе XVI книги «Кануны» невольно заставляет вспомнить знаменитые гоголевские лирические отступления. Не часты и кратки, но всегда прекрасны в трилогии описания природы. Их отличает беловское знание не только основ крестьянской жизни и окружающей среды, в которой она протекает; он точно указывает, какая птица вспорхнула в то или иное время года, какие травы и цветы зацвели в определенные дни лета. Это делает его пейзажные описания не только лиричными, но и вполне конкретными.

Вся трилогия пронизана русской песней. В середине XX века у крестьян это были в основном частушки, которые сочиняли экспромтом многие крестьяне и крестьянки. Но в трилогии особенно отличался Киндя Судейкин, которого любили послушать односельчане. В трилогии хорошо показано, как умеют петь в народе. Даже уголовники в тюрьме увлеченно поют («Час шестый»). Хорошо изображено, как любой парень или девушка сочиняют на ходу частушку и поют ее, будучи поэтами и певцами от природы. Как же относится Василий Белов в трилогии к коммунистической партии, в которую сам вступал в 1956 году? Романы-хроники — это не публицистика, и в них нет прямых авторских оценок тех или иных политических течений. Вообще литературный метод Василия Белова как писателя отличается отсутствием навязываемых читателю авторских характеристик образов героев, их поступков. Автор просто излагает факты, которые говорят сами за себя.

В трилогии действует несколько симпатичных партийных деятелей областного и районного масштаба, с безусловно русскими фамилиями (Шумилин и др.). Но логика террора такова, что и над ними нависает его беспощадная секира.

Не дает автор и прямых отрицательных характеристик нерусским деятелям партии и органов ГНУ, но излагаемые факты показывают объективно их губительную роль в жизни крестьян Русского Севера.

Уже в «Канунах» появляется фигура главного большевистского вождя этой эпохи Сталина. Здесь Сталин показан как тиран, который за то, чтобы стать на высшую ступень политической власти, отдал на съедение русофобам миллионы русских крестьян. Автор, опираясь на архивы, пишет, что Сталин, выдвинувший лозунг «сплошной коллективизации и ликвидации кулачества как класса», был левее самого Яковлева (Эпштейна), рекомендованного им на пост наркома сельского хозяйства для руководства коллективизацией. И когда Сталин написал известную статью «Головокружение от успехов», осуждающую левацкие перегибы, поспешность в осуществлении коллективизации, автор книги мыслями и словами крестьян оценивает эту статью как попытку Сталина прикрыть свое злодеяние.

Заметим, что крупный современный историк России И. Я. Фроянов полагает, что Сталин был заложником своего времени и своего окружения, что если бы он не провел коллективизацию в деревне и индустриализацию страны, мы не победили бы в надвигающейся великой войне с фашизмом. По-видимому, это так, что не умаляет трагедии, пережитой русскими крестьянами при коллективизации.

В заключительном романе трилогии «Час шестый» В. И. Белов значительно углубляет и усложняет характеристику Сталина. Автор по-прежнему подчеркивает, что Сталин не любил русское крестьянство и боялся его. Вместе с тем, автор вставляет в роман эпизод с чтением Сталиным антимасонской книги Шмакова «Свобода и евреи» и пишет о выборе Сталиным немасонского пути развития для России, который, как известно, в сталинскую эпоху увенчался успехом. Великолепно изображено в трилогии взаимоотношение крестьян с вождями, как первые уважают своих вождей, верят в них (особенно верят крестьяне трилогии Калинину и Ворошилову), и как вожди, в конечном счете, презирают крестьян, руководствуются своими личными интересами.

Необходимо отметить, что трилогия В. И. Белова посвящена судьбе русской деревни XX столетия. Период советской власти в России — многозначное явление. Народ в лице советской власти получил инструмент для обретения многих социальных благ, таких, как доступное бесплатное образование, здравоохранение, социальное обеспечение. При советской власти Россия была могучей державой. Однако все это находится за пределами темы трилогии.

О языке В. И. Белова как писателя можно говорить много. Язык этот отличают два главных достоинства: подлинная народность, выражающаяся прежде всего в богатстве используемого словарного запаса, и вместе с тем — простота и ясность. Несомненно, что это великие достоинства языка художественного произведения, но несомненно и то, что немногие писатели таким языком владеют.

Предоставим писателю самому высказаться о русском языке. «Язык открывает свои чертоги и кладовые только людям с раскрытой душой, тем, у кого сердце не зачерствело в однообразии покоя или борьбы, кто искренен не только с другими, но и с самим собою… Образ никогда не уживается с обманом, новизна с фальшью. Давайте поразмышляем: много ли нужно проницательности, чтобы почувствовать фальшь в словах собеседника? Неискренность ощущают даже некоторые домашние животные… В какие бы изысканные слова она не рядилась, все равно заметна». И далее: «От чего же зависит самосохранение, самообновление и самоочищение национального языка? Мне кажется, что от самого общества, от его нравственного состояния. Красота и многообразие человеческих отношений влекут за собой те же самые свойства и в языке. Чем глубокомысленнее стремится быть просвещенное невежество, тем смешнее оно выглядит, чем человек хитрее во имя своих корыстных целей, тем фальшивее становятся его слова и манера общения. Наоборот, честный и смелый человек может говорить открыто, распахнуто, и тогда язык его становится сильным, ясным, а иногда и образным. Последнее, впрочем, зависит еще и от природного дара…» (В. И. Белов, «Раздумья на родине», 1983).

Все изложенное позволяет сделать вывод о том, что трилогия В. И. Белова «Час шестый» является одним из самых значительных и самобытных произведений русской литературы XX столетия.

Так называли детей, которые с завистью смотрят на чужую еду. (Здесь и далее примеч. автора.)

Опихать — пестом в ступе очищать зерно ячменное или овсяное.

Омег (простонар.) — яд.

Коки (детское) — куриные яйца.

Завор — жерди, которыми закладывают проезд в изгороди.

Нет обиды изъявившему согласие (лат).

Внезапно, без предварительной подготовки.

Marquis Costa de Beauregard, «le Roman d'un Royaliste; Souvenus du comte de Virieu» и «Lettre du Cardinal Mathieu, Archeveque de Besancon», цитируемое въ «La France Juive» Дрюмона.

Marquis Costa de Beauregard, ibidem.

РУР — рота усиленного режима.

Заспа — овсяная крупа.

Пункты № 7 и № 8 Постановления ЦК от 14. 03. 1930 г., «Правда» № 73 от 15. 03. 30.

Поселок под Вологдой, где находится психиатрическая больница.