Читать онлайн «Я - Шарлотта Симмонс». Страница 157

По амфитеатру прокатилась волна негромких одобрительных смешков. «Неплохо вы ее отшили, мистер Старлинг. Тонкая работа». Пренебрежительное отношение к другой культуре, особенно того народа, который меньше вашего преуспел в достижении высокого уровня жизни, а также навешивание ярлыков, которые могли бы свидетельствовать о ваших религиозных, социокультурных или национальных предубеждениях, считалось по неписаной шкале дьюпонтских грехов еще более серьезным пороком, чем жестокое обращение с животными.

Мистер Старлинг вернулся к теме лекции.

— Итак. То, что мы видим на этой фотографии, не так важно, как то, что предшествовало этому моменту. — Элегантный взмах руки в сторону экрана. — Снимок был сделан в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году. К этому времени Дельгадо был известен не столько как нейрофизиолог, сколько как нейрохирург. — Отвернувшись от экрана, профессор обратился к сидевшим в аудитории студентам: — Кто-нибудь может рассказать мне, каков был в то время уровень развития науки о человеческом мозге вообще и нейрофизиологии в частности?

Желающих ответить не нашлось. Ни одной поднятой руки. Шарлотта мысленно проклинала себя. Если бы она занималась как положено — прочла бы первоисточники, как рекомендовал ей мистер Старлинг, и вообще была такой студенткой, какой ей следовало быть, — у нее сейчас появилась бы прекрасная возможность продемонстрировать окружающим и в первую очередь преподавателю свои познания. Тем временем мистер Старлинг держал выразительную паузу, все еще окидывая взглядом класс…

Наконец он сдался и сам дал правильный ответ:

— Что ж, смею вас заверить, что такой науки, как физиология мозга, в то время практически не существовало. Изучение мозга было заброшено как бесперспективная область. Увы, к таким последствиям привело всеобщее увлечение фрейдизмом, в том числе как медицинским направлением. В самом деле, если психоанализ является лучшим и единственным лекарством при любой дисфункции мозга, выражающейся в нарушении мыслительной деятельности и норм поведения, то зачем терять время на препарирование жалкого комка живой плоти, являющегося всего лишь материальной средой обитания для человеческой психики? Такой взгляд господствовал тогда в психологии и медицине. Фрейд, возможно, сам того не желая, просто заморозил изучение мозга на целых полвека, особенно в нашей стране, которая к тридцатым годам прошлого столетия стала, если хотите, штаб-квартирой приверженцев теории и методов Фрейда. Дельгадо был по тем временам редким исключением. По его глубокому убеждению, невозможно понять человеческое поведение без досконального изучения работы мозга как материального носителя психики. Сегодня это кажется очевидным. Более того, это уже стало аксиомой. Но в те годы так считали немногие. Дельгадо разработал способ создания своего рода карты мозга — то есть определения тех его участков, которые отвечают за различные стороны поведения. Для этого он использовал стереотаксические имплантаты — вживляемые в мозг иглы-электроды, на которые можно подавать ток определенных параметров.

Громкий возмущенный вздох — скорее всего, это опять отреагировала девушка, которая вскрикнула, когда мистер Старлинг упомянул о корриде и пикадорах. Но на этот раз она ничего не сказала, и преподаватель не обратил на нее внимания.

Он снова сделал эффектный жест в сторону экрана.

— В данном случае Дельгадо вживил электрод в так называемое хвостатое ядро мозга быка Этот участок мозга находится прямо под мозжечковой миндалиной. Как вы видите, бык не просто разозлен, но взбешен. Он не готовится к броску — он уже нападает. Когда же эта разъяренная туша приблизилась к Дельгадо на щекочущее нервы расстояние, тот одним едва заметным движением пальца нажал на кнопку вот этого радиопередатчика, и в тот же миг уровень агрессивности животного понизился до нулевой отметки… — профессор щелкнул пальцами, — …вот так. Момент инерции у такой колоссальной туши значителен, вот почему бык преодолел оставшееся расстояние до человека, не сумев вовремя затормозить. Представьте себя на месте Дельгадо: каково это, когда на вас рогами вперед несется тонна говядины.

На экран спроецировался другой слайд.

— Обратите внимание: бык находится примерно на расстоянии фута от Дельгадо, с другой стороны. Можно заметить даже на фотографии, что животное не несется во весь опор, а идет шагом. Это хорошо видно по положению его ног. Точно так же можно определить и его эмоциональное состояние. Гнев исчез. Голова быка поднята, он не нападает и не угрожает. Если по одному снимку это сразу не понятно, то я поясню: несшийся на человека бык изменил траекторию движения, чтобы обойти препятствие, которое перестало вызывать у него раздражение.

Мистер Старлинг торжествовал, это было видно невооруженным взглядом. Что ж, он имел на это право: студенты, все как один — даже защитница животных, — сидели разинув рот, пораженные увиденным и услышанным.

— Что ж, давайте подумаем, какой вывод можно сделать из этого эксперимента. Итак, опытным путем установлено, что даже такая сильная эмоция, как яростное желание убить, может быть легко заглушена или, если хотите, отключена, — он снова щелкнул пальцами, — путем воздействия на определенный участок головного мозга Сопоставив этот эксперимент с другими и, разумеется, приложив некоторые мозговые усилия, мы можем сделать вывод более общего характера не только эмоции, но также и намерения, и целенаправленные действия имеют физическую природу. Их можно включать и выключать сугубо физическим внешним воздействием. Профессору Дельгадо ничего не стоило превратить мирно пасущегося бычка, словно сошедшего с картинки в детской книжке, или, скажем, дающую молоко корову в свирепого убийцу, воздействуя на их мозжечковую миндалину. Как я уже упоминал, Дельгадо был не только нейрофизиологом-экспериментатором, но и врачом. Он надеялся найти способ возвращать людям физическое здоровье и способность вести себя в соответствии с общепринятыми нормами путем «физического контроля за работой мозга». Именно этому посвящена единственная написанная им книга — да-да, единственная, хотя любой другой исследователь на его месте, учитывая объем наработанного экспериментального материала, написал бы сотню научных монографий. Дельгадо же ограничился всего одной книгой: «Физиологические основы разума». Немалую часть книги составляют философские выводы и заключения автора Что ж, профессор Дельгадо имел на это полное право. Его исследования оказали огромное влияние на всю современную философию. С его точки зрения, наше представление о человеческом разуме — а оно, я думаю, в основном совпадает у всех нас, — имеет очень отдаленное отношение к реальности.

Мы склонны думать, что разум — а не думать о разуме мы просто не в состоянии, — представляет что-то вроде командного центра, расположенного в головном мозге. Этот центр управления мы называем «личностью» или же используем слово «эго». Подразумевается, что эта личность имеет некоторую свободу воли. Так вот, Дельгадо назвал такие представления «полезной иллюзией». Согласно его теории, существует некий набор нейронных контуров — о большинстве из которых животное под названием человек даже не подозревает, — которые, действуя параллельно, создают иллюзию наличия у каждого индивидуума некоего «я», некоей «личности» со свободой воли и выбора. Дельгадо же заявляет, что личность — это не более чем, цитирую: «Временная и к тому же достаточно непрочная композиция элементов, полученных из внешней среды». Таким образом получается, что никакой это не центр управления, а что-то вроде деревенского базара торгового центра или вестибюля — например, вестибюля отеля, куда заходят другие люди со своими идеями, убеждениями и «цайтгайстом» — духом времени, если воспользоваться термином, предложенным Гегелем двести лет назад. Все они могут входить в это пространство и покидать его, а вы не можете запереть дверь, потому что они становятся вами, потому что они и есть вы. После опубликования работы Дельгадо нейрофизиологи всего мира стали писать такие слова, как «личность», «разум» и, конечно, «душа» в кавычках. Созданная Дельгадо концепция личности как продукта функционирования неких физических механизмов перевернула с ног на голову философию и психологию. Этот переворот не завершился и в настоящее время. Обратите внимание: все оказавшиеся наиболее жизнеспособными и применимыми на практике теории, выдвинутые в недавнем прошлом и описывающие взаимоотношения личности и окружающего мира, были внешними теориями. Например, марксизм — это философская теория, которая утверждает, что вы, ваша личность являетесь продуктом противоборствующих сил в ходе классовой борьбы между пролетариатом, то есть рабочим классом, включая люмпен-пролетариат — этот термин мы сегодня заменили выражением «деклассированный элемент», — и, с другой стороны, буржуазией и аристократией. Фрейдизм является психологической теорией, которая утверждает, что каждый из нас является продуктом эдиповых комплексов и сексуальных конфликтов внутри семьи. Согласно обеим теориям, мы является продуктами действия внешних сил — общественного класса в одном случае и семьи, в которой нам довелось родиться, — в другом. Марксисты гордятся тем, что они материалисты — то есть реалисты, которые смотрят фактам в лицо и не впадают в банальный идеализм, свойственный приверженцам других философских течений. Но марксистское понимание материализма покажется нам детским лепетом по сравнению с тем, что понимают под этим термином нейрофизиологи. Нейрофизиология говорит нам: «Хотите материализма? Пожалуйста, мы готовы продемонстрировать вам реальность и материю такими, какими они являются на самом деле. Вот материя вашего собственного мозга и центральной нервной системы, вот автономные схемы, управляющие извне тем, что вы гордо именуете „сознанием“. Если вы материалист, то будьте так любезны получить неопровержимые свидетельства того, что ваше поведение абсолютно предсказуемо и управляемо. Вы сами не в состоянии изменить его ни в малейшей степени, вы лишь объект приложения внешних сил, поэтому все иллюзии, которые сохранялись в вашем…»