Читать онлайн «Собрание ранней прозы». Страница 173

Но что есть «портрет»? Этим вопросом открывается «Портрет художника», и юный художник имеет уже свой ответ. Портрет видится как противоположность «чугунного мемориала»; он форма, но он и жизнь, и, как жизнь, он исполнен движения, пульсации. Но это не все и даже не главное: как жизнь художника и портрет художника, портрет — не слепая, мятущаяся протоплазмическая жизнь, а живое лицо с неповторимыми чертами. В нем должны быть воплощены качества личного бытия, личность же индивидуальна и уникальна. Итак, форме надлежит быть динамичной, живущей формой и вдобавок нести личную идентичность, уникальность. Следуя за вектором Джойса, мы здесь уже видим в перспективе один из ведущих принципов будущей джойсовской поэтики: именно через форму, в свойствах формы должны быть явлены главные свойства самого эстетического предмета. Эти интуиции выливаются в ключевые формулы «Портрета художника»: портрет должен раскрывать, высвобождать сокровенный «индивидуирующий ритм», представлять собою «изгиб эмоции».

Ясно, что в этих формулах заключены определяющие задания уже отнюдь не самого этюда, не «малого портрета», но некой большой прозы, которая должна дать исполнение полномасштабного Портрета Художника; и притом, вместе с общим заданием, здесь намечены и определенные принципы формы и письма. Тем самым «Портрет художника» открывал путь к большой прозе Джойса — даже не столько к конкретному роману, который тут же начал писаться (как раз «Герой Стивен» оказался неудачной попыткой), сколько к некоторому новому типу прозы, к проекту прозы как исполнения Портрета Художника. Этот проект стал жизненным проектом Джойса: вся созданная классиком большая проза может рассматриваться как ряд последовательных опытов в этом собственном его роде прозы. Мы не будем доказывать это утверждение, отослав читателя еще к одному «Портрету художника» — теперь уже нашему докладу-эссе[158]. Сейчас предмет наш — ранняя проза, и мы скажем только, что первый опыт в новом роде начал создаваться немедленно — сам Джойс именно так и понимал свой этюд: как данный наконец-то сигнал к отправлению. То был, по замыслу, обширный роман с центральной фигурой откровенно автобиографического героя-художника. По предложению брата Станислава (который ранее предложил и название для ключевого этюда) роман назван был «Герой Стивен».

Имя Стивен Дедал, которое получил портретируемый Художник, было нагружено для Джойса многими смыслами. Дедал — древний мастер-искусник, создатель и запутанного, губительного лабиринта, и возносящих, освобождающих крыльев, притом творящий в изгнании, на чужбине. Стивен — от греческого «стефанос», венок, символ славы; к тому же это имя новозаветного первомученика Стефана. Все эти мотивы весьма значимы для Джойса, и из многих идей, которые они могут порождать, главной была идея участи художника-творца, соединяющей славу и страдания. Столь насыщенное глубинными смыслами, это имя стало для Джойса важной частью его жизненного проекта. Он использует его и как собственный псевдоним, в том же 1904 г. подписывая им первые рассказы «Дублинцев» при их публикации. Имя закрепляется и на все дальнейшие опыты большой прозы; и по этому имени вся созданная их серия может нами именоваться Стивениада.

Здесь нам стоит ненадолго сменить дискурс, чтобы поведать о несколько авантюрных внешних обстоятельствах «Героя Стивена». У первого романа Джойса — драматичная судьба в стиле Джойса: с элементами прикола, мифа и детектива.

О существовании этого романа публика впервые узнала в 1935 г. — не по публикации, а из каталога парижского книжного магазина «Шекспир и К°»: одним из пунктов этого каталога (предлагавшего не только книги, но и архивные материалы) стояла рукопись Джойса, описываемая как «страницы 519–902 ранней версии „Портрета художника в юности“», относящиеся к 1903 г. Далее это описание, данное хозяйкой магазина мисс Сильвией Бич — близкой знакомой автора и издательницей его «Улисса», — доверительно сообщало: «Когда рукопись вернулась к автору, будучи отвергнута двадцатым по счету издателем, автор бросил ее в огонь, откуда миссис Джойс, рискуя обжечь руки, спасла предлагаемые страницы». В 1938 г. рукопись была куплена Гарвардским университетом. В 1944 г. ее издал Теодор Спенсер, но еще раньше, в том же 1938 г., Спенсер успел обратиться с письмом к самому Джойсу, спрашивая подробностей о романе. Ответ, пришедший от секретаря мэтра, Поля Леона, извещал: «Обширная, около тысячи страниц, рукопись первого чернового варианта (draft) „Портрета художника в юности“, которую он [автор] называет изделием школьника, была им написана в девятнадцать-двадцать лет, и ныне она порциями распродана различным американским институтам». Этих институтов, однако, не называлось. Не упоминалось и о сожжении; да гарвардская рукопись и не имела никаких следов огня. Тем не менее биография Джойса, написанная под его собственным надзором и вышедшая в тот же период (в 1940 г.), вновь говорила про аутодафе: «В 1908 г… Джойс сжег часть „Героя Стивена“ (как тогда называлась книга) в порыве налетевшего отчаяния и затем начал роман заново, в более сжатой форме». Что до времени написания, то биография сообщала: к отъезду из Ирландии (осень 1904 г.) у автора имелись лишь первая глава романа и заметки к дальнейшему; каталог, напомним, указывал на 1903 г., а письмо к Спенсеру — на 1901–1902 гг. (когда автору было 19–20 лет). Все три свидетельства, столь по-разному говорящие и о датировке, и о судьбе романа, восходили к самому автору, но при этом ни одно из них не было его прямым личным заявлением. Эта хитросплетенная игра в недомолвки была как нельзя более характерна для Джойса. Своеобразная стратегия, которой он следовал и в жизни и в творчестве, в своем письме, включала в себя уклончивость, лукавые умолчания и загадки.

В очередной раз художник успешно навязал миру свою игру и свою стратегию. Несколько десятилетий ученые прилежно разгадывали недомолвки и раскапывали архивы. Расскажем коротко о плодах сих усилий (рассказ более подробный можно найти в нашем «Зеркале»).

Получив с «Портретом художника» сигнал к отправлению, Джойс немедленно набросал план маршрута: уже в день своего рождения, 2 февраля 1904 г., он изложил брату Станни программу и план романа. Исполнение двигалось с завидною быстротой. Первая глава «Героя Стивена» была написана уже к 10 февраля, и дальнейшие возникали столь же резво: к 29 марта «Герой Стивен» имел уже целых 11 глав. Затем работу приостановили существенные события: знакомство с Норой Барнакл, будущею женой художника, конфликт с ближайшим другом Гогарти (доставивший интригу для будущего «Улисса») и отъезд за границу, к которому художник давно стремился.

9 октября Джойс покидает Ирландию вместе с Норой. Первый пункт в их эмигрантской жизни — Цюрих, и здесь, в этом же месяце, автор заканчивает главу 12. Вскоре Джойс и Нора перебрались в городок Пула на Адриатике, где к Рождеству закончены были главы 13 и 14. Контуры замысла уточняются: роман должен иметь 63 главы, из них «приблизительно десять» должен занять «Университетский эпизод» — рассказ о времени учебы автора-героя в Дублинском католическом университете (иезуитском Университетском колледже). Именно этот рассказ — говорящий, впрочем, лишь о двух первых годах учебы — составляет сегодня почти всю дошедшую до нас часть романа, главы 15–25. Писались они в том же скоростном темпе: 7 февраля 1905 г. автор сообщал брату, что закончил главы 15, 16 и сочиняет главу 17-ю; 15 марта — что закончены 18 глав. В начале марта Джойс и Нора перекочевывают из Пулы в Триест, однако темпы производства не падают: к 4 апреля выданы на гора 20 глав, ко 2 мая — 21, к 7 июня — 24. На подходе уже постепенно следующий эпизод, который автор именует «Эпизод Башни»: он должен рассказать о том, о чем знает сегодня каждый образованный человек на планете, — о недолгой жизни юного Джойса в башне Мартелло. Но каждый образованный человек знает об этом не из романа «Герой Стивен», а совсем из другого, который называется «Улисс».

Стахановская вахта молодого ударника пера резко затормозилась сразу же после «Университетского эпизода». С лета 1905 г. письма Джойса больше уже не пестрят упоминаниями о романе. В марте 1906 г. он сообщает в Дублин, что в его рукописи 25 глав — и, зная, что 24 в ней уже было едва ли не год назад, мы заключаем, что «Герой Стивен» стоит на месте. Сдвинуться с места ему уже не было суждено. Летом 1906 г. Джойс уезжает в Рим, где трудится клерком в банке. Он всем недоволен, клянет судьбу, пьет, буянит и весьма мало пишет, занимаясь к тому же «Дублинцами», а не романом. Весной 1907 г. он возвращается в Триест, однако не возвращается к роману. Давно ясно, что главные трудности его продолжения — внутренние, не внешние; автор все сильней ощущает недовольство создаваемой вещью. Наступает явный момент утери вектора, теперь уже Джойс не знает, куда ему надо направляться. Во всей его творческой биографии это — редчайшие моменты, и нетрудно сразу назвать главные из них: перед рождением «Портрета художника»; между «Героем Стивеном» и «Портретом художника в юности»; и наконец в финале, после завершения «Поминок по Финнегану».