Читать онлайн «Маятник Фуко». Страница 113

— Мне это напоминает кружева, выполненные крючком — заметил Бельбо.

— Ну, нет же, господа, это все возможные перестановки с n-элементами. Расчет с факториалом, как в «Сефер Йецира». Размещения и перестановки — сама основа Темуры.

Так оно и было. Одно дело создать расплывчатый проект Фладца, чтобы найти карту исходя из полярной проекции, другое — знать, сколько нужно проб и суметь их сделать, чтобы прийти к оптимальному решению. А прежде всего, одно дело создать абстрактную модель всех возможных перестановок и совсем другое — сконструировать машину, способную привести эти перестановки в действие.

Как Кирхер, так и его ученик Скоп проектируют маленькие механические органы, приспособления для перфокарт, компьютеры ante litteram, основанные на бинарном счете. Каббала, применимая к современной механике.

IBM: Iesus Babbage Mundi, Iesum Binarium Magnificamur. AMDG: Ad Maiorem Dei Gloriam? И далее: Ars Magna, Digitale Gaudium! IHS: Iesus Hardware & Software!

Иезуиты поняли, что если необходимо дестабилизировать противника, то наилучшим способом будет создать тайные секты, дождаться, пока туда вступят опасные энтузиасты, и затем всех их арестовать. Или же, если вы опасаетесь заговора, организуйте его сами и таким образом все, кто мог бы к нему примкнуть, попадут под ваш контроль.

Я вспомнил замечание, которое Алье высказал относительно Рамзая, первым установившего прямую связь между масонством и тамплиерами: он намекает на то, что Рамзая связывало нечто с католическими кругами. Действительно, уже Вольтер обвинял Рамзая в том, что он человек иезуитов. На факт рождения английского масонства иезуиты откликнулись из Франции появлением шотландских неотамплиеров.

Это позволяет понять, почему в ответ на заговор в 1789 году некто маркиз де Люше анонимно опубликовал свое знаменитое «Essai sur la secte des illumines», где атакует иллюминатов всех сортов — Баварских и любых других: невзирая на то, были ли они анархистскими антиклерикалами или мистическими неотамплиерами, он сваливает их всех в одну кучу (невероятно, как все кусочки нашей мозаики постепенно и наилучшим образом становятся на место!), вплоть до павликиан, не говоря уже о Постэле и Сен-Жермене. Он сокрушается о том, что эти формы мистицизма тамплиеров лишают вероятности масонство, которое, напротив, было обществом по-настоящему смелых и честных людей.

Бэконисты придумали масонство, как «Рикс Бар» в фильме «Касабланка», иезуитские неотамплиеры уничтожили их идею, а Люше был направлен в качестве киллера для уничтожения всех групп, которые не были бэконовскими, Но при этом мы должны учитывать и другой факт, который бедному Алье не внушал доверия. Почему де Местр, человек иезуитов, за добрых семь лет до появления маркиза де Люше, направился в Вильгельмсбад, чтобы посеять раздоры между неотамплиерами?

— Движение неотамплиеров успешно развивалось в первой половине восемнадцатого века, — сказал Бельбо, — а к концу века оказалось в плачевном состоянии. Во-первых, потому, что им завладели революционеры, для которых все — между Богом Разума и Высшим Существом — подчинялось тому, чтобы обезглавить короля, считал Калиостро; а во-вторых, потому, что в Германии в дело вмешались немецкие принцы (и прежде всего — Фридрих Прусский), цели которых, несомненно, совпадали с целями иезуитов. Когда мистический неотамплиеризм, кем бы он ни был придуман, создал «Волшебную флейту», люди Лойолы решили от него избавиться, и это вполне нормально. Совсем как в сделках: приобретаешь компанию, перепродаешь, ликвидируешь, доводишь до банкротства, увеличиваешь ее капитал, — все это зависит от общего плана, тебя не заботит, чем закончит простой консьерж. Или как со старой машиной: когда она перестает ездить, ты отправляешь ее на свалку.

Стратегия иезуитов стала нам совершенно понятна, когда мы открыли отца Баррюэля. Этот святой отец в 1797–98 годах, в качестве реакции на французскую революцию, выпустил свои знаменитые «Воспоминания, полезные для истории якобинства», самый настоящий роман-фельетон, сюжет которого начинается, вот так совпадение, именно тамплиерами. После костра, на котором погиб Молэ, храмовники, оказывается, переформировались в подпольную секту, целью которой было уничтожение монархии и папства и установление всемирной республики. В восемнадцатом веке они подчинили себе франкмасонство, сделали масонство своим орудием. В 1763 году была создана литературная академия, в которой участвовали Вольтер, Тюрго, Кондорсе, Дидро и Д'Аламбер, встречавшиеся в доме барона Гольбаха, там они до того доконспирировались, что в 1776 году произвели на свет якобинцев. Якобинцы, разумеется, были и остались марионетками в руках опытных закулисных дел мастеров, баварских иллюминатов — цареубийц от рождения.

Не мытьем, так катаньем. Расщепив масонство на две части при помощи Рамзая, иезуиты теперь снова его объединили, чтобы жахнуть прямо в лоб.

Книга Баррюэля кое-какое впечатление по себе оставила. Не случайно в Национальном архиве во Франции хранятся по меньшей мере две полицейских сводки о подпольных сектах, заказанные Наполеоном. Эти рапорты подписаны неким Шарлем де Беркхаймом, который, как обычно делают в секретных службах, черпал тайные сведения из широко опубликованных материалов — и не нашел ничего лучшего, как передрать для первого рапорта — книгу маркиза Люше, а для второго — книгу Баррюэля.

Разоблачения о хитрых иллюминатах и секретном Совете Неведомых Верховников, способных поработить мир, до того леденили кровь и действовали на воображение, что Наполеон ни секунды не колебался: он решил войти в их число. Потребовав, чтоб его брата Жозефа назначили Великим Магистром Великого Востока, он и сам, по свидетельствам ряда источников, вступает в контакт с масонством, а по свидетельству еще некоторых — становится значительным лицом в ордене. Непонятно только в каком. Возможно, на всякий случай во всех сразу.

Что было известно Наполеону — это нам неизвестно, но не будем забывать, что он провел довольно много времени в Египте и кто знает с какими мудрецами имел возможность беседовать в тени пирамид. Как бы то ни было, каждому ребенку понятно, что знаменитые сорок столетий, глядящих на него с высоты пирамид — прозрачный намек на герметическую традицию.

Известно ему должно было быть достаточно много, поскольку в 1806 году он созывает ассамблею французских евреев. Официальный предлог — самый банальный: ограничить ростовщичество, заручиться поддержкой израэлитов как нацменьшинства, раздобыть новые инвестиции… Но это не объясняет, с какой стати Наполеону понадобилось называть ассамблею Великим Синедрионом — не для того ли чтобы символизировать идею директории Верховников, более или менее Неведомых? На самом же деле хитроумный корсиканец хотел вычислить представителей иерусалимского крыла; как минимум цель его была — собрать в единое место потерявших друг друга конспираторов.

— Не случайно в 1808 году войска маршала Нея стоят в Томаре. Чувствуете связь?

— Мы только и делаем, что чувствуем связи.

— В тот момент Наполеон, намереваясь победить Англию, фактически контролирует все европейские центры, а через посредство французских евреев — и иерусалимскую ветвь. Кого ему еще не хватает?

— Павликиан.

— Вот то-то же. А мы-то не можем понять, куда скрываются все это время павликиане! Вот Наполеон нам и поможет. Он пошел ловить павликиан туда, где они водятся: в Россию!

Веками замкнутые в славянском ареале, болгарские павликиане естественным образом реорганизовались, составив собой, под разнообразными наименованиями, русские мистические секты. Один из самых влиятельных советников Александра Первого, князь Голицын, был связан с мартинистскими организациями. И кого еще мы находим в России, за двенадцать лет до нашествия Наполеона, в качестве полномочного посла Савойского дома, с миссией установления контактов с мистиками Санкт-Петербурга? Де Местра!