Читать онлайн «Нф-100: Роботы божьи». Страница 100

Нагляднее всего он выражался графиком, символизирующим взлеты и падения гражданина в течение его жизни. График и называли "кармой". Некогда сложная работа полиции и кадровых служб благодаря рейтингу свелась к простому просмотру "кармы". Беглый взгляд на график - и сразу ясно, с кем имеешь дело.

Считалось, что рейтинг - изобретение недавнее. Однако Смолин знал, что персональные рейтинги граждан развитых стран ведутся уже больше сотни лет, просто раньше это не афишировалось. Прежние рейтинги были несовершенными, они многого не учитывали. С появлением чипов стало возможным отслеживать все: например, сколько раз за жизнь человек соврал, неважно, по какому поводу. Чип работал как детектор лжи, свидетельствуя против гражданина, если его физиологические реакции при ответах на вопросы выходили за пределы допустимых параметров.

Итак, "карма" Лисицына. В воздухе возникла горизонтальная линия с нервными всплесками, похожая на дерганный пульс умирающего. "Странно", - подумал детектив. У мужчин в этом возрасте график обычно напоминает неуклонно вздымающуюся вверх гору. Карьера, семья, растущий счет в банке. У Лисицына ничего этого не было.

Смолин увеличил картинку и принялся изучать ее внимательнее. Очень низкий старт, всего сорок два пункта. Это объяснимо: рождение в индийском ашраме, ранний развод родителей, отказ в российском гражданстве. Первый всплеск - первая жизненная удача Лисицына - женитьба его матери на чиновнике из мэрии. Должно быть, отчим относился к маленькому Егору хорошо. Дальше обычная рябь, как у всех: школа, первые влюбленности, подростковые радости и разочарования.

При увеличении детализации на графике можно было разглядеть многое, даже мелкие прегрешения вроде кражи конфет в детском саду. Каждый поступок шел в зачет. Помог старушке сесть в таксобот, отнял игрушку у малыша или огрызнулся старшим - гражданский рейтинг учитывал все. Ничто не забывалось, ничто нельзя стереть, если только гражданин не работал на спецслужбы или не был богачом, способным оплатить ревизию биографии. Судя по обилию мелких проступков, Лисицын в этом смысле был самым обыкновенным человеком, без денег и связей. "В каком мире мы живем...", - подумал Смолин, поежившись. Всякий раз, когда он смотрел на "карму" подозреваемых, его посещало неприятное чувство, что кто-то, возможно, точно так же разглядывает под микроскопом и его жизнь.

Следующий положительный скачок "кармы" соответствовал моменту, когда друггл Егора сменил пол. Этот всплеск был на графиках всех людей, включая самого детектива. Перемены в личности друггла так воодушевляли подростков, что их настроение и эмоциональный фон резко улучшались.

Детские клятвы, травмы и секреты Лисицына не интересовали детектива. Он искал противоправные склонности и следы конфликтов с законом.

Вот и первое серьезное падение: афера со списанными роботами. Отчим спас Егора, полностью выплатив ущерб, ему даже пришлось залезть в долги. Поджог аквапленки, порча автоматов биопасты, кража иконок статуса, незаконное копирование виртуальных денег, похищение прав доступа к ведомственным виртуальным мирам - все эти мелочи не тянули на серьезный криминал. Все дети в определенном возрасте проказничают, особенно у разведенных родителей.

Один из скачков графика заставил детектива усмехнуться. Школьник Лисицын, носясь на перемене как угорелый, сбил с постамента хрустальный бюст президента Васильева. Отец нации упал лицом вниз, лишившись драгоценного носа. Смолин помнил эти бюсты, их изготовили миллионным тиражом и установили во всех государственных учреждениях, включая школы и детские сады. Егора чуть не исключили, его вновь спасло вмешательство отчима.

Резкий отрицательный всплеск: перелом руки в отделении полиции. Снижение рейтинга в случае травм и болезней было вещью, которую Смолин не понимал. Власти твердят о равенстве, но здоровый котируется выше, чем заболевший. Получалось, что вместо сглаживания общественных противоречий рейтинг, напротив, усиливает внутривидовую конкуренцию между людьми. Это не вязалось с заявлениями политиков, ратовавших за гуманизм и равные права для людей с ограниченными возможностями. Впрочем, эти лицимеры всегда говорят одно, а делают другое.

Увидев длинное вздыбившееся вверх плато, Смолин опять усмехнулся. При Васильеве это называлось "подрывной деятельностью". Существовал специальный закон против политического экстремизма и Лисицын, будучи неблагонадежным студентом, постоянно попадал под его действие. Виртуальная копия Егора торчала на всех митингах за отставку Васильева, в связи с чем его постоянно штрафовали и безжалостно снижали рейтинг. В какой-то момент он стал отрицательным. Это очень плохо. Человеку с минусовым рейтингом не продадут даже еды и одежды. Хуже только отморозкам, у которых вообще нет рейтинга.

Егора, как и многих его сверстников, спас приход к власти Ирины Домбровской. Закон об экстремизме отменили, а каждое его нарушение инвертировали, заменив в "карме" минус на плюс. Политический экстремизм стал называться патриотизмом и активной гражданской позицией. Рейтинг Лисицына мгновенно выправился, превратив его из законченного отребья в уважаемого гражданина.

Смолин нетерпеливо взмахивал рукой, заставляя график скользить вдоль временной оси - дальше, дальше... Лисицын оказался человеком замкнутым. Он не состоял ни в каких организациях и клубах, за исключением Трансгуманистического общества - некоммерческого фонда, ведущего безуспешные поиски способов продления человеческой жизни, куда детей скопом записывают еще в школе. Егор, видимо, забыл выйти из нее и до сих пор платит символические взносы.

Месяц назад рейтинг упал ниже критического значения. Смолин знал причину. Изобретательные чиновники додумались снижать его за неучастие в федеральных и муниципальных голосованиях. Так они воплощали в жизнь здравую на первый взгляд идею Ирины Домбровской о подлинно народном самоуправлении. Был ли это искренний идиотизм или сознательный саботаж, значения не имело. Люди плевались и голосовали, как проклятые, чтобы им не отключили социальные услуги. Егор, судя по всему, отчаялся и пустил дело на самотек.

Детектив задумался. Если подозреваемый сознательно участвовал в заговоре такого уровня, на его графике должен быть сильный всплеск, вызванный эмоциональным волнением. Ему могли угрожать или предложить огромные деньги, неважно. Главное, что след от подобного незаурядного события обязательно отразится в "карме", его нельзя скрыть.

Ничего похожего в последние пару лет не было. Всего два пика, гордо торчащих вверх, как сталагмиты в подземной пещере: аренда квартиры-трансформера и покупка гулловского андроида. Огромный отрицательный всплеск два дня назад совпадал с моментом покушения и взрывом трибуны. Смолин предполагал, что похожий всплеск можно обнаружить в "карме" всех граждан России, смотревших трансляцию злополучного матча. У него самого он был.

Детектив резко махнул рукой, промотав график до конца. Еще один негативный всплеск. Два часа назад подозреваемый узнал нечто крайне неприятное. Настолько неприятное, что это ввергло его в подлинный шок. Подобных скачков не было у него за всю недолгую жизнь. Он был похож на минусовые пики, что бывают при инфарктах. "Узнал, что находится в розыске", - подумал Смолин.

- Что скажешь? - спросил он Анну.

- Невиновен, ты же сам видишь.

- Но зачем он поехал к Глостину? Зачем сломал его роботов? Что между ними?

Она не ответила.

- И как он догадался уйти перед самым взрывом?

Анна открутила график назад и увеличила, выделив физиологическую составляющую. Судя по ярко-красному холмику, Лисицын испытывал крайний дискомфорт. Холмик сразу разгладился, едва он добрался до туалета.

- Переполненный мочевой пузырь, - подтвердила она очевидное.

Смолину вдруг пришла в голову странная мысль. Он захотел узнать будущее этого Лисицына. Поскольку идея рейтинга пришла из мира биржевой игры, к нему применимы методы биржевого анализа. Социологи считали это шарлатанством, но такой подход иногда давал любопытные результаты.

Была еще одна возможность. Корпорация Гулл давно работала над предвидением грядущего. Они говорили, что стараются улучшить работу своих поисковых систем, дабы те заранее предугадывали будущие запросы пользователей и выдавали результат еще до того, как о нем спросят. Никто не понимал принципов гулловского прогнозирования. Гулловцы хранили их в тайне, отделываясь общими фразами о том, как важно учитывать предыдущие тенденции исследуемого явления.

Детектив знал, что эти методики уже работают. Он не раз замечал, как Анна предугадывает его мысли и вопросы, а иногда даже погоду и изменения уровня моря. Если объединить биржевые подходы с предсказательными возможностями его друггла... Он уже пользовался этим трюком раньше, и всякий раз прогноз будущего подозреваемого наводил его на какой-нибудь нестандартный ход.