Читать онлайн «Сын цирка». Страница 55

Родители однажды предупреждали девушку, что «эксперименты с сексом» сведут ее с ума. Однако тип сумасшествия, в которое ввергал ее Дитер, не казался опасным. Тем не менее вовсе не это являлось веской причиной для поездки в Индию.

Оформление ее визы вызвало трудности — ее фотографии не отвечали каким-то требованиям, она плохо понимала, как заполнять документы, поскольку не знала немецкого. Нэнси нервничала. Ей казалось, что она берет с собой слишком много таблеток от малярии, однако Дитер не мог освободить ее от выбора, по-видимому, на него малярия не действовала. Торговец наркотиками сильнее был озабочен другим — вдруг сотрудники индийской таможни конфискуют пластмассовый член? Нэнси не должна его прятать, тогда его точно отберут. Дитер настоял, чтобы женщина повезла это устройство в сумке вместе со своими дамскими принадлежностями для косметики. Однако штуковина имела изрядные размеры. Самым неприятным для Нэнси был его цвет — красноватый, он напоминал кожу, а его головка, сделанная по модели оригинала, имела синеватый оттенок, словно пенис побывал на морозе. В том месте, где у основания головки отгибалась искусственная кожа, накопились остатки смазки, от которой не удалось избавиться полностью.

Нэнси положила искусственный член в старый длинный спортивный чулок, какой натягивают на икры ног. Она надеялась, что индийские таможенники подумают, будто он предназначен для каких-то медицинских целей, а не для той цели, ради чего его сделали. Понятно, Нэнси хотела, чтобы Дитер взял эту вещь с собой в самолет, однако он отказался, объяснив, что в этом случае таможенники подумают о нем как о педерасте, а таких людей оскорбляют в любом аэропорту мира. К тому же у него много немецкой валюты, поэтому нельзя, чтобы женщина летела вместе с ним. Не стоит рисковать и делить с ним возможные неприятности на таможне.

Отмокая в ванне отеля «Бардез», Нэнси удивлялась, как она поверила этому человеку. Задним числом ошибки всегда видны. Дитеру не составляло большого труда во всем убедить ее и положить в сумку искусственный член. Уже не в первый раз подобная пластмассовая вещица пересекала границы Индии, однако сколько трудностей возникло при перевозке этого приспособления!

Нэнси никогда не была на Востоке. Она прибыла в Бомбей примерно в 2.00 утра. Прежде она никогда не видела таких убогих и замученных жизнью мужчин, которых пригнули невзгоды и ослабила неправильно растрачиваемая энергия от шумных разговоров. Они так и мелькали и во всем проявляли агрессивную заинтересованность, чем напоминали ей суетящихся крыс. Многие из этих мужчин ходили босиком.

Нэнси постаралась не отвлекаться и сосредоточить свое внимание на таможенном инспекторе, рядом с которым стояли двое полицейских. В обуви. В голубых форменных рубашках, эти двое констеблей были одеты в самые неподходящие для такой жаркой погоды туфли, которые она когда-либо видела. Как и шапочки-пирожки на головах полицейских, наподобие той, что когда-то носил Неру.

Во Франкфурте Дитер заставил Нэнси пройти подробное медицинское обследование. Когда врач обнаружил, что женщина уже рожала, он поставил ей предохранительную диафрагму на шейку матки, чего Нэнси совсем не хотела. Сейчас один таможенный инспектор перебирал ее дамские аксессуары, другой полицейский открыл баночку крема для лица, зачерпнул пальцем содержимое и понюхал крем. Нэнси взмолилась, чтобы на глаза им не попалась диафрагма или жидкость для подавления активности сперматозоидов во влагалище. Констебли могли не только увидеть, но и потрогать или понюхать ее клитор.

И еще этот пластмассовый член, завернутый в длинный спортивный чулок. Инспектор и полицейский перебирали одежду в ее рюкзаке и вытряхивали содержимое дамской сумки, по форме напоминавшей во много раз увеличенный кожаный кошелек. Один полицейский взял потрепанный томик романа Лоуренса Даррела «Клеа», четвертый из серии «Квартет Александрии». Из нее Дитер прочел лишь роман «Жюстин», а Нэнси даже не видела эту книгу. Однако томик оказался изрядно потрепанным на тех страницах, — которые уже пролистал предыдущий читатель. Полицейский открыл книгу как раз на том месте, где красовались отметки. Его глаза быстро на них остановились, именно для такого случая Дитер и брал карандаш. Роман уже путешествовал в Индию и возвращался в Германию с двумя предыдущими компаньонками Дитера, ни одна из них его не читала, даже не видела отмеченного абзаца, выбранного для того, чтобы показать таможенникам, что этот турист — безвредный дурачок.

Констебль был поставлен текстом в такое безвыходное положение, что передал книгу сослуживцу, который нахмурил брови, будто пытался расшифровать сверхсложный шифр. Второй полицейский передал книгу инспектору, прочитавшему абзац последним. Нэнси наблюдала, как неуклюже движутся губы читающего, словно он отделял плоды оливок от косточки. Затем инспектор прочитал эти слова вслух, однако Нэнси явно не поняла их значения. Она не могла понять, для чего полицейский и инспектор зацепились за этот абзац романа.

— «Весь квартал лежал, утопая в тени фиолетового цвета наступающей ночи. Небо из трепещущего велюрового материала казалось разрезанным сияющим светом тысяч электрических лампочек. Этой ночью оно повисло над улицей Татвиг наподобие вельветовой кожи», — читал таможенный инспектор.

Прекратив читать, таможенник выглядел так, будто он проглотил что-то непонятно. Один из полицейских яростно взглянул на книгу, не зная, либо конфисковать ее, либо уничтожить здесь же на месте. Другой констебль отвлекся, как скучающий ребенок. Он взял в руку спортивный чулок и вытащил оттуда гигантский пластмассовый член так, будто вынул меч из ножен. Чулок безжизненно свесился в левой руке полицейского, а правой рукой он ухватился за основание красного члена в районе твердых пластмассовых яиц.

Внезапно осознав, что за предмет у него в руках, констебль быстро передал его сослуживцу, который взялся за это устройство в районе задравшейся пластмассовой кожи. Признав в нем увеличенный в размерах макет полового члена, полицейский сразу же передал устройство таможенному инспектору. Все еще держа роман «Клеа» в левой руке, таможенник взял его за мошонку, потом отбросил книгу и вырвал чулок из рук оторопевшего первого полицейского. В спешке таможенник неправильно натянул на — него чулок. Этот инструмент легко вынимался, но трудно вставлялся обратно. Пластмассовые яйца, застряв в пятке чулка, выглядели наподобие странной лампы. Синеватая головка члена выглядывала из открытого чулка. Мочеиспускательный канал огромного члена взирал наподобие мифического «глаза зла» на полицейских и инспектора.

— Где вы остановитесь? — спросил Нэнси один из полицейских, судорожно вытирая следы смазки о свои туфли.

— Всегда носите вещи с собой, — тут же дал указания второй полицейский.

— Договоритесь о цене с водителем до того, как сядете внутрь такси, — снова выступил первый полицейский.

Таможенный инспектор даже не смотрел в ее сторону. Нэнси ожидала чего-нибудь похуже. Вероятно, искусственный член мог вызвать грубый смех или какие-нибудь неприятные намеки. Однако она считала, что прилетела в страну священного Лингама. Разве не здесь молятся фаллическому символу? Нэнси читала, что пенис — это символ бога Шивы. Наверное, предмет в ее сумке являлся реалистичным, однако очень внушительным лингамом, который когда-либо видели эти мужчины. Может быть, она нарушила какие-то священные традиции, связанные с символом, поэтому мужчины не хотят даже смотреть на нее? Однако констебли и таможенный инспектор вовсе не думали о лингаме бога Шивы, просто они чувствовали замешательство от перевозимого в сумке пениса.

Бедная Нэнси, оставшись одна, вышла из здания аэропорта и попала в вопящую толпу водителей такси. Нескончаемая вереница их автомобилей терялась вдали в неприглядном мраке этого отдаленного района Бомбея, поскольку только в черте аэропорта Санта-Круз имелось электрическое освещение. Следует помнить, что в 1969 году аэропорта Саха не существовало даже в проекте. Было около 3. 00 утра.

Нэнси спорила с водителем относительно оплаты поездки в Бомбей, однако даже после достижения договоренности о предварительной сумме трудности общения с водителем на этом не закончились. Он был тамильцем и только недавно переехал в Бомбей, и он заявлял, что не понимает ни языка хинди, ни диалекта маратхи. Нэнси услышала, как водитель узнавал у других таксистов маршрут до отеля «Тадж» на ломаном английском языке.

— Леди, вы не хотите ехать с ним, — сказал ей другой таксист, однако она уже заплатила деньги и сидела на заднем сидении автомобиля.

Когда они ехали по направлению к городу, водитель вел перебранку с другим таксистом-тамилом, державшимся в опасной близости от их машины. Несколько километров они двигались бок о бок, мимо темных трущоб в кромешной предрассветной тьме, в которой жителей этих трущоб можно было опознать лишь по зловонию экскрементов, либо по запахам уже потухших или едва горевших очагов. Что в них жгли? Может быть, мусор? Когда на окраинах Бомбея появились неосвещенные тротуары, водители так и продолжали ехать бок о бок даже через кольцевые развязки и на крутых поворотах. Их перебранка перешла от спора к крикам, закончившимся угрозами, которые Нэнси показались ужасными даже на тамильском языке.