Читать онлайн «Среда обитания приличной девушки». Страница 50

«Со своей стороны прошу довести до сведения вышестоящего начальства, что сержант (как ваша фамилия, сержант? Петров? Странно…) Петров похитил у меня паспорт и устроил соревнования на среднюю дистанцию „переход — опорный пункт“, вынудив меня передвигаться бегом и сбить по пути двух старушек, малолетнего ребенка и инвалида с костылем. (А проверить они все равно не могли, он не оборачивался, когда я за ним бежала.) Проезжую часть я пересекала по зеленому сигналу светофора. Поскольку знак „Пешеходный переход“…»

Тут у меня кончилось все свободное место на протоколе, и я затребовала еще листочек бумажки. Лейтенант, старшой, этот листочек мне дал и стал зачитывать товарищу то, что я уже написала. Петров пыхтел, товарищ хрюкал.

«…висит только на одном из светофорных столбов, а второй столб стоит ровно напротив первого, то размер створа пешеходного перехода при отсутствии наземной разметки составляет с геометрической точки зрения пятнадцать сантиметров. Обе моих бабушки, и по материнской, и по отцовской линии, пережили блокаду в нашем городе, но на мне это не сказалось. А даже если бы и сказалось, то у меня голова больше. И мы с головой в створ пешеходного перехода не поместились бы в любом случае. По ПДД при отсутствии разметки водители должны останавливать свои транспортные средства за пять метров до перехода, я же переходила дорогу в двух метрах от знака, следовательно, в безопасной зоне. Правда, при условии, что водители будут соблюдать эти правила, в чем им должен помогать сержант Петров. А также прошу выяснить и сообщить мне, почему сотрудник линейной милиции метрополитена нападает на беззащитных женщин, занимается вымогательством и вооруженным разбоем (когда он отнимал паспорт, я видела у него кобуру. В ней, наверное, пистолет!!!).

Штраф платить категорически отказываюсь, поскольку считаю, что Петров собирается построить себе загородный дом и яхту на неправедно изъятые у трудящейся женщины 100 рублей!

С уважением и надеждой на справедливый разбор ситуации,

фамилия, имя, отчество. Адрес, телефон».

Петров пыхтел, эти два орла ржали, маменька красиво сидела, покачивая ногой, и спрашивала Петрова: «А на меня акт составлять будете?»

И как вы думаете, пошел на это Петров?

Кстати, Димка, с которым я в Париж не поехала, приезжал в Питер, и мы встречались. Втроем — мы с Ховановым и он. И муж мой тут припомнил мне эту встречу.

— Ну что, Галка, профукала ты свою синекуру?! — грозно сказал мне в новогоднюю ночь Хованов, рассуждавший о странностях проживания в родной стране.

— А чо косой, чо косой-то? Я тебя ждала! — возмутилась я в ответ.

Нет, вы подумайте, этот человек предъявляет мне претензии, что я в свое время в Канаду жить не поехала. Думаю — это я ему как жена остобрыдла, или он бы надеялся на приглашение по блату?

Коллега мой Дима в свое время за мной красиво ухаживал и на мои заявления типа: «Вношу тебя в список женихов, будешь плохо себя вести — передвину в конец списка!» только покорно вздыхал.

Духи мне дарил французские, розы красные, в кино водил, в театры, даже один раз торт сам испек! И в Париж это он меня приглашал, а как же.

Может, и дура была, конечно. Димка ведь за мной ухаживал еще до того, как я первый раз замуж собралась.

А когда развелась — тут и в Париж… С Парижем как раз вообще нехорошо получилось. А когда вся контора дружно взялась за руки и переехала в Канаду, я гордо заявила, что я, типа, патриотка, поэтому никуда я с ними в Канаду жить не поеду.

Вот, стала вспоминать и заностальгировала: всем был Димка хорош — умный, с прекрасным чувством юмора, добрый, заботливый, да и собой не крокодил какой… А вот искры не было. Не искрило.

— Я же видел этого твоего Димку! Чем это он тебе не подошел? — еще больше суровеет дорогой супруг. — Мне он очень, например, понравился!

Молчу. Действительно, всем Димка хорош. Все в нем было. Но чего-то не было. А если бы что-то было, не дождалась бы я Хованова, жила бы себе тихо-мирно в Квебеке, смотрела из окон на заснеженный палисадник, вышивала крестиком у камина; жизнь была бы, конечно, спокойнее и обеспеченнее, но наверняка скучнее.

А Хованов-то каков? Пятнадцать лет прошло, а он мне тут такие предъявы выкатывает?

Чтобы успокоить Хованова, сказала, что найдем дочери нашей Соньке в Канаде жениха. Хорошо, что ей пока только тринадцать, так что время для выполнения обещания у меня есть.

У меня часто спрашивают — а почему это я дорогого супруга по фамилии зову? А я сопротивляюсь — не всегда, не всегда. Дело в том, что наши отношения с этим человеком почище всяких бразильских сериалов будут.

Мы познакомились, когда меня перевели из Колпино в школу в Питере. То есть в четвертом классе.

К тому моменту я была уже девушкой крупной, серьезной и отличницей. Слава тоже хорошо учился, правда, кроме школьных занятий активно снимался в кино, поэтому отличником не был — лишняя занятость иногда превращала пятерки в четверки.

Он был покрашен в рыжий цвет, на виске белела высветленная, типа «седая» прядь. Кроме того, росточком он был настолько мелок, что всерьез не воспринимался. Хотя сильно компенсировал недостаток размеров хорошо поставленной речью, сильной принципиальностью и вообще боевым задором.

Многие из классных собирушек проходили у меня дома: квартира у нас была отдельная, двухкомнатная, родители не возражали — а для Петроградского района тех лет это была большая роскошь, потому что он (район) до сих пор остается рассадником коммуналок. Но медленные танцы мы с ним не танцевали — разные весовые категории, понимаешь! Зато в конкурсах оба участвовали с удовольствием.

Пока мы учились в школе — мы общались, да. Особенно к восьмому классу. И меня, и Славу интересовала литература, несколько раз мы даже сходили вдвоем в театр. Поскольку никаких романтических мыслей у нас по поводу друг друга не возникало, то я даже не испытывала неудобства от осознания нелепости нашего дуэта. На момент театральных походов я весила почти девяносто килограммов при росте 164 см, а Слава был в весе воробья и не возвышался над моим плечом. Я могла тогда романтически думать только в сторону мальчиков постарше, а Слава, по-моему, вообще не думал в этом направлении, у него и так было много забот. В кино он уже не снимался, зато активно занимался озвучкой и готовился к переходу в другую школу.

И в девятый класс мы пошли в разные учебные заведения. Я — туда же, а он — в элитную физико-математическую тридцатку. Но периодически встречались — книжками обменяться, потому что жили на одной улице и могли помахать друг другу с балконов. И опять-таки без романтического налета.

Когда мы окончили школу, Слава подрос. Не до двух метров, конечно, но приобрел нормальный мужской среднестатистический рост в 176 см. И тут за ним стала ухаживать девушка. Девушку я знала тоже с младых ногтей — в драмкружке, в который меня так и не взяли, она как раз была. И с детства, надо заметить, девушка эта мне не нравилась. Будь это какая другая нимфа, все было бы нормально, но это была очень настойчивая нимфа. Например, зайдет Хованов ко мне с новой распечаткой Лейкина или новой подборкой Бродского, которые нас тогда так увлекали, только начнем обсуждать — в дверь звонок. Нимфа пришла. Села в комнате, нет бы помолчать, раз не приглашали, а она разговоры разговаривает, потому что не дура. А поскольку я ее не люблю — мне некомфортно. Или — встречаемся на улице. Слава мне: «Галка, я к тебе зайду?» Я: «Конечно». Он: «Только я не один зайду». А я тут оказываюсь, естественно, очень сильно занята. Поэтому и со Славой мы встречаться перестали.

Потом мы не виделись много лет. Я за это время успела изменить фигуру, отрастить волосы, сходить замуж за Богданова, который «негр» по Сонькиному разумению, и даже развестись. И тут у кого-то из одноклассников возникла мысль собраться на десятилетие окончания школы. Тем более Наташка Козлова работала барменом в кафе, так что было где.

Эти люди быстренько сложили на меня обязанность найти-таки одноклассников и организовать их сбор. Я, как девушка ответственная и на тот момент не отягощенная ни семьей, ни детьми, согласилась.

Надо заметить, Славу я искала дольше всех. Я стопийсят раз поговорила с его, как я думала, женой, а его все время дома не застать. Кто же знал, что они к тому моменту уже давно существовали как соседи? Но, наконец, нашла. И договорилась, что он будет.

И вот — настал день встречи. Все встречались с одноклассниками через много лет? Конечно, я себя приукрасила. Чего говорить — волосья завила на бигуди, лицо нарисовала вне графика, поскольку был не день рожденья и не Новый год. И платье надела красоты неописуемой. Для девочек расскажу — на тот момент из своих школьных девяноста килограммов я преобразовалась в пятьдесят четыре. И не просто пятьдесят четыре, а украшенных четырьмя годами шейпинга. Платье на мне было из черного бархата с задорной юбкой-годе от бедра. И длина этой юбки была сантиметров двадцать. И туфли черные тоже бархатные на каблуке 12 см. Напоминаю — длинные кудрявые волосы и нарисованное лицо. В общем — отпад.