Читать онлайн «Приватная жизнь профессора механики». Страница 79

Из сказанного, наверное, стало ясно, что жил, или, по крайней мере, ночевал я у Тани, а занимался наукой, или конкретнее, писал диссертацию в моей новой 'резиденции' по улице Вересковой. Я требовал отдельную комнату, но злодейка Мазина ('комендантша') поселила меня вместе с Лукьянычем в маленькой комнате.

- Ты и так живёшь у Ломовой, нечего тебе ещё комнату занимать! - решила мою судьбу коварная комендантша.

- Мазина (не путать с Джульеттой Мазиной!), я всё свободное время потрачу на то, чтобы извести тебя, - пообещал я ей, - жаль только, что его у меня так мало!

- Видала я таких! - отмахнулась Мазина, но погорячилась. 'Таких' она ещё не видала!

Серафиму дали комнату в большом доме на площади Рижского вокзала - если смотреть на центр Москвы по проспекту Мира, то этот дом слева. Коммуналка была огромной, но своей обычной клиентуры Серафим в этом доме не нашёл. Мизерной пенсии хватало разве на скудную выпивку, но зато шикарной закуски у Серафима было навалом: цыплята варёные, жареные, тушёные: На поверку, правда, все эти цыплята оказались голубями, которых Серафим ловил из своего окна. На широком карнизе под его окном голуби так и кишели сотнями.

А Лукьяныч не захотел уходить из общежития. 'С рабочими веселее' - ответил он комиссии, которая предоставляла ему комнату. Так он и остался в общежитии, став моим 'сожителем' по комнате. В той же квартире в соседней комнате жили - мой 'оппонент' Жижкин, Саид Асадуллин по прозвищу 'татарин' и рабочий Опытного завода Матвей (Мотя). А ещё одна комната, в которой стояла койка и шкаф, была резервной. Мазина заперла её и повесила пластилиновую пломбу на дверь.

Ключ к замку я подобрал тут же и объявил эту комнату своей. Если кому-то на ночь нужно было приткнуться с девицей, то я за бутылку открывал комнату, снимал пломбу, а утром снова запирал дверь, припечатывая пластилиновую пломбу пробкой от принесённой бутылки (на ней было вытеснено название выпускающего её завода).

Первым открытием в новой квартире был её погреб. Все стены большого погреба были уставлены стеллажами с пустыми бутылками - винными, водочными, пивными. Бутылки тогда можно было сдавать прямо в магазин, в обмен на спиртные напитки. Нам запаса бутылок хватило на неделю сплошной пьянки.

Тогда в народе ходила притча: большая пьянка - это такая, когда за сданные пустые бутылки можно получить хотя бы одну бутылку водки. Грандиозная же пьянка - это такая, когда за сданные бутылки можно получить столько водки, что за сданные, в свою очередь, бутылки можно приобрести хотя бы одну бутылку водки. Вот и считайте, если хотите - бутылка водки стоила 2,87 рубля, бутылка пустая - 12 копеек. А в погребе у нас были тысячи бутылок, причём мы сдавали и те, которые оставались от выпитого: На этой проблеме математик Жижкин сломал себе голову, причём в буквальном смысле, свалившись по пьянке в тот же погреб, когда полез за бутылками.

А в это время страну ожидало неожиданное и радостное событие. Как-то рано утром радио-репродуктор, который постоянно бухтел у нас в квартире, произнёс слова, от которых я проснулся и привстал с постели - ':здоровья:освободить Хрущёва Никиту Сергеевича:' от всех постов, одним словом.

- Хрущёва скинули! - взревел я и пошёл будить всех.

- Выключи радио, это враги народа мутят, сейчас придут и арестуют нас всех! - по привычке перепугался Лукьяныч, не по-наслышке знавший про аресты.

Но мы уже по-быстрому оделись, захватили кошельки и - к магазину!

Было 7 часов утра; магазин открывался в 8. У входа - море народа. Завмаг, пожилой и толстый еврей, уже стоял в домашней пижаме на верхней площадке лестницы, ведущей в магазин, и выступал, как на митинге:

- Уверяю вас, что водки на всех хватит! Только соблюдайте спокойствие! Мы все рады мудрому решению Партии и Правительства, но громить магазин - не резон! Продавщицы и кассир уже на подходе, сейчас будем открывать!

На работу вовремя почти никто не вышел, а если и вышли, то 'отмечали' прямо на рабочем месте.

Через пару дней в магазинах появилось 'всё' - давно забытые народом копчёные колбасы, неведомые сыры, включая вонючий с зелёной плесенью 'Рокфор', бананы, ананасы, манго и финики. Откуда, что взялось? Говорили, что 'разбронировали' военные запасы. Но что, вонючий 'Рокфор' тоже на случай войны берегли?

Все поносили Хрущёва, который довёл страну до голода и хвалили Брежнева, за считанные дни восстановившего изобилие. Народ ликовал, потекли рекой заявления о приёме в партию. Я злорадствовал свержению 'карлы злобного' - Хрущёва и повесил в нашей с Лукьянычем комнате большой цветной портрет Брежнева, из тех, что в изобилии появились в то время в магазинах. Мазина, увидев огромный портрет на стене, уже разинула, было, рот, но я вежливо переспросил её: 'Вы что-то хотите сказать, Татьяна Павловна?' Она с зубовным стуком захлопнула рот и молча удалилась под хохот жильцов общежития.

А вскоре мне пришла телеграмма из Тбилиси о рождении второго сына, и я 15 сентября, не откладывая, выехал в Тбилиси. Благо билет у меня, как у железнодорожника (аспиранта головного железнодорожного института!) был бесплатным.

Наука по-кавказски

Когда я приехал в Тбилиси, жена уже вышла из роддома. Все удивлялись, как это - я живу в Москве, а жена рожает в Тбилиси. Я шутил, что семенной материал пересылал в письмах.

Назвали сына Леонидом, в честь отца жены, погибшего на войне. По-грузински это имя звучит как 'Леван', так мы называем его и сейчас. Лиля с недавних пор работала в Академии Наук Грузии в Институте механики машин и полимерных материалов (да, да именно таким эклектическим названием обладал этот институт!), младшим научным сотрудником.

Она посоветовала мне зайти туда и побеседовать с начальником её отдела кандидатом наук Гераклом Маникашвили. По мнению Лили, мне в этом институте было самое место. Если кто читал и помнит прекрасную книгу братьев Стругацких 'Понедельник начинается в субботу', то там был описан точно такой же институт.

Институт был создан, видимо, как кормушка для детей и родственников 'уважаемых' людей из Академии Наук Грузии и других важных организаций. Директором института был пожилой и хилый, как телом, так и умом, Самсон (простите) Блиадзе. Но подлинным 'хозяином' института был вице-президент Академии Наук академик Тициан Тицианович Трили. Ну и имена же были у ведущих учёных института, подстать его названию!

Трили уже давно был вице-президентом, и его могли переизбрать. Тогда для него уже было уготовано 'тёплое' местечко директора института, с которого не было никакого спроса за его продукцию. Перед каждым переизбранием в Академии Наук, директор - Самсончик, как его называли сотрудники, начинал жаловаться:

- Ах, устал я, как я устал от этой директорской должности! Нет, кажется, я перейду на начальника отдела, там проще! Попытаюсь уговорить Тициана, чтобы отпустил меня!

Но выборы проходили, Трили оставался на своём месте, а усталость Самсончика как рукой снимало - до следующих выборов, разумеется.

Аббревиатура института была сложной: НИИММиПМ АН Грузинской ССР. Когда я спросил жену, как ухитряются произносить это название люди, и что же даёт науке этот институт, Лиля ответила.

- Между нами - сотрудниками, наш институт называют НИИ Химических Удобрений и Ядохимикатов. Судя по аббревиатуре (которую я не решаюсь привести!), это же самое наш институт и даёт науке! Но если там появится такой человек как ты, то есть с передовыми, московскими знаниями, то он станет подлинным научным руководителем института!

О, святая простота и наивность! Жить на Кавказе, и не понимать Востока! Рабы им нужны из России, в том числе и учёные рабы, а не руководители! 'Водить руками' или 'руко-водить' они и сами могут, даже с таким умишком, как у старого склеротика Самсончика Блиадзе. А вот трудолюбивые и умные рабы - они нужны всегда - пожалуйста!

Здесь я выскажу свой взгляд на очень опасное заблуждение русских, а может быть и всех европейцев, в оценке людей с Востока, в том числе и кавказцев.

Видя, в основном, не шибко высокий научный, а иногда, что греха таить, и культурный уровень этих людей, европейцы полагают, что эти люди убоги умом, бесхитростны, и рады будут служить образованной элите за скромное вознаграждение.

Как бы не так! Даже если у кого-то из них нехватает культуры (нашей - европейской) и современных научных знаний, то не стоит заблуждаться насчёт их ума. Ум, особенно задний, вкупе со скрытностью, у них имеется, да побольше, чем у иных лиц с европейским менталитетом. Восточный человек осторожен, льстив с начальством, но стоит зазеваться - съест и начальника с потрохами. Не побрезгует ничем: нравственность - в сторону, один расчётец. Методы Макиавелли или Ленина, одним словом!

Дело в том, что обмануть, не исполнить данного обещания, убить, если дело того стоит - это грех с нашей, европейской точки зрения. А для них важно, кого обмануть или убить - своего человека, или чужака - 'гяура'. Мы же сами, нередко, всю его недолгую жизнь ласкаем и холим поросёнка, даём ему имя, даже целуем его в пятачок, а потом вонзаем нож в сердце! Так вот такими же поросятами или чем-то вроде этого являются и европейцы для азиатов (конечно, очень приближённо и грубо говоря!), и нечего удивляться их поведению среди людей, которых они в полной мере и за людей-то не считают! Племена людоедов в Африке и Полинезии не видят ничего зазорного в поедании и своих сородичей, и иноземцев!