Читать онлайн «Транссексуалка». Страница 28

В его словах была доля истины.

— Я уже думала об этом, но никак не решалась начать.

— А ты попробуй.

И я пообещала попробовать. В тот вечер больше ничего интересного не происходило, мы просто напились до мертвецкого состояния, и Костя ни в силах идти домой, просто остался у меня ночевать. Даже правильнее сказать он просто вырубился на диване, и я накрыв его пледом на коленках уползла в свою комнату предаться пьяному забытью. Но я никак не могла уснуть, мысли о приеме гормонов никак не оставляли меня. И решив, что все-таки пора, я от облегчения принятого решения сразу уснула. Утром Костя протрезвев не обмолвился об этом, а я продолжала думать. Решение принятое спьяну не всегда надо сразу воплощать в жизнь. Но я решила и начала. Надо сказать, что именно из-за этого наши отношения с Костей в дальнейшем прекратились. Он был геем и ему было интересно и привлекательно мужское тело. А я, пользуясь всеми возможными способами, начиная от книг, журналов и пособий в областной библиотеке и заканчивая «Домашней медицинской энциклопедией фельдшера», составила собственный курс приема гормональных препаратов. Я не имею морального права приводить его в своей книге, во избежание ответственности за неправильные рекомендации. Вообщем проблем с покупкой гормональных препаратов у меня не возникло, т. к. некоторые из них просто являются женскими противозачаточными средствами, некоторые гормональными мазями и продаются в аптеках без рецепта.

Первые три месяца я принимала их тайком от мамы, пока однажды она не наткнулась у меня в столе на пачку таблеток и тюбик с мазью.

— Что это? — удивленно перевела взгляд мама на меня держа в руках пачку с таблетками.

— Гормоны, — ответила я и покраснела.

— Зачем?! Ты начала пить женские гормоны?

— Да, мама, я пью женские гормоны!

На глазах мамы опять появились слезы, и мы вместе разрыдались. Надо сказать, что гормональная терапия начала действовать на меня очень быстро. Внешних изменений я сразу не увидела а вот внутренние появились очень скоро. Я стала капризной и плаксивой, у меня появились резкие перепады настроения, вообщем видимо я начала получать те ощущения, которые испытывают женщины во время климакса. Надо сказать, что и это мама восприняла относительно спокойно, лишь только потребовав чтобы я проконсультировалась с эндокринологом. Знакомых врачей, в том числе и эндокринологов, у мамы страдавшей болезнью щитовидной железы было достаточно. И она, записав мой курс лечения, который я назначила себе самостоятельно, окольными путями проверила его у знакомого врача-эндокринолога. Великая вещь — блат! Особенно в провинции! Следует отметить, что курс лечения врач почти не корректировал, а просто заменил некоторые дорогие препараты на более дешевые, чему я значительно порадовалась. Но как мама смогла объяснить цель этих расспросов врачу, я до сих пор не знаю. А первые изменения я почувствовала уже через три месяца после первого приема. У меня начала уплотняться грудь и расти ореол вокруг сосков. Соски стали необычайно чувствительны. А через полгода я уже начала задумываться над тем фактом, что мои лифчики уже не совсем подходят мне. Если раньше я вкладывала в них вату, а позднее купленные в аптеке пластмассовые вкладыши, для женщин перенесших операцию по удалению груди, то теперь я уже не могла пользоваться некоторыми из них. Мне было в них просто неудобно! Мама внимательно наблюдала за всеми изменениями происходившими в моем теле в течение года и по возможности давала советы и покупала гормональные препараты. Через полтора года после первого приема препаратов моя фигура уже больше напоминала женскую нежели мужскую. Я уже носила лифчики, спокойно могла одевать юбку, которая так сексуально начинала облегать мои округлившиеся ягодицы. Но помня совет, вычитанный где-то я чтобы не потерять потенцию, продолжала активно тренировать свой член, занимаясь мастурбацией. Теперь я получала удовольствие не только от мастурбации, но и от стимулирования сосков и поглаживания груди.

К концу второго курса техникума моя внешность уже мало напоминала внешность юноши, я больше походила на созревающую девушку. Единственным недостатком в моем облике оставался голос. Как я не старалась, но скрывать басовитые нотки в голосе было сложно. Но бороться с этим было можно, и мой голос был приятным и низким. Не зря в детстве я занималась в музыкальной школе, целых четыре года я старалась и мне самой нравилось. Щетина, которая начинала пробиваться, видимо из-за приема гормональных препаратов сошла на нет, причем без применения каких либо депиляторов. Её просто не стало и все. Стараниями моей мамы, после первого года учебы она заехала в техникум и переговорила с заведующей учебной частью, где объяснила о происходивших со мной переменах. Завуч была очень умной женщиной и в течение второго курса я начала уже забывать свое мужское имя Алексей, и все чаще слышала имя Елена. Да и относились преподавательницы ко мне как к девушке. Не все конечно, но большинство все-таки оказались людьми порядочными и рекомендации завуча вняли маминой просьбе, кроме пожалуй нашей математички, но на втором курсе мы этот предмет заканчивали и особых переживаний мне ее неприязнь уже не доставляла. Хотя в классном журнале, согласно документов, я продолжала числиться Алексеем Логуновым. Я уже вполне свободно пользовалась косметикой и с улыбкой вспоминала мои первые неумелые попытки нанести макияж. Тем более на втором курсе мы начали уже проходить основы визажа и нанесение макияж входило в обязательный курс данного предмета. Мой волосы — предмет моей гордости. За четыре года я смогла отрастить их уже намного ниже плеч. Их густота и длина была предметом зависти некоторых девчонок. От природы мне даны были густые и прямые волосы. Я лишь слегка мелировала их, стараясь как можно меньше применять средства для окраски и завивки и в конце-концов применяла лишь только средства по уходу за волосами. Это и позволило мне отрастить к концу второго курса вполне шикарную гриву. Вообщем к окончанию второго курса я практически перестала быть юношей и почти окончательно перешла в род девушек. Незнакомые люди в автобусах и на улице давно уже обращались ко мне не иначе как «девушка», мальчики на улицах пытались знакомиться. Даже туалетом я предпочитала пользоваться женским, благо кабинки у нас были с закрывающимися дверьми, и особых неудобств это никому не приносило. Только лишь косые взгляды соседей, да перешептывание бабок на лавочке «Ишь ты, смотри гомосек пошел, ну чистая баба!» приносили мне некоторые неудобства. В конце-концов привыкаешь ко всему. В том числе и к людским гадостям!

Только вот с Костей мы расстались еще в конце первого курса. Как он сказал — он был геем и мое округлявшееся мужское тело волновало его все меньше и меньше. Расставание у нас прошло без скандалов и громкого выяснения отношений. Мы просто перестали звонить другу-другу. Но даже и сейчас спустя годы, встретив своего милого МУЖЧИНУ, моего первого и до сих пор любимого я с удовольствием поцелую его и надеюсь, что он тоже оставил в своей душе только теплые воспоминания обо мне.

Повестка из военкомата грянула для меня как гром среди ясного неба! Возвращаясь вечером из техникума, я просто обнаружила её в своем почтовом ящике на обычной почтовой открытке. До конца четвертого курса оставалось всего три месяца и по мнению военкомата меня пора было призывать в ряды вооруженных сил Российской Федерации. Еще в 14 лет я проходила приписную комиссию в военкомате, но тогда было все по другому! Я была просто длинноволосым подростком иногда дома одевающим мамины юбки. Но сейчас!..Я даже не представляла как я пойду в военкомат?

Мысль об армии меня как-то не посещала. Но теперь держа в руках бумажку с простым текстом «Приказываю Вам явиться для прохождения призывной комиссии» меня просто бросило в дрожь. Придя домой я с ужасом рухнула на диван. Мое воображение рисовало страшные картины. Я видела себя в военной форме с автоматом в руках лежащей в грязи, а надо мною стоял здоровый, потный ухмыляющийся сержант. Мне чудились казармы и жуткий запах немытых солдатских ног, который я однажды узнала, зайдя с отцом в солдатскую казарму. Тогда я еще была сыном военного политработника. От представленного ужаса на мои глаза навернулись слезы. Не помогала ни сигарета, ни даже моя любимая чашка кофе. Мама знала, что я курю, но я старалась не злоупотреблять этим, т. к. никотин ослаблял действие гормонов, и курение не было рекомендовано совместно с приемом гормональных препаратов. Но все же иногда, три-четыре раза в неделю я позволяла себе расслабиться с сигареткой и чашечкой крепкого кофе. Да и сигареты я предпочитала крепкие, но по возможности дорогие. Мне очень нравился обжигающий аромат крепких дорогих сигарет вместе с обжигающим вкусом горячего и ароматного кофе. Мама по мере сил боролась с курением, но борьба была с переменным успехом.