Читать онлайн «Московский процесс (Часть 2)». Страница 88

Говорю — по счастью, ибо иначе жить бы нам всем теперь в единой социалистической Европе под диктатом Москвы, служить «промышленной базой мирового социализма». По крайней мере — до полного краха СССР. Да ведь и все развитие событий могло пойти иначе, если бы этот гамбит удался Горбачеву: и в самом СССР процесс распада мог существенно замедлиться, опираясь на «стабилизацию» в Европе и перекачку из нее средств. Спрашивается: почему же Запад, США со своей вроде бы консервативной, даже антикоммунистической администрацией так жаждали этой «стабилизации», а попросту сказать спасения советского режима?

Допустим, Бейкер был неграмотный, напыщенный, самовлюбленный дурак, мечтавший о каких-то глобальных структурах «от Ванкувера до Владивостока», зодчим которых он станет («доктрина Бейкера»). Помню, на одной конференции я даже предложил ввести единицу измерения политической безмозглости — «один бейкер» (рядовой «человек с улицы» измерялся бы в «миллибейкерах»). Он даже в разгар кровавого советского шоу в Бухаресте на Рождество 1989 года заявил, что отнесется «с пониманием, если СССР введет свои войска в Румынию, чтобы помочь восставшим противникам Чаушеску». А новую, просоветскую политику США после встречи в верхах на Мальте он объяснял тем, что «Советский Союз изменил свою позицию, отойдя от политики подавления и диктата к политике демократии и перемен». Это говорилось в тот момент, когда советская армия громила демократическую оппозицию в Баку, положив там несколько сот человек (к чему Бейкер тоже отнесся «с пониманием»). Но ведь Бейкер был не одни, а простой глупостью это не объяснишь. В том-то и трагедия, что такую же безмозглую позицию занимали тогда практически все западные правительства, в том числе и консервативные.

И правда, даже Рональд Рейган, столь успешно начавши экономическую войну против СССР, практически свернул ее во второй срок своего президентства, особенно с 1987 года. Словно не веря собственному успеху, и Рейган, и Тэтчер принялись играть в несвойственные им игры «поддержки реформаторов» в Кремле, даже не задаваясь вопросом — откуда они там взялись? Сами собой отпали ограничения на утечку технологии, на займы и кредиты. К концу 1987 года OECD отмечала: «в настоящее время ежемесячный долг СССР достиг 700 млн. долларов», а общий долг советского блока вырос с 1984 года на 55 %.

«Как это ни удивительно, по мере возрастания долга условия его выплаты становятся мягче (…) средний процент выплаты долга Советским Союзом упал с 1 до 0,15 пункта выше лимита Либора. Бразилия выплачивает не меньше 0,75 пункта выше лимита Либора».

Президент Буш и его администрация лишь продолжили эту тенденцию «сползания в детант», доведя ее до логического абсурда, когда Горбачева уже «спасали» от народа: от шахтеров, от демонстраций демократической оппозиции, от порабощенных коммунизмом наций, требовавших своей независимости. Как и войну в Персидском заливе, «холодную войну» прекратили чуть раньше, чем требовалось для победы, оставив всех нас в худшем из возможных вариантов: и злодейский режим недобит, и страна разрушена, а у деморализованного народа уже нет сил, чтобы завершить недоделанное. Да в чем-то и еще хуже — по крайней мере, курдам не приходится выслушивать сказок о спасителе человечества Саддаме Хусейне, а этому последнему все-таки не додумались дать Нобелевскую премию мира…

Так что же произошло с нашими бывшими союзниками по борьбе с «детантом», с убежденными, казалось бы, антикоммунистами? Новинка кампании «гласности и перестройки» заключалась в том, что партия, которая 70 лет строила свою власть на основе коммунистической догмы, спасала теперь эту власть, демонстрируя «антикоммунизм». Это и было рассчитано на антикоммунистов, которым Кремль как бы предлагал на заказ любые изменения. Запад же ломал голову: что бы еще такое от них потребовать?

«Пусть сперва выпустят Сахарова, освободят политзаключенных, тогда и поговорим».

Выпустили. Освободили.

«Теперь пусть уйдут из Афганистана».

Ушли.

«Ну, если они издадут Солженицына, тогда действительно…»

Издали.

Просто чувствовалось, как тяжело, с натугой работают мозги западных мыслителей, пытаясь нащупать критерий отличия нормальной страны от тоталитарного режима. Оказалось вдруг, что никто об этом раньше не задумывался, и каждый из них изобретал теперь свой критерий, удовлетворив который Москва получала себе еще одного союзника. Наконец, высказалась и команда президента Рейгана, по тем временам считавшаяся самой «оголтелой»:

«Пусть сломают Берлинскую стену».

Что ж, сломали и стенку.

Трагедия нашего времени в том и состояла, что если одна часть человечества отлично понимала суть коммунистической идеи (но сочувствовала ей), другая, якобы ей враждебная, сути дела не понимала, принимая симптомы болезни за самое болезнь. Людей, понимавших, что сама коммунистическая идеология является источником зла, что не потому режим бесчеловечен, что преследует людей за убеждения, оккупирует соседние страны и угрожает всему миру, а, наоборот, делает все это потому, что он бесчеловечен, — были считанные единицы. Но и они, в силу этого обстоятельства, не принадлежали к истеблишменту. Они считались такими же отщепенцами, «экстремистами», как и мы, а наше совместное влияние в годы «перестройки» приближалось к нулю. Ну что мы могли? Написать еще одну статью, которую, может быть, и напечатают наряду с десятками статей, восхваляющих «перестройку»? Условия здешней жизни уравнивают тебя и с шарлатаном, и с явным советским агентом: у него мнение, и у тебя — мнение Различия между мнением и знанием у них не существует.

Между тем, истеблишмент — и «левый», и «правый» — жил по своим правилам, не позволявшим слишком отклоняться от «консенсуса», от необходимости быть переизбранными (у политиков) или взаимоуважаемыми (у общественных деятелей, академиков, журналистов). Этот давно прогнивший, пошлый мирок живет «золотыми правилами», а не мозгами: позицию по отношению к коммунизму определяли здесь не тем, верна она или нет, а тем, насколько она «умеренная». Орды шарлатанов-советологов, «кремлинологов» сделали себе карьеру на высосанных из пальца рассуждениях о том, кто в Кремле «ястреб», а кто «голубь», кто «реформатор», а кто «консерватор». И не меньшие орды ничуть не меньших шарлатанов жили за счет ублюдочного «процесса контроля над вооружениями», хоть всякий и понимал, что не в оружии дело, да и не знал никто толком, сколько его у Советского Союза. Я уж не говорю об армии профессиональных дипломатов, для которых высшая ценность на земле «стабильность» любой ценой (пусть и ценой свободы), а главная задача в жизни — «улучшение отношений» (пусть хоть с дьяволом).

Да, наконец, будучи сами истеблишментом, «элитой», не могли они не чувствовать некого родства с советской «элитой», с советским истеблишментом. По меньшей мере, он им был понятней, ближе, удобней, чем неконтролируемые толпы народа, тем более — чем мы, «экстремисты».

«Лучше жить с дьяволом, которого ты знаешь, чем с таким, которого не знаешь». Вот и вся их мудрость. Но ведь любой, даже самый честный политик вынужден считаться с этим стадом пошляков и приспособленцев: без него и править нельзя. Так вот и вышло, что, если «левый» истеблишмент отлично ведал, что творит, «правый» не нашел, что возразить. Даже Рональд Рейган, при всей своей инстинктивной ненависти к коммунизму, не нашел, что ответить, когда ему сказали:

«А если Горбачева действительно завтра снимут, как Хрущева, и все вернется к брежневским временам? Весь мир будет проклинать нас за то, что мы его не поддержали».

Увы, при ближайшем рассмотрении настоящих антикоммунистов, сполна понимавших, с чем мы имели дело, на Западе оказалось даже меньше, чем в Советском Союзе. Внутренне, в глубине души, мир уже давно капитулировал, примирился с мыслью о неизбежности «мирного сосуществования» со злом, приспособился к сожительству и даже не верил, что оно может кончиться. В лучшем случае надеялись на «смягчение» режима, на его «либерализацию», т. е. на чудесное появление в Кремле либерального «царя-реформатора». Вот и купились на приманку, когда ее им подсунул мудрый ЦК. Не случайно так упорно не хочет теперь выяснять человечество, что же все-таки произошло. Не хочет ни расследований, ни документов из архивов Кремля, ни признаний-мемуаров бывших палачей: каждый знает, что ничего лестного для себя не обнаружит. И даже теперь, всем фактам вопреки, предпочитают повторять очевидную ложь о смелом реформаторе Горбачеве, избавившем человечество от ужасов коммунизма. Так спокойнее, уютней…

Однако, скажут мне, не все ж такие. Вот, к примеру, «железная леди» неужто и она не лучше? Не может быть, чтобы и она тоже примирилась, капитулировала перед коммунизмом: совсем это не согласуется с ее образом. И правда, не согласуется. Вопрос этот мучил и меня все семь лет перестройки и даже после нее. Попытки с ней спорить, что-то объяснять были, однако, совершенно бессмысленны: она просто отказывалась слушать. А при упоминании имени Горбачева, лишь произносила, гордо вскинув голову, как сказала бы мать о своем дитяти: