Читать онлайн «Вслед кувырком». Страница 49

— Ладно, будь по-твоему!

Джилли едет дальше. Джек хочет ее окликнуть, но прикусывает язык. Его жалит ее злость, но он еще не готов рассказывать — пока что. Не здесь, не у обочины дороги. У него ощущение уязвимости, открытости, будто слова могут подслушать, выхватить в потоке проезжающих машин и отнести к вражеским ушам, как в мифе про Мидаса. Ему хочется уехать подальше от дома, от океана. Хотя воды в бухте солоны той же морской солью, у него ощущение, что бухта под другой властью: нейтральная территория, как Бесплатная Парковка в «Монополии». Там для него будет убежище, как для местных охраняемых видов. Когда они выйдут на каноэ, все будет хорошо… по крайней мере какое-то время.

Или так ему хочется думать.

Джилли уже далеко оторвалась, она миновала дома Саут-Бетани, за которой возобновляется Делавэр-стейт-сишор, полоска нетронутой земли на побережье океана и бухты, заканчивающаяся в миле с лишним у границы штата Мэриленд, где цивилизация мстительно берет свое. Но так далеко им не надо.

Джилли сворачивает направо, на однополосную дорогу, ведущую к «Наживке и снастям». Через несколько секунд Джек тоже туда сворачивает. Камыш по краям занесенной песком дороги стоит выше его роста, скрывая болота. Вскоре камыш и болота уступают место аккуратным домикам с подстриженными зелеными лужайками, с декоративными кустами и белым штакетником изгороди среди сосен и таких экзотических растений, как вишни и плакучие ивы. В аккуратных садиках благоденствуют цветы, овощи и травы. Кормушки для птиц и ловушки для насекомых висят на верандах и ветвях вместе с эоловыми арфами, чья бессмысленная музыка звучит целый день легким диссонансом. В каждом дворе реет американский флаг, на гаражах висят повыше баскетбольные корзины, на одной из подъездных дорожек два юнца без рубашек таскают друг друга на плечах для тренировки. А вокруг — газонные украшения: якоря, статуи оленей, птичьи купальни, солнечные часы, штурвалы кораблей, всадники с фонарями в руках, чьи кукольные лица можно было бы раскрасить черным и белым, пластиковые серые и белые цапли, стеклянные шары, окрашенные в яркие павлиньи цвета, лежащие на булыжниках или пьедесталах в виде поддельных мраморных могил языческих держав… хрустальные шары, которые (как воображается Джеку) преломляют не только свет, но и время, показывая будущее столь же искаженное, как и настоящее, отраженное в этих полных значения поверхностях.

За домами, где висит на веревках белье, находится сеть каналов, проложенная так же логично, как улицы любого пригорода. Сверкающие моторки, парусные лодки, катамараны и прогулочные катера под яркими тентами качаются у деревянных причалов, на которых загорают девушки или черепахи (но никогда вместе) одинаково неподвижно, а в одомашненных водах гребут лапами семейства гусей и уток и скользят по воде чайки.

Обогнув вместе с дорогой заросли кустарника, Джек внезапно чуть не налетает на ожидающую Джилли. Он резко тормозит, останавливается, а она задиристо улыбается.

— Догоняй! — кричит она и срывается с места раньше, чем он успевает сказать хоть слово.

Джек бросается вдогонку, изо всех сил крутя педали. Никто из них не умеет долго злиться на другого: слишком глубока их внутренняя связь, чтобы отстранение не причиняло физическую боль. Оно их уменьшает, рвет плавное двустороннее движение по той парапсихической пуповине, что соединяет их. В таки минуты они куда менее ясно ощущают эмоции друг друга — как будто песня по радио тонет в шипении помех. И эти помехи не только звуковые, это песчаная буря, бьющая по нервам, которые для движения в этом направлении не рассчитаны. Такое абразивное движение против шерсти жалит. Сначала это едва заметно — наказание, которое каждый готов выдерживать, чтобы наказать другого, но оно становится все сильнее и сильнее, пока наконец песчинки не превращаются во взбешенных пчел, и единственное, что нужно — избавиться от них, даже если цена этому — примирение. Самое большее сколько они продержались против такого настояния — два дня, да и то заболели с температурой, ознобом, рвотой и судорогами, так что в конце концов озверевшая Пегги доставила их в «скорую помощь». Им тогда было девять, Пегги еще не развелась с Биллом, но он, как всегда, был в дороге, ведя какой-то там репортаж, и потому она взяла с ними Эллен, надувшуюся на переднем сиденье за то, что пришлось пропустить любимую телепередачу. А когда приехали в больницу, Джек и Джилли мирно спали друг у друга в объятиях на заднем сиденье, с ангельскими улыбками на изможденных лицах — температура упала. Разбуженные и приведенные внутрь, они без единого слова жалобы выдержали долгое ожидание и последовавшее короткое обследование. Пегги качала головой от удивления и облегчения, когда доктор назвал их припадок ерундой, а Эллен лишний раз убедилась, что они все время притворялись, только чтобы она пропустила «Семейку Брейди».

Джек прибавляет скорости, крутит педали стоя, но без толку: резкий старт Джилли уже ни честными, ни нечестными средствами назад не возьмешь. Он ищет внутри себя ту силу, но в очередной раз ничего не находит. Она действует вслепую, в ответ на угрозу — или можно научиться пользоваться ею как инструментом, как оружием?

Сидя верхом на велосипеде, Джилли демонстративно подавляет зевок, когда он влетает на пустой передний двор (заодно и парковку) «Наживки и снастей» Амбар. Он резко тормозит, отворачивая переднее колесо в сторону, чтобы юзом подъехать к сестре, рассыпая струи песка и гравия. Она даже глазом не моргает на это театральное появление, но когда пыль оседает, улыбка уходит с лица Джилли.

— У тебя кровь из носа идет, — говорит она деловым тоном.

Прикосновение это подтверждает. Джек смотрит на мазок крови на тыльной стороне правой руки. Так он все же включил свою силу? Или она действовала независимо, отбивая очередную атаку? Чем сейчас отличается мир от того, каким он был минуту назад?

— На, возьми.

Всегда готовая ко всему, Джилли протягивает ему бумажную салфетку.

Джек берет ее онемелыми пальцами. В тот же миг распахивается с грохотом входная дверь за спиной Джилли, и из обшарпанного беленого дома, который служит хозяйке жилищем и конторой, появляется Амбар. Эта женщина едва ли выше близнецов, хотя намного-намного шире: складки кожи на руках и подбородках трясутся на ходу, как и жировые валики, скрытые канареечно-желтым балахоном. Ярко-красные ногти на ногах сверкают из-под розовых шлепанцев, взбрыкивающих на каждом шаркающем шаге: движется она так, будто ноги у нее скованы невидимой короткой цепью. Над головой парит облако редеющих рыжих волос. К груди она прижимает, как младенец мягкую игрушку, тявкающего той-пуделя Флосси.

— Я вам говорила, чтобы у меня во дворе на велосипедах не гоняли? — перекрывает Амбар визгливую злость Флосси. — Вам тут не спидвей!

Красивые синие глаза смотрят с такой злостью, будто во дворе полно дорогих и хрупких вещей: антикварные статуэтки, хрустальные бокалы, младенцы.

Джилли прислоняет велосипед к специальной стойке возле темно-синего мусорного ящика, морщит нос от рыбного запаха помойки, вокруг которой пьяно жужжат мухи и пчелы.

— Извините, миссис Эмбер.

— Вот разобьется кто-нибудь когда-нибудь, — бурчит она, сжимая собачку, как волынку, отчего та замолкает, вывалив розовый язык между белыми зубами, а налитые красные глаза смотрят на Джека и Джилли со злобой идиота. — Поздно будет извиняться.

Все знают рассказы миссис Эмбер о том, как она работала медсестрой в отделении «Скорой» в Селбивиле, пока однажды, десять лет назад, санитары не вкатили ее мужа, искалеченного в автомобильной катастрофе. Это, как она поведала Пегги, а Пегги рассказала Биллу, а Джек и Джилли подслушали, заставило ее понять, что весь мир — отделение «скорой помощи». Сейчас она, подозрительно щурясь, глядит на Джека, промокающего нос салфеткой.

— Опять подрались?

— Нет, мэм, — отвечает он. — Просто у меня кровь носом пошла.

— Вот прямо так? Сама по себе? — Вскинув голову, Амбар подходит ближе.

Джеку, сидящему до сих пор на велосипеде, деваться некуда. Сделав глубокий вдох, чтобы не так оглушал аромат лавандовых духов, он пытается не вздрогнуть, когда миссис Эмбер протягивает руку (ногти того же цвета, что на ногах). Но тут Флосси дергается к нему с тявканьем, Джек вскрикивает, отскакивает от щелкающих зубов, велосипед мешает. Он опрокидывается назад.

Рука Амбар смыкается у него на руке и не дает упасть. Эта женщина быстрее, чем кажется, и сильнее.

— Тихо!

Джек не сразу понял, к кому из них двоих она обращается. Флосси самодовольно пыхтит в своей постели из руки хозяйки. До чего же Джек не выносит эту псину! Есть одна вещь, которую он точно изменит, если научится управлять своей силой.

— А теперь, — говорит Амбар, выпуская руку Джека, — посмотрим, что там с твоим носом.