Читать онлайн «Перс». Страница 59

- Понимаю, - кивнул Алексей и мельком скользнул по ряби сотен имен и дат, за которыми скрывались причудливо пересекающиеся, ветвящиеся и порой трагически обрывающиеся истории многих уральских семей. - Фамилии-то все знакомые... Вот эта, например, Чипуштанов.

И Бронников ткнул пальцем в ближайший к нему правый край ватмана, где под названной фамилией фигурировали сплошные знаки вопроса.

- Знакомая? - Крохин удивился. - Нечастая фамилия, прямо скажем. Где вы, Алексей, слышали о людях с такой фамилией?

- Сейчас припомню, - Бронников наморщил лоб. - По-моему, еще в школе... От кого-то из наших... А, от Николаса! Это мой одноклассник из Первоуральска. Мы ездили на экскурсию в Невьянскую башню, и там был один экспонат - скрипка, изготовленная простым рабочим Чипуштановым. Коля сказал тогда, что это его предок, отец его бабки, что ли. Мы, конечно, посмеялись - он у нас всегда был товарищ со странностями.

- Интересно, интересно, - оживился начальник, возбужденно потирая руки - совсем как оса, обнаружившая кусочек рафинада. - А вы случайно не знаете, как звали бабушку вашего одноклассника?

- Помню, конечно. Колину маму назвали именно в честь бабушки - Александра. А вот ее отчество... Старинное имя такое на "Е" - то ли Евстигней, то ли Евстафий...

- Евсей? Евлампий? Евграф? - нетерпеливо подсказывал Крохин.

- Точно! Александра Евлампиевна Копылова - так ее звали. В девичестве, как сказал Коля, она носила фамилию Чипуштанова. А ее мать Клавдия Михайловна Бажова-Чипуштанова - двоюродная сестра писателя Павла Петровича Бажова.

- И она жила в Первоуральске, как и вы?

- Нет, в Ревде. В Первоуральск после замужества переехала только одна из младших дочерей. Остальные дети, а их, по словам Николая, было больше десяти, живут в Ревде.

- Сейчас посмотрю... - забормотал Геннадий Николаевич, склонившись над схемой. - Нет, Алексей, не получается. Поглядите сами: у Павла Петровича не было родного дяди по имени Михаил. Так что Клавдия Михайловна Бажова-Чипуштанова никак не может приходиться ему кузиной. Может быть, троюродная сестра... надо разбираться. Однако все равно интересно, спасибо. Не могли бы вы сказать, как мне связаться с вашим одноклассником... Николаем?

- Я могу дать его номер, - сказал Бронников, доставая телефон. - Вы полагаете, что Николас в самом деле дальний родственник Бажова?

- Не исключено, - задумчиво проронил шеф, водя карандашом по генеалогическому древу. - Но степень родства еще предстоит выяснить, и это зависит от того, насколько родители вашего Николая осведомлены о своих предках. Как его фамилия, кстати?

- Николай Черных, - и Бронников продиктовал телефонный номер друга.

- Спасибо вам большое, Алексей, - поблагодарил его Крохин, бережно пряча листок с цифрами в ящик стола. - Я обязательно ему позвоню чуть позже. Могу я в разговоре сослаться на вас?

- Разумеется... Мне можно идти?

- Да, конечно. Хотя постойте! - окликнул Бронникова начальник уже в дверях. - У меня совсем вылетело из головы, зачем я вас приглашал. Присаживайтесь...

По тому, как Крохин собрался и принялся мерить шагами комнату, заложив руки за спину, стало понятно, что разговор предстоит серьезный. Наконец, начальник сел за свой стол, поглядел на Алексея и глубоко вздохнул.

- Видите ли, Алексей... Заместитель директора Соловейчик очень недоволен темпами и продуктивностью нашей работы в этом году. Собственно, именно поэтому он и решился на своеобразный эксперимент, взяв Михаила для технически несложной набивки баз данных. По его замыслу, функциональное разделение труда по принципу конвейера, когда каждый из сотрудников специализируется на определенной части процесса, должно повысить скорость обработки коллекций. Михаил, конечно, пока не сумеет справиться с полевыми образцами, которыми занимаетесь вы в лабораторной, но, думаю, со временем и это станет ему по силам. На данном же этапе он возьмет на себя финальную стадию оформления проб, избавив вас от необходимости тратить время на компьютер.

- А потом?.. - у Алексея от вырисовывающейся перспективы тоскливо засосало под ложечкой. - И в связи с чем эти перемены?

- Дело в том, что юридическое согласование нашего музея как формальной единицы натолкнулось на непредвиденные бюрократические сложности... В то же время нашу деятельность администрация прекращать не собирается, скорее наоборот - расширять, финансируя из других статей бюджета. В ближайшем будущем, видимо, наша группа будет упразднена, а сотрудники причислены к лаборатории Соловейчика. Непосредственно музейной работой, как я уже говорил, займутся контрактники типа Михаила и Леночки, а вам, как ценному высококвалифицированному сотруднику, найдется более подходящее дело.

- Экспедиции и полевые?

- В том числе. Разумно было бы использовать ваши знания, навыки и опыт по назначению, чем тратить время и силы на простые манипуляции, посильные человеку с минимальной подготовкой. Участие в работах по грантам сулит дополнительный доход, что тоже немаловажно. В конце концов, у вас наконец появится возможность вести собственное исследование, если на то есть желание...

Алексей слушал начальника вполуха, занятый своими грустными мыслями. Ему категорически не нравились предстоящие перестановки. Под крылышком Крохина можно было спокойно заниматься своими делами; у Соловейчика о такой свободе останется только мечтать. Снова все лето проводить с лопатой в руках и рюкзаком за плечами; опять писать заумные статьи, штудируя тонны опубликованных данных... На семью времени станет куда меньше, и, самое главное, не выкроить свободного часика для того, чтобы посидеть в любимой игре! В этом треугольнике, - семья, работа, игрушка, - что-то одно было явно лишним.

- ...можно уйти в отпуск на время реструктуризации, - Геннадий Николаевич тем временем заканчивал свою мысль. - Вы ведь в этом году еще не отдыхали? Вот и замечательно - возьмите отпуск, и через месяц со свежими силами выйдете в уже обновленную лабораторию.

- Да-да, я подумаю... насчет отпуска, - утомленно сказал Бронников. - Можно идти?

- Да, у меня все. До свидания, Алексей!

- До свидания, Геннадий Николаевич.

---

После известия о скорых переменах у Бронникова все стало валиться из рук; промаявшись около часа в лабораторной, Алексей отправился в свою комнату искать умиротворения в игре. До конца рабочего дня оставалось еще слишком много времени, чтобы уйти прямо сейчас; вот часа через три можно будет тихонько исчезнуть... По дороге он заглянул к Володям и поделился новостью, однако вместо ожидаемого сочувствия встретил подтрунивания и рацпредложения по поводу своей дальнейшей судьбы.

- А что, Лелик, - рассуждал Петрович, - зачем тебе лаборатория Соловейчика? Давай лучше к нам, у Савельева хоть нормальным делом будешь заниматься, а не околонаучной белибердой.

- За эти занятия Соловейчик выписывает такие надбавки, что вопрос об их взаимоотношениях с наукой отходит на второй план, - заметил Ильич. - По-моему, далеко не самый худший вариант. Вон, у Верхонина какие фундаментальные исследования двигают, и что толку? Если б не прошлогодняя публикация в Quaternary Research, они по индексу надбавок на последнем месте оказались бы.

- Зато птенцы Соловейчика ездят не дальше полусотни километров от Ебурга, - Комаров, как всегда, нашел повод поспорить. - Да и то раза два-три за лето... А мы у Савельева не только по Уралу колесим, но и в Сибирь заглядываем, и в Приуралье, и даже на Алтай выбираемся. О, так ты же, Леха, как-то раз с нами там был, помнишь?

- Как не помнить, - хмыкнул Бронников. - Только меня сейчас больше устроила бы тихая, размеренная жизнь в каком-нибудь кабинете с компом, а не разъезды по лесам и полям.

- Тогда тебе в чиновники надо податься, - засмеялся Годин. - Вот она, мечта русского Иванушки: сидеть на печи... пардон, в кресле, ни хрена не делать, а деньги получать.

- Сплюнь, - поморщился Петрович. - У нас уже полстраны этих Иванушек.

Алексей инстинктивно втянул голову в плечи и отшагнул подальше от друзей. В какой-то момент ему почудилось, что вот-вот откуда-нибудь возникнет, как всегда, паладин в пурпуре и выдаст всем по заклятью за обсуждение политики. Частое пребывание в игре с ее законами наложило свой отпечаток на его поведение и лексикон. Так, Бронников заметил, что практически перестал употреблять ненормативную лексику. В то же время Марина жаловалась, что он вообще стал говорить мало и скудно, заменяя даже простые фразы маловразумительными ужимками. Что поделать, если во многих случаях ему проще было выразить свое отношение к ситуации или к вопросу подходящим смайликом из игры, чем долго подбирать соответствующие слова? Не его же вина, что супруга не понимала, какой смайл изобразил муж, и необоснованно винила во всем якобы отупляющее воздействие игрового однообразия.

О, если б она знала, как ошибается! Для Алексея игра превратилась в увлекательнейший роман, одним из главных авторов которого был он сам. Каждый день он вписывал новые строки в удивительное повествование, находя или наделяя глубоким смыслом каждое действо и каждое событие. Словно первопроходец, открывал он все новые и новые грани волшебного мира, приветливо манящего окунуться с верными друзьями в девственные дебри, наполненные порой смертельной опасностью. Сколько незабываемых путешествий совершил он за последние полгода, сколько одержал славных побед и испытал горьких поражений - бессильно описать перо лучшего романиста!