Читать онлайн «Параллельный катаклизм». Страница 62

А потому капиталистические конвои с эсминцами, крейсерами и глубинными бомбами в вечных рейдах от Берингова до Кораллового моря. И тяжко нашим подводникам, кладут головы зазря в желобе Тонга. Но ладно подводники, хотя, конечно, каждый человек нам по-своему ценен, а каждый герой безымянный сердцу мил. Ладно лодки – пыжатся заводы Комсомольска-на-Амуре, Николаева на Днепре и Ленинграда на Неве в три смены, не покладая рук, и прут со стапелей новейшие субмарины «Б» без всякой помпы и битых бутылок шампанского. Главный ужас – танковые орды «Першингов» беспрепятственно доходят. И ведь подлый капитализм столько сухогрузов зафрахтовал у частных предпринимателей, что не может пока мирный СССР за ним угнаться. Представляете, не может, хотя изъял в качестве репараций все корабли у германского фашизма и японского милитаризма, и все равно отстаем в грузоперевозках, и отстаем чудовищно. Что делать?

Есть против конвоев одно действенное средство, и, может, никого оно и не утопит, но уже своим присутствием в регионе внесет такую панику, что собьются графики и накроются сроки грузополучения. Дорогое это средство, но будущие плодоносные сады Большой Пустыни Виктории еще дороже, а свобода любимых народом метателей бумеранга вообще не поддается измерению денежным эквивалентом. И средство это – рейд в район Аделаиды, Мельбурна и Сиднея новейшего линейного корабля «Советский Союз».

И уже стелется дым из труб, и ревут согласованно сто пятьдесят четыре тысячи лошадиных сил котлотурбинных установок. Он делает маневр-уклонение и заходит в Тасманово море с юга, отделяясь от стаи попутных айсбергов. Не зря, ой не зря размещены на ледовом континенте советские научные станции «Восток» и «Мирный», и, наверное, с дальним прицелом плавали туда когда-то Лазарев и Беллинсгаузен: нам нужна хотя бы приблизительная сводка погоды.

А она все еще не могла вникнуть в происходящее, да и кто бы смог, если еще не было ни одной словесной подсказки с его стороны. А он не давал никаких, потому как отделаться простыми фразами было невозможно, а начинать лекцию не время. Против них был целый город или страна, а может, вся планета, и казус был еще в том, что он нарушал теперь не только законы этой страны – мечты Сталина в реальности, кроме того, он хотел, и теперь не имел другой альтернативы, нарушить правила пославшей его планеты, а это ставило его одного один на один не против Вселенной, а против команды из двух метагалактик. Похоже было на то, что Роман Владимирович Панин действительно влип. На что он надеялся? Но был ли другой путь? Ведь игра уже шла.

Он подобрал Аврору на перекрестке, тормознув прямо на нем. Выдернул ее из толпы, и только его милицейская форма остановила маты жмущих на сигналы водителей позади. А потом они помчались, только пришлось отвлечься и снизить скорость, застегивая ее ремень безопасности, – сто лет она не ездила в легковой машине, не умела пользоваться – двадцать первый век от рождества Христова, канун победы мирового коммунизма.

Им надо было закопаться в песок всего лишь на трое суток, до открытия подпространственного туннеля. Если закопаются хорошо, будет время обсудить детали и целесообразность путешествия туда. А пока, гражданка столицы мировой революции Аврора, умирай от неизвестности, пристегнутая к креслу.

И еще есть один толк от вторжения «Советского Союза» в Тасманово море помимо запугивания караванов из Северной Америки – его существование отвлекало на себя авианосные и линейные силы из средней части Тихого океана. Теперь каждый уважающий себя конвой имел не только эсминцы, но еще и тяжелые крейсера, а лучше корабли класса «Миссури».

А «Советский Союз», обладая огромной автономностью, пугал своим контуром то Новую Зеландию, то Новую Каледонию, а его гидросамолеты выслеживали добычу. Все, что двигалось по морю или пускало дым, сразу вызывало на мостике живейший интерес. И росли на дне акватории, спорной между Индийским и Тихим океанами, залежи простреленных навылет корабельных корпусов.

Не всегда, безусловно, судно топилось, как только его корпус – точка на горизонте – оказывался в пределах поражения главных или второстепенных калибров. Бывало, когда оно замрет, натолкнувшись на пристрелочные выстрелы, линкор летит к нему на всех парах, одновременно передавая флажками программу действий, а гидроплан его кружит над жертвой, производя предварительную проверку на предмет запрещенного товара. Затем, как положено, подходит к борту спущенная моторная лодка с призовой командой, а иногда, когда время поджимает, – есть сведения, что поблизости резвится в волнах парочка охотников-линкоров с эскортом, «КОР-1» сам на воду спускается и уже с него второй пилот передает на судно, попавшееся в лапы, нужное распоряжение. Обычно комплекс распоряжений простой: запрет на пользование радиоприборами, покуда «Советский Союз» свое, партией данное предназначение не выполнит – это раз; экипажу и пассажирам, если таковые имеются, покинуть судно в течение минут пятнадцати-шестнадцати – это два. Бывало ли по-другому? Да, два случая из семнадцати. В одном, после беглого контроля трюмов, сухогруз дружественной, вставшей на социалистический путь развития Индонезии был отпущен с пожеланиями доброго пути. В другом небольшое пассажирское судно под панамским флагом оказалось доверху набито мирными туземцами с островов Океании. Не было у тех туземцев с собой ничего, кроме набедренных повязок, кокосов, неразумных детей и таких же, не ведающих русского языка и трудов Карла Маркса, женщин. А судьба тех туземцев была трагична до слез, выселила их с исторической родины проникнутая милитаристским угаром Америка, дабы на их родном атолле взрывать и совершенствовать свое варварское оружие массового поражения. Вам еще повезло, сказал океанийцам растроганный замполит Скрипов, не помню уж кого точно, то ли Хиросиму, то ли Мацуяму, они вообще ни о чем не предупредили и нисколечко не выселили, а сразу опустили на голову свою подлую атомную бомбу. Наша родина, первая исторически завоеванная социализмом, досказал он напоследок, никогда не будет использовать столь варварское средство разрушения на мирных атоллах и в прочих населенных джунглях. Затем экипаж «Советского Союза» подарил жертвам империализма четыре ящика засоленной таранки, чем, безусловно, вдохнул в изгнанников дух борьбы за свои человеческие права, а также веру в Краснознаменный Тихоокеанский и, может, даже Средиземноморский флот. После теплого прощания под корабельный оркестр с братьями и сестрами по планете советские моряки преисполнились такого негодования к буржуазии, что те, кто еще недовступил в комсомол и партию, довступили, а те, кто в момент спешно собранных ячейковых собраний находился у любимых пушек или же котлов, подали заявления о вступлении прямо из боевых постов.

Конечно, к большому сожалению экипажа, досматривать все проходящие суда иногда не хватало времени и приходилось принимать решение и открывать огонь, руководствуясь лишь национальной принадлежностью. А часто остановленные сами провоцировали применение жестких методов воспитательного воздействия, типа калибр сто пятьдесят два, так как, вопреки указаниям или не дослушав оные, пытались вторгнуться в радиоэфир со всякими сигналами «SOS», маскирующими сговор с авианосными группировками англо-американского флота. И знаете, тяжело было в некоторых случаях принимать роковое решение.

Поэтому рядом с командиром корабля всегда находился заместитель по политической части, и часто капитан – контр-адмирал Пронь – советовался с ним насчет применяемых калибров либо по более бытовым вопросам. Думаете, пока боевые моряки с ног сбивались в поисках контрабандных грузов, обшаривая море Фиджи, море Тасманово и море Коралловое, у политотдела не было других забот, как собрания проводить и капитана судна морально поддерживать? Ошибаетесь. Например, освобожденному комсомольскому работнику Баженову было отдано приказание изъять из библиотеки корабельной, до особого распоряжения, книгу «Одиссея капитана Блада» и все ее продолжения, так как в народе подпалубном вызвать могла она неправильные ассоциации с текущим моментом истории, а кроме того, поручили Баженову выявить и также изолировать романы сходного содержания.

Баженов отнесся к заданию ревностно, и после нескольких дней поисков обнаружил еще один компромат – «Красный корсар», американского, конечно же, автора Фенимора Купера. Безусловно, особо настораживало первое слово данного названия. Прочитав его на обложке, старший корабельный замполит Евгений Ильич Скрипов весьма побледнел и спешно вызвал на собеседование корабельного библиотекаря – мичмана Цибулю. Конечно, Цибуля попал под горячую руку, но нельзя же было наказывать весь советский наркомат книгопродажи и книгопечатания? А еще, вместе с мичманом Цибулей, под горячую руку угодили «Последний из могикан» со «Следопытом». Тираж сей потенциально крамольной литературы в сто тысяч единиц, к тому же неоднократный, поражал.