Читать онлайн «Сталин. Разгадка Сфинкса». Страница 108

По всей видимости, у Вождя не было помыслов взваливания на себя, неподъемного для рядового штатского человека груза Верховного Главного командования. Сталин предполагал в случае войны ограничить свою роль как лидера, обеспечением войск всем необходимым для ведения боевых действий и политическим руководством. Он также не ведал о том, что руководство Красной Армии до такой степени малосведуще в современной войне. Ему пришлось учиться у войск вермахта.

Если бы к моменту претворения немцами в жизнь директивы «Барбаросса» русскими были подготовлены оборонительные позиции наподобие тех, которые были изготовлены для сражения на Орловско-Курской дуге, то война, несомненно, закончилась бы намного раньше.

Резюме раздела

В психологическом плане нападение Германии на СССР, несомненно, оказалось неожиданным для Сталина. Не являвшийся по складу характера воинствующим милитаристом, он не склонен был ожидать подобных авантюрных действий от Гитлера. Одновременно Сталин полагал, что даже если фюрер рискнет напасть на Советский Союз, то весьма скоро русские армии отбросят войска вермахта за границу.

Он переоценил боевую мощь Красной Армии и в то же время недооценил вооруженные силы немцев. Оправившись от некоторого первоначального замешательства, Сталин начинает действовать.

В начальном периоде военных действий эмоциональный настрой возобладал в нем над разумным началом. Вождь пытался тогда исключительно волевым усилием переломить неблагоприятно складывающуюся ситуацию на фронтах. Недостаточная компетентность Сталина в делах сугубо военных и скоропалительность его решений увеличили неизбежные хаос и неразбериху как следствие неожиданно мощнейших ударов противника.

Высшее военное руководство также растерялось и не сумело немедленно организовать более эффективный отпор армии вторжения, избежав ненужных потерь.

Тем не менее, общими усилиями в первый год войны удалось сорвать немецкий план молниеносной войны. Сталин отличился тогда, в первую очередь, как организатор перестройки всей экономики страны на нужды фронта, а также всемерной мобилизации патриотически настроенных слоев населения.

По мере того, как гитлеровские войска увязали на бескрайних российских просторах во все более длительную кампанию, Сталин постигает воинское искусство. Уже в периоде Сталинградского сражения, переломного во всем советско-германском столкновении, он начинает проявлять качества, присущие крупным полководцам. Одновременно Сталин начинает интенсивнее контактировать со своими союзниками, великими мировыми державами — США и Великобританией.

Ликвидировав армию фельдмаршала Паулюса, Красная Армия продолжала наступление. 9 февраля 1943 года она достигла Белгорода и Курска, а 15 февраля — Харькова. Однако фронт русских чрезмерно растянулся.

22 февраля фельдмаршал Манштейн предпринял контрнаступление к северо-востоку от Днепропетровска и отбросил советские войска.

14 марта немцы вновь вступили в Харьков, а вскоре в Белгород и восстановили линию обороны по Донцу и Миусу. Приблизительно, это были те самые позиции, с которых войска вермахта начали злополучное наступление в июне прошлого года. Пошли весенние дожди и началась распутица. Маневренные боевые действия с обеих сторон временно приостановились.

А летом 1943 года Германия предприняла последнее крупное наступление вермахта на Восточном фронте. За два года боев против Красной Армии он понес тяжелые потери, но немцы по-прежнему располагали огромной ударной мощью. Гитлер потребовал от своих войск непременного летнего возмещения зимних потерь. Блеск одержанных сразу после вторжения в Россию 22 июня 41 года, побед, неминуемо поблек. Всегерманское ликование сменилось сдержанностью, затем настороженностью, переросшей в тревогу, граничащую с параноей. Как воздух, нужна была новая внушительная виктория, затмевающая сталинградский ужас.

Независимо от того, что происходило на других театрах военных действий, взор Гитлера был прочно прикован к Восточному фронту. Исход войны решался здесь. Если бы удалось переломить становой хребет русским, все остальные чрезвычайные ситуации германский рейх преодолел бы легко. Крайне необходимо было добиться военной победы в России. Данный триумф позволил бы успешно решить все экономические, политические и прочие проблемы.

15 апреля Гитлер утвердил директиву № 6 о проведении операции «Цитадель». Фюрер провозгласил, что 5 июля немецкие войска нанесут такие сильнейшие удары, что эхо от них разнесется по всему миру.

Конфигурация расположения войск на оперативных штабных картах подталкивала немецкое командование принять следующее решение. Мощнейшими концентрированными ударами прорвать оборону русских в двух местах, у оснований так называемой Орловско-Курской дуги, на фронте протяженностью всего лишь в 150 километров. Затем планировалось окружить и уничтожить попавшие в «мешок» советские армии и выйти на оперативный простор. Наученные горькими опытами предыдущих боев русские не дремали.

Уже 8 апреля заместитель Верховного Главнокомандующего Жуков представил свои соображения Сталину по поводу предстоящей летней кампании. В Ставке Советского Верховного Главнокомандования с поразительной прозорливостью и точностью предугадали все, что Гитлер и его генералы собирались предпринять в отношении Курского выступа. 12 апреля, еще до утверждения Гитлером «Цитадели», Сталин провел совещание с Жуковым и Василевским, на котором были приняты предварительные решения относительно дальнейших действий Красной Армии.

Основные стратегические резервы предполагалось сосредоточить в районе Курска, хотя Верховный Главнокомандующий продолжал опасаться за безопасность Москвы. Практически до самого конца весны Сталин разрешал дилемму: встретить противника обороной русских войск или нанести упреждающий удар, на чем настаивала часть военачальников.

Он опасался, что советская оборона может не выдержать удара немецких войск, как это бывало не единожды в 1941 и 1942 годах. Одновременно Сталин не был уверен в том, что Красная Армия в состоянии разгромить противника своими наступательными действиями. После многократных обсуждений Сталин все же склонился к варианту стратегической обороны. Время постепенно шло и практически во всех деталях становились известны намерения противника.

Вследствие этого фактора оборонительно-инженерные работы русских приобретали все больший размах. Немцам предстояло преодолеть шесть укрепленных рубежей, предельно насыщенных полевыми укреплениями, укрытиями, противотанковыми препятствиями. Подступы к каждой оборонительной полосе были прикрыты обширными минными полями. Длина траншей и ходов сообщений достигали не одну тысячу километров. Делалось все для того, чтобы надежнее организовать оборону. Ничто не упускалось из виду. И даже если немецким войскам удалось бы пробиться через эту перенасыщенную огневыми средствами оборону, их ожидали мощные силы Степного фронта, а за ним находился еще один рубеж оборонительных сооружений на восточном берегу Дона.

В то время как велись эти работы в войсках шла непрерывная учеба и подготовка к предстоящей титанической схватке. Немцы также самым тщательным образом подготовились к сражению. Каждый метр Курского выступа был сфотографирован разведывательными самолетами, а снимки переданы войскам. Офицеры пехотных и танковых подразделений целыми днями изучали в бинокли позиции противника, рельеф местности и наносили на свои оперативные карты траншеи, укрепленные пункты, технику — все. Численностью, без малого в миллион солдат и офицеров, с 3200 танков и САУ, 10 тысячами орудий две немецкие группировки при поддержке 2500 самолетов готовились ринуться в бой. В битве на Курской дуге русским предстояло сразиться с новыми немецкими бронированными машинами, с которыми они ранее не сталкивались, средними танками «пантера» и 60-тонными «тиграми», а также исполинскими самоходными орудиями (САУ) «фердинанд», имевшими 200 мм броню.

Силы русских фронтов, Воронежского и Центрального, составляли свыше 1300 тысяч воинов, около 20 тысяч орудий и минометов, 3306 танков и САУ, а также 2650 самолетов. Позади них сосредоточился, готовый как к обороне, так и к наступлению Степной фронт, имевший почти 600 тысяч бойцов, более 9 тысяч орудий и минометов, 1640 танков и САУ. Предельно отмобилизованные обе воюющие стороны замерли в ожидании надвигавшихся больших событий.

Накануне решающего момента советскому командованию стало известно об ориентировочном времени начала немецкого наступления — 3 часа утра 5 июля. Приказ о начале операции «Цитадель» предусматривал проведение артиллерийской подготовки ровно в 2 часа 30 минут 5 июля. В течение получаса немецкие пушки и минометы должны были обрушить на русские позиции смертоносный шквал. В 3.00 должны были двинуться первые танки, сопровождаемые «гренадерами», а затем мотопехота на бронетранспортерах. Люфтваффе, с первыми лучами солнца должны были нанести бомбовый удар по передовой полосе русской обороны. План был таков, но с самого начала ему не суждено было сбыться.