Читать онлайн «Во славу Отечества». Страница 114

Как всегда весь расчет строился на внезапности в утренние часы. Лемке с огромным удовольствием забросал бы своими бомбами этот аэродром ночью, но экипаж ещё не мог хорошо ориентироваться на незнакомой местности, а Людендорф требовал оглушительного успеха, а не простой демонстрации действий.

Дирижабль сопровождало 15 «Фоккеров», которые должны были надежно прикрыть бока «Берты» от любых действий русских в этом вылете. Привыкший к хорошим ориентирам Европы экипаж дирижабля с большим трудом ориентировался на огромном пространстве российской империи, выйдя к переднему краю фронта с большой задержкой во времени.

Над аэродромом русских истребители сопровождения быстро разделились на две группы. Одна группа, набрав высоту стала барражировать над аэродромом, прикрыв цеппелин от возможных атак истребителей, другая группа продолжила прикрывать его с флангов во время бомбометания. Первой неожиданностью для немецких летчиков было наличие на аэродроме маскировки, которая серьёзно затруднила действия дирижабля. Рассчитав приблизительное расположение самолетов врага, Лемке вывел свою «Берту» на боевой курс. Лично встав у штурвала, он методично зависал над выбранными участками лётного поля, куда штурман немедленно высыпал содержимое гигантских бомбовых отсеков.

Прямые попадания сброшенных бомб на стоянки русских самолетов, подтвердило правильность курса, выбранного Лемке. Поднятые в воздух вместе с клубами взрывов останки уничтоженных самолетов были самой лучшей наградой для экипажа за всё время напряжённого полета.

Лемке с радостью отмечал, как растерянно забегали по лётному полю аэродрома жалкие человеческие фигурки. Командир «Берты» с усмешкой наблюдал за проснувшимися русскими пилотами, напрасно пытавшимися спасти свои машины, такой возможности Лемке им давать не собирался. Капитан уже понял принцип размещения вражеских самолетов и уверенно направлял свой дирижабль к новой цели.

Сброс, маленький черный клубок дыма,- и вот уже третий бомбардировщик, принесший столько мучений фельдмаршалу, разнесён в щепки. Однако, вместе с этой радостью, Лемке был вынужден отметить хорошую работу зенитчиков русского аэродрома. Вот уже несколько раз тугие пулеметные очереди хлестко ударили по бокам цеппелина, пробивая его обшивку.

От подобного звука лицо Лемке каждый раз перекашивало, но он уверенно продолжал бой.

-Что же, господа, пришла, и ваша пора вслед за вашими союзниками удивиться неуязвимости нашего дирижабля,- громко прокричал командир, сбрасывая новую порцию бомб.

- Есть!- радостно отреагировал Лемке, спустя несколько секунд, отчётливо различив в цейсовской оптике прицела, обломки очередного уничтоженного им самолёта.

- Курс 160,- приказал он второму пилоту, заметив, что лётное поле закончилось стеной леса и дирижаблю предстояло развернуться, чтобы продолжить свою результативную работу. По данным разведки на этом аэродроме базировалась эскадрилья тяжёлых бомбардировщиков численностью 10-12 машин, четыре из которых Лемке уже уничтожил, а также по две эскадрильи истребителей и разведчиков такой же численности.

Снова застучали пули зенитных пулемётов, но командира «Берты» это не сильно беспокоило, его кабина была защищена от пуль специальной броней, а гелия дирижаблю вполне хватит. Главное - выполнение задания, а через линию фронта он наверняка сумеет перелететь. Цеппелин уже неотвратимо выходил на недобитые им русские бомбардировщики, когда сквозь строй немецких бипланов и трипланов, охранявших «Берту», прорвался одиночный русский истребитель, сумевший, каким-то непостижимым образом, взлететь с дымящегося аэродрома. Проходя вдоль дирижабля, он выпустил длинную очередь из своего пулемета, что вызвало на губах Лемке саркастическую улыбку.

-Давай, давай,- снисходительно хмыкнул он,- многие до тебя это пробовали, а мы пока уничтожим ваше осиное гнездо.

Пилоты дирижабля уже вывели его на новую цель, когда этот неугомонный русский вновь возник перед кабиной. К огромному разочарованию Лемке, его не сбили немецкие пулемётчики, расположенные на верхней палубе цеппелина, и не уничтожили самолеты прикрытия. Подобно мелкой, но больно кусающейся блохе, неизвестный русский пилот выходил для новой атаки на творение доктора Тотенкопфа.

Капитан даже оторвал взгляд от прицела, глядя как стремительно бросился в атаку этот русский идиот. Лемке отчётливо видел, как выпущенная сверху пулемётная очередь пробила сначала крыло самолета, а затем и его хвост. Аэроплан сильно качнуло, и капитан ещё успел злорадно подумать:- Ну, наконец-то, отлетался! - как электрическим током пробило всё его тело от осознания того, на что решился его противник.

Убедившись, что пули не причиняют особого вреда новейшему германскому дирижаблю, ради спасения своих товарищей на земле и в пылу боевого азарта русский пилот пошёл на таран огромной махины. Время мгновенно растянулось на огромное количество миллисекунд, за которые Лемке отчётливо успел разглядеть голову в чёрном лётном шлеме с выпуклыми очками на глазах, белый шёлковый шарф на шее и застывший в полу-усмешке, полу-улыбке рот летчика, презирающего смерть.

Руки командира «Берты» ещё успели сдвинуть сектор газа на отметку «полный назад» на панели управления, когда вражеский самолёт врезался в дирижабль, чуть выше его гондолы, и раздался оглушительный треск. От полученного удара «Берта», как бы наклонилась вбок, на несколько секунд зависла в задумчивости, а затем начала медленно падать, сложившись пополам и увеличивая скорость своего падения с каждым пройденным метром.

Огромная махина рухнула невдалеке от кромки леса, над которым несколько минут назад сделала разворот. Из всего экипажа корабля в живых остались только два пулемётчика, находившихся в верхних пулеметных гнездах, и при крушении отброшенных в сторону от дирижабля. Оба они получили сотрясения и переломы, но дотошные военные корреспонденты упросили  генерала Маркова разрешить сфотографировать их на фоне поверженного небесного монстра. Поручику Наговицину, совершившему воздушный таран и ценою собственной жизни спасшему своих товарищей и технику, генерал Корнилов посмертно присвоил орден св. Георгия 3 степени.

Русские лётчики незамедлительно отметили уничтожение неуязвимого дирижабля кайзера массированным авианалётом, на следующий день 22 августа под огонь бомбардировщиков попала элитная 3 Баварская дивизия, чей эшелон направлялся из Варшавы под Белосток. Неожиданно появившиеся среди бела дня, 12 бомбардировщиков русских в сопровождении 24 истребителей, благополучно пересёкшие линию фронта, сначала повредили паровоз, после чего стали неторопливо уничтожать вагоны состава. В результате авианалёта, личный состав дивизии потерял 624 человека ранеными и 181 убитыми.

Вечером 23 августа неожиданным ударом русских бронепоездов был взят и сам Белосток. Уничтожив заслон на железнодорожных путях и погрузив на свои платформы максимальное количество пехоты, бронепоезда беспрепятственно приблизились к Белостоку и, высадив десант, взяли город штурмом под прикрытием своих пушек.

На этот раз части ландвера, усиленные прибывшим с запада пополнением, держались очень мужественно и ответным огнем даже смогли повредить один из русских бронепоездов, однако, прибытие ещё двух бронированных монстров переломило исход сражения. Прибывшие на них новые части Суздальского полка предприняли смелый обходной маневр и, пока обороняющиеся отражали атаку с фронта, смяли фланги и ворвались в город. Едва эта весть разнеслась по Белостоку, как моментально начался самовольный отход немецких войск в сторону Ломжи. От русских снарядов одинаково резво бежали, как и ландвер, так и прибывшие свежие части рейхсвера.

29 августа на южном фланге польского участка Восточного фронта был взят Люблин в результате мощного удара конного корпуса генерала Крымова. Вновь прорыв немецких позиций был осуществлен вдоль железнодорожных путей во взаимодействии с бронепоездами. Создав мощный огневой кулак, русские проломили немецкую оборону, которая из-за неразберихи в тылу, испытывала сильный артиллерийский голод. Бой на позициях длился около двух часов, немецкие части не выдержали атак противника и поспешно стали отходить в сторону Ивангорода. И здесь, впервые за все время войны, среди частей рейхсвера было зафиксирована массовая сдача солдат и офицеров в плен. За один день сдалась 21 тысяча человек, а через два дня их число достигло 34 тысяч.

Утомленные непрерывными боями немцы с облегчением складывали оружие, едва русские предлагали им сдаться. Конечно, большинство этих пленных составляли пожилые резервисты и молодые юнцы, призванные на фронт прямо со школьной скамьи, однако вместе с ними были и те, кто провел в окопах не один год, что наглядно говорило об усталости армии.