Читать онлайн «ЗЕМЛЯ ЗА ОКЕАНОМ». Страница 36

Существенное место в правилах отводилось руководству компании. Бросалось в глаза введение закрытой, тайной подачи голосов посредством баллов или шаров, в отличие от статьи об открытом голосовании устава 1798 г. Просьбы Шелиховой об избрании баллотированием директоров участниками, имеющими не менее 10 акций, причем сами избираемые должны были иметь не менее 25 акций, скрупулезно были включены в документ. В отличие от устава 1798 г. права директоров были несколько ограничены: "В разсуждении же каких-либо новых предприятий сами собою к произведению не приступают, но пригласив наличных в Иркутске участников". Одобряя эти изменения, правительство исходило из интересов новых акционеров - "благородных дворян".Особо отмечался параграф привилегий, дающий Российско-Американской компании право "пользоваться ей всем тем, что доныне в сих местах как на поверхности, так и в недрах земли было ею отыскано и впредь отыщется без всякаго со стороны других на то притязания".

Одновременно с указом от 8 июля 1799 г., даровавшим компании Высочайшее императорское покровительство и превращавшим все спорные деньги в акции, последовало повеление: "Снисходя на прошение дворянки Шелиховой, повелеваем, чтоб до совершеннолетия сына ее со стороны семейства их находился опекун или поверенный в числе четырех директоров, положенных для управления делами".

На должность опекуна Резанов прочил Булдакова. Заметим, что в 1797 г. он ходатайствовал о присвоении Шелиховой "дворянского достоинства" и приоритете ее интересов при создании новой компании. Булдакову хотя и льстила перспектива быть опекуном Шелиховых, но он воздержался от "такой чести". Николай Петрович не выдержал и написал ему в ультимативной форме. "Кому приличнее, как не Вам, быть нашим общим ходатаем и ежели Вы отзоветесь какими-нибудь невозможностями, то знайте, что и я и здесь откажусь начисто". Аргументы Резанова произвели действие. Еще бы! Этот человек был не только талантливым организатором но одновременно хитрым и изворотливым царедворцем. По всей видимости, именно он умудрился придать компании статус "под высочайшим е.и.в-ва покровительством" и сделать свои замечания по проекту правил и привилегий, полностью вошедшие в окончательный вариант*(4).

Итак, Резанов выполнил свое дело. Ему оставалось только просить Шелихову о прекращении всех ссор с иркутскими купцами, вошедшими в Соединенную американскую компанию. Но Наталья Алексеевна имела в руках все козыри и не упустила случая прижать бессильных уже компаньонов. Резанов, поздравляя Булдакова с назначением его первенствующим директором, отметил: "…уговорите матушку, чтоб она была к ним (компаньонам) милостива. Постарайтесь о выдаче им по разделу положенной суммы денег, также не забудьте и меня. Впрочем, об них более прошу, я перебьюсь как-нибудь; а им не можно. Они не правы во многом, но ей-ей извиняйте их неопытность, и что они не имели таких как мы случаев. Ты пустил братец свою долю в торги, я купил деревню, и так мы должны благодарить Бога и матушку, но они виноваты ли, что лишены сих способов".

Очевидно, что Шелиховой было выгодно оттеснить Голикова из-за неполной оплаты уставного складственного капитала. Получив реальное управление делами в свои руки, Наталия Алексеевна с помощью родственников могла удерживать отдельно крупные суммы денег, числящиеся на бумаге, и готовить выпуск акций, не торопясь с внесением средств. В случае с Голиковым эмиссия акций не была им завизирована (по уставу Соединенной американской компании он должен был это сделать одновременно с собранием акционеров или советом директоров), и ему пришлось покупать акции, по сути, у своей же компании.

Голиков в многочисленных прошениях сначала Павлу I, а затем Александру I пытался доказать, что количество акций, которыми он владел, должно быть по крайней мере в два раза больше. Ни Коммерц-коллегия, ни Правительствующий сенат, ни тем более Главное правление Российско-американской компании не смогли дать убедительных ответов на вопросы о том, почему капитал, внесенный Голиковым, вместо 200 тыс. руб. стал 100 тыс., при этом Полевому было выделено 24 тыс. руб., вопреки соглашению от 18 июля 1797г.*(5)

В какие комбинации вступали капиталы Шелиховых, видимо, знали только они. Сначала сам Григорий Иванович, а после смерти Шелихова, его родственники, распоряжаясь капиталом компании по собственному усмотрению, сосредоточили в своих руках значительные денежные средства.

Ван-Майеры благополучно избежали больших убытков. Все акции были записаны на Якоба- уже Российского подданного, а доплаты покрыты его долей в "Океанской компании". Мыльниковым пришлось хуже. Попытку выйти из создавшегося положения с меньшими потерями они предприняли сразу же после образования РАК. Еще летом 1799 г. они настойчиво предлагали Шелиховой не на бумаге, а реально внести в общий капитал требуемые деньги. В связи с быстротой подписания всех документов, в которых было заинтересовано семейство Шелиховых, финансовые вопросы были отодвинуты, но не решены, что привело к осложнению во взаимоотношениях между Шелиховыми и Мыльниковыми

Мыльниковы, видя безнаказанность, с которой Шелиховы совершали финансовые авантюры, в конце 1799 - начале 1800 г. также решились на махинации, чтобы как-то сохранить свои капиталы. Сначала они составили "ложный инвентариум" за 1799 г. В отличие от баланса Шелиховых предыдущего года, ошибки и "утайки" мог обнаружить лишь человек, знавший не только бухгалтерию, но и посвященный в тонкости всех торгово-промысловых операций. Этим человеком оказался не кто иной, как Булдаков. Летом 1800 г. он написал Резанову подробное письмо. В нем на многих страницах расписывались вопиющие финансовые махинации, суть которых заключалась в значительной переоценке активов компании, по мнению Булдакова, со стороны Мыльниковых, которые в довершение всего продали большое количество акций по цене значительна ниже "выведенной в инвентариуме". В октябре 1800 г. Резанов послал об этом секретное донесение генерал-прокурору Правительствующего сената Петру Христофоровичу Обольянинову. Решение возникших в компании проблем Резанов видел в раздроблении акций при номинале в 500 руб., а также в переводе главной конторы из Иркутска в столицу. Эти просьбы Резанова спустя некоторое время были удовлетворены.*(6)

1*Глава написана по материалам работы Н.Н.Болховитинова "Экономические аспекты развития РАК". Поэтому она несколько перегружена техническими деталями.

2*К примеру складственный капитал в начале 1797 г. состоял из 1600 тыс. руб.; при этом 18 июня 1798 г. Голикову выделено 38 валовых паев на сумму 76 тыс. руб. Поэтому складственный капитал при стоимости акций в 1 тыс. руб. равнялся 1524 тыс. руб. На первый взгляд нет никаких неточностей и "утаек". Но так ли это? По меньшей мере сомнителен тот факт, что в 1797 г. уставный капитал был в размере 1600 тыс. руб. Указание на то, что стоимость акции к началу 1797 г. равнялась тысяче рублей, являлось либо намеренной дезинформацией, либо опиской или опечаткой. Известно, что тогда никакого акционерного капитала среди торгово-промысловых компаний в Сибири не существовало. Очевидно, "игра" с датами была рассчитана на непосвященного человека. Им мог оказаться как человек, от которого зависело окончательное утверждение "акта соединения", так и новичок, не знакомый с "кухней" мехового промысла и торговли. Принимая во внимание то, что название Соединенной американской компании было утверждено в 1798 г., исходные данные о соотношении кредитного и уставного капитала относятся к концу 1798 -началу 1799 г. Из "выписки о складственном капитале Соединенной американской компании" видно, что из суммы в 1524 тыс. руб. на 222 тыс. 46 руб. были выданы векселя. Другими словами, из соотношения складственного и кредитного капитала, при 1524 тыс. руб. складственного, кредитный капитал составлял 15,3%; при 1600 тыс. руб. - 13,8%. Складственный капитал мог рассматриваться в балансе как в 1600 тыс. руб., так и в 1225 тыс. 954 руб. Не случайно И.Л. Голиков в конце 1798 г. писал: "Складственный свой капитал четыреста тысяч рублей, который надлежало им прежде всего во основание нашей компании в контору внести и выполнить оный к генварю месяцу нынешнего 1798 г., но они и поныне не более половины того внесли, а без выполнения онаго настоящее установление компании, исправное течение дел ее быть не может". К этому заключению можно добавить то, что, согласно акту, провозглашалась возможность проверять отчеты компании всем участникам, правда, с одной маленькой, но важной оговоркой: "…обревизовывать дела и производства главной конторы в июне, июле, августе месяце, яко свободных от компанейских отправлений". Хотя на эти месяцы так же, если не в большей степени, приходились эти самые отправления. Смысл, видимо, заключался в том, что ревизию предлагалось проводить именно в середине года, когда баланс предыдущего только рассматривался и у бухгалтера за полгода появлялась реальная возможность откорректировать его еще раз. Есть точка зрения, что в учредительном капитале наследникам Г.И. Шелихова принадлежало 478 тыс. руб. Между тем эта сумма могла быть только при отсутствии у А.Е. Полевого и Н.А. Шелиховой взятых векселей, тем более что процент участия тех или иных лиц в уставном капитале мог иметь несколько вариантов. Люди, имевшие непосредственное отношение к составлению баланса и показывающие его лишь в середине года, могли по собственному усмотрению трактовать соотношение капитала Голикова и близких ему людей с Шелиховыми в отношении, например, 12,5% к 41,5% в пользу Шелиховых или 28,7% к 26,8% в пользу Голиковых. В статьях устава Соединенной американской компании было сказано, что "…доколе не выплатятся все векселя, данные по договорам тем, оною компаниею господину Голикову и госпоже Шелиховой, дотоле никому из компаньонов прибылей и барышей и доходов от общего капитала Соединенной американской компании не требовать и не брать". Речь шла об общем капитале компании, ограждающем Шелиховых и Голикова от нежелательных разбирательств со стороны купцов, не вошедших в число подписавших акт Соединенной американской компании. Но внутри компании присутствовали и смешанные формы разделения капитала - складственный и кредитный. Складственные деньги не могли изыматься ни при каких условиях. Зато выданные согласно указанному выше уставу векселя Шелиховой и Голикову и выделенные 76 тыс. руб. (38 валовых паев Голикову) могли пересматривать уже сами купцы, тем более что расстановка сил позволяла им это сделать. Любопытны условия, по которым предполагалось производить распродажу акций. Параграф четвертый разъяснял, что со времени принятия устава 1798 г. из колоний пришли суда с богатым грузом (насколько богатым, не указывалось). Будто бы за счет этого груза и неких успехов в торговле произошло "приращение капитала". Поэтому стоимость акций якобы должна была возрасти. После определения ее точной цены, вычисленной путем деления активов компании на 1448 акции (о пассивах почему-то не говорилось, будто и вычитать их вовсе не надо, как услужливо подсказывала в "мемориале" Н.А. Шелихова), только тогда, "не медля ни мало принимать как желание, так и капиталы" для покупки дополнительно 1000 акций. Выведенную сумму покупателям предлагалось заплатить в течение пяти месяцев со дня публикации и первой котировки акций наличными деньгами в Иркутске или в других российских городах, а с согласия директоров компании - "товарами, судами, заведениями всякого рода и другим имуществом". Предвиделось, что желающих на подобных условиях платить огромные деньги за акции, стоимость которых к тому же рассчитывалась как-то странно, найти будет очень трудно. Как следствие - параграф пятый предусматривал котировку и попытку продажи акций через два года: "Сие продолжать до тех пор, пока все остальные от 1000 акций распроданы будут". Торжественно провозглашалось, что в течение действия срока привилегий "более же прибавочных акций не умножать". Увы, данное утверждение оказалось чисто риторическим, и вскоре количество акций было многократно увеличено. Сами по себе надежды на то, что в России удалось бы в конечном итоге найти покупателей при очень высокой стоимости акций и их по сути произвольной котировке, были чрезмерно оптимистичны. Ответ на вопрос: "Почему же все-таки предполагалось выпустить столько дополнительных акций?" - содержался также в параграфе седьмом об условиях вступления в компанию лиц, занятых промыслом пушнины в районах предполагаемой монополии. Оказывается, составители правил рассчитывали, что существенную часть прибавочных акций раскупят купцы-промысловики, не присоединившиеся к акту 1798 г. Из этого же параграфа следовало, что иностранцы и российские подданные, не выразившие желания присоединиться, могли производить промысел вплоть до возвращения судов. Правила подтверждали третий параграф устава 1798 г. - о невозможности изымать капитал ни при каких условиях; вводили новый параграф об ответственности лиц, нарушивших положение о запрете вступления в компанию иностранцев.