Читать онлайн «ЗЕМЛЯ ЗА ОКЕАНОМ». Страница 342

13* Выросший в гарнизонах В.С.Печерин хорошо знал, что доносы в армейской среде вещь очень редкая. В данном случае он имел в виду донос лейтенанта 2-го драгунского полка А.К.Морозова на старшего унтер-офицера 3-го эскадрона 1-го драгунского полка В.Прошина, в котором унтер обвинялся чуть ли не в шпионаже. Донос дошёл до генерал-губернатора, но Путятин не дал ему хода, а лейтенанта вскорости отправил в Россию.

Скорее всего причиной доноса стала примитивная зависть. Хорошо разбогатевший на золотой лихорадке унтер-офицер увлекался коллекционированием оружия. Например у него были все производившиеся до 1860г. револьверы. Розничная стоимость каждого из них превосходила жалованье лейтенанта. Раздражало Морозова также то, что "нижние чины пошивают себе мундиры из самолучшего английского сукна по 7 руб. аршин, которого даже в гвардейских полках не положено". Главным доводом доносителя было наличие у Прошина "секретного прусского казнозарядного штуцера, коих в Российской Империи и прочих странах нет вотче, а есть лиш самые общие описания оного". Легко было доказать, что Прошин приобрёл прусскую, 15,44-мм игольчатую винтовку системы Дрейзе на совершенно законных основаниях. В 1855г. (во время войны!) 50 единиц этого оружия были закуплены приказчиком РАК на Парижской всемирной выставке.

14* Комиссаровская гимназия в Киеве, где В.С.Печерин учился с 1822г.

Жителям бывшего СССР может показаться невероятным, но, большинство историков и экономистов Рус-Ам отмечают несомненное сходство между социально-экономическим развитием столь, казалось бы, несоответствующих единиц исторического процесса, как Русская Америка и Советский Союз. И многие явления экономической и социальной сферы Рус-Ам имели впоследствии явные аналогии в советском обществе. Впервые это совпадение отметил проф. Московского университета А.В. Гринёв.

Некоторые советские ученые если и догадывались об определенных аналогиях социально-экономических процессов, происходивших в Русской Америке и СССР, вынуждены были молчать по вполне понятным соображениям: глубокий анализ этой темы мог самым печальным образом отразиться на их научной карьере. И действительно, в этом случае само собой напрашивался вывод, что либо еще в XIX в. в Русской Америке уже существовал "социализм" (что было очевидным нонсенсом), либо в самом СССР никакого социализма не было и в помине. (2)*

Теория Гринёва исходит из того, что "Россия XVIII - XIX вв. была, на наш взгляд, не феодальным государством, как это традиционно принято считать в советской историографии, а политарным, с наличием, правда, двух социально-экономических подукладов - феодального и постепенно набиравшего силу капиталистического. Для политарного строя характерна верховная частная собственность государства на основные средства производства и личность непосредственного производителя. Именно этот строй и был воспроизведен в российских колониях в Новом Свете, хотя, разумеется, он имел ярко выраженную специфику.

Как же возник политаризм в Русской Америке и Советском Союзе? Здесь можно говорить о сходной тенденции постепенного перерастания капиталистических отношений в политарные при активном воздействии со стороны государства. Правда, если для начального периода Русской Америки были присущи раннекапиталистические тенденции, то для России начала ХХ в. - отношения зрелого монополистического капитализма (в индустриальном секторе экономики). Тем не менее, итог был общим: конечная победа политаризма и в Русской Америке и в СССР…

Особая роль государства подчеркивалась во многих документах, связанных с ранними торгово-промысловыми экспедициями на Алеутские острова и Аляску. Например, в рапорте морехода Ивана Коровина, отправившегося в 1762 г. на Алеутские острова на судне иркутского купца Никифора Трапезникова, говорилось, что этот поход был необходим "… для распространения Российской ея императорскаго величества империи и уповаемой государственной пользы к приращению ея императорскаго величества интереса, к приведению в подданство под высоко самодержавную ея императорскаго величества руку живущаго на сысканных морских островах неясашнаго народа в ясашный платеж, а особливо и ко изысканию некоторых полезно подобных к государству прибытков". Конечно, в действительности главной целью любой купеческой экспедиции была добыча ценной пушнины. Но в официальных бумагах надо было продекларировать как первоочередную более благородную задачу "радения" об интересах государства, которые в России всегда стояли выше частных. В поисках новых земель, правда, были заинтересованы и сами промышленники и купцы: оскудение пушных ресурсов на местах прежней интенсивной добычи заставляло их искать новые промысловые угодья, а вступление в контакт с новыми народами открывало перед ними неплохие торговые перспективы. И здесь интересы купцов, промышленников и государства объективно совпадали. Империя получала ясак с туземцев и пошлины от развития промысла и торговли на тихоокеанских островах, которые посредством частных усилий и капиталов присоединялись к российскому скипетру. Поэтому наиболее удачливые предприниматели получали субсидии из казны для организации новых "вояжей" и даже награждались золотыми медалями…

Да и сама РАК явилась результатом как естественной капиталистической тенденции к монополии (следствие конкурентной борьбы, концентрации капитала), так и объединительной деятельности государственной власти, а потому представляла собой своеобразный институированный симбиоз интересов отечественных предпринимателей и бюрократии. Хотя формально компания являлась частной коммерческой организацией, реально она представляла собой своеобразное ответвление государственного аппарата. Причем по мере существования РАК процесс ее "огосударствления" постоянно нарастал, достигнув апогея к началу 1840-х гг., что нашло свое отражение в Уставе компании, принятом в 1844 г. В нем прямо говорилось, что люди, "кои принадлежат к сословиям, имеющим право вступить в службу, состоя на службе компании, считаются в действительной государственной службе и пользуются правом производства в чины и ношения мундира министерства финансов". На самого же министра финансов был возложен "бдительный надзор" за деятельностью компании как в колониях, так и в метрополии. Да и само руководство РАК прекрасно отдавало себе отчет в своей подлинной функции. "Действия Компании, - говорилось в ее документах, - тесно сопряжены с пользами Государства и что по сей единой уже причине служение Компании есть служение Отечеству". Более того, сам император, члены семьи и ряд высших сановников вступили в число акционеров РАК. Покупка акций Компании рассматривалась как патриотический акт и общественный долг.

Конечно, было бы упрощением представлять РАК в виде простого инструмента государственной власти. Во-первых, компания имела собственную, формально независимую от казны экономическую основу - движимое и недвижимое имущество и финансовые средства. Правда, эта собственность носила подчиненный характер по отношению к государственной, а сама компания выступала в роли временного арендатора территорий а, фактически, и населения Русской Америки по милости все того же государства. Во-вторых, как и любые другие организации, ведомства и министерства империи (позднее СССР), РАК имела свои собственные интересы и устремления, которые далеко не всегда совпадали со взглядами правительства или потребностями общества. Порой противоречия проявлялись достаточно явно, например, по поводу условий конвенций, заключенных властями с СШ и Великобританией в 1824 - 1825 гг., в результате которых права и привилегии РАК были значительно ущемлены. Руководство компании пыталось протестовать, что, однако, не имело успеха. И неудивительно, разрешались подобные вопросы, как обычно в России, волевым решением высших инстанций, стоявших на страже общегосударственных интересов. А РАК, хотя и была формально отделена от государства, вынуждена была послушно следовать всем распоряжениям правительства, даже не пытаясь оспаривать его решения в судебном порядке - императорскую Россию при всем желании невозможно было причислить к правовым государствам.

Как в свое время естественное экономическое развитие раннекапиталистических отношений в Русской Америке привело к созданию монополии в виде Российско-Американской компании и ее сращиванию с государственными структурами, так позднее развитие капитализма в самой пореформенной России привело к установлению государственно-монополистического строя, окончательно трансформировавшегося в политаризм после "революции" в Ноябре 1917 г.(3)* В немалой степени этому процессу способствовала Первая Мировая война. В ходе ее правительство начало отказываться от рыночных отношений и экономических свобод, проводить вызванную военными нуждами мобилизацию промышленности, вводить фиксированные таксы и твердые цены, предоставлять монополии, нормировать потребление. Активно действовали военно-промышленные комитеты, которые ознаменовали собой сращивание отечественных монополий с государством. В этот период резко усилилось государственное распределение, вводилась трудовая повинность, началось регулирование основы экономики страны - сельскохозяйственного производства, возникла продразверстка. Таким образом, в России сложились объективная экономическая база политаризма. Этот процесс получил логическое завершение в Ноябре 1917 г., когда после большевистского переворота вся собственность (включая землю) была объявлена "общенародной", фактически поступив в государственную монополию, а сам политаризм под маркой "социализма" обрел политическую власть.