Читать онлайн «ЗЕМЛЯ ЗА ОКЕАНОМ». Страница 230

Утешало лишь то, что индейцам досталось много больше. Наше укрепление превратилось в могильный курган. Местами трупы лежали сплошь, устилая землю своеобразным ковром… деревья, за которыми во время боя прятались индейцы, были просто изрыты пулями и картечью…

Около полудня часовой сообщил о приближении парламентера. Им оказался вождь Канаскит, шедший в одиночестве со знаком мира - пучком белых перьев насаженной на палку. Мне, также в одиночестве, пришлось выйти ему навстречу, ведь зайдя за редут Канаскит тут же увидит нашу малочисленность и бессилие.

Вождь приветствовал меня по русски, а выслушав ответное приветствие перешел на чинук. Красноречиво повосхищавшись некоторое время мужеством драгунов Канаскит напомнил мне, что христианский долг запрещает издеваться над мертвыми телами, снимая с них скальпы и просил разрешить достойно похоронить павших воинов. Себя вождь предлагал в качестве заложника-аманата.

Я слышал истории о том, как приказчики Компании, после победы над индейцами, с выгодой продавали скальпы убитых врагов их родственникам. Но знал также и об отрицательном отношении к такому обычаю правителя (Этолина) и епископа (Вениаминова). Ответ мой звучал так:

- Великий вождь Канаскит прав в том, что христианская вера запрещает издеваться над мертвыми телами, даже если это тела смертельных врагов. И тем более над телами таких достойных врагов, как кликитаты. Кроме того мужество и воинское искуство драгун всем известно и не нуждаются в подтверждении скальпами. Пусть за ними охотятся молодые и ничем не прославившиеся воины. Достоинство воина определяется мужеством его врагов. Поэтому я благодарю вождя Канаскита и принимаю его предложение. Но собирать тела на поле боя дело женщин, вот пусть они этим и займутся. А вождь Канаскит останется у нас не до погребения последнего из павших вчера воинов, а до конца переговоров. Доказав друг другу свое мужество, не стоит ли проявить мудрость?

Эту речь я признес на одном дыхании, шатаясь от потери крови и лишь усилием воли не дозволяя себе потерять сознание. Притом говорить пришлось на чужом языке. Кроме "Здравствуй" Канаскит не знал по русски ни слова.

Переговоров о мире я потребовал потому, что не мог потом отпустить заложника, узнавшего наши истинные силы. Но Канаскит на минуту задумался, а затем степенно кивнул."

Убеждённость поручика Колесникова в его дипломатических талантах не слишком верна. В сражении участвовало не 2000, а 700 воинов кликитат, почти все боеспособные мужчины племени. На их вооружении было около 200 ружей при нехватке боеприпасов. Так что, расстреляв за день весь запас пороха, в ночную атаку индейцы шли уже без огнестрельного оружия. Почти половина воинов кликлтат полегла перед бруствером, а большинство оставшихся были ранены. Для Канаскита мир был необходим куда больше, чем засевшим в укреплении драгунам.

Тем эпическим сражением практически и закончилась война. Якима, лишившись союзника и обложенные многочисленными отрядами милиции, чероки не вступая в бой, вместе с семьями отошли в горы, откуда и отправили в Ново-Архангельск парламентёров.

Нехватка продовольствия сделала их сговорчивыми. Да и требования правителя были приемлимы. Признать за чероки переданные им земли и уступить Компании ещё 50 тыс десятин. За жизнь совсем немного.

Подобная мягкость, учитывая значительные потери 4-го эскадрона, объясняется не столько личными качествами Этолина, сколько политической необходимостью. Якима оказались близкими родичами палус, наиболее перспективными союзниками Компании. Фактически палус были ответвлением якима.

Пока в Ново-Архангельске шли мирные переговоры, закончилась, причём самым необычным образом, война на севере, в заливе Пьюджен.

"Вождь снокуалми Малкнубуус и вождь нискуалли Лихалюквал решили разрушить деревню осыпающих солью*(8) которые отняли их торговлю. Поход они назначили к началу Праздника Восьми огней (Ханука) потому, что знали, что евреи будут праздновать 7 дней.

В тот поход вышло 8 яку(боевых каноэ) в которых было 200 воинов. 6 яку спрятали, а в 2-х Малкнубуус и Лихалюквал с 70 воинами отправились в Сиэтл. Вожди объявили что пришли торговать с евреями, как уже делали не раз, и те приняли их радушно. Воины расположились на берегу, а для вождей с их подмышечными дали целый дом. Вокруг Сиэтла был забор высотой в 2 роста и Малкнубуус с Лихалюквалом хотели ночью открыть ворота, чтобы их воины смогли войти.

Но один из рабов Лихалюквала бежал к Сиэльту, вождю дувамиш, на землях которых был построен Сиэтл. О Сиэльте шла молва, что он человек очень добрый и щедрый. К нему приходили рабы с которыми плохо обращались и просили купить их у жестоких хозяев и Сиэльт их выкупал. У него было 6 рабов.

Раб рассказал Сиэльту о походе Лихалюквала. Сиэльт собрал 100 воинов и вечером отправился в Сиэтл будто на потлач. Там он рассказал начальникам евреев, что их гости вовсе не купцы, а "касатки"(пираты, охотники за рабами) и объяснил, как надо поступить, чтобы победить без большой войны.

Начальники евреев вместе с Сиэльтом пришли к Малкнубуусу и Лихалюквалу и сказали им:

- Мы хотели послать ножи самым знатным вождям на будущий год.*(9) Но 3 самых знатных вождя собрались у нас сами перед самым большим нашим праздником. Поэтому потлач начнется через день, в первый день Праздника огней и закончится в последний день Праздника огней.

За оставшиеся до потлача ночь и 2 дня евреи успели подготовиться. Отправили в Новороссийск бот за подарками, а Сиэльт прислал им много еды. О том потлаче долго еще говорили.

Вечером первого дня Праздника огней на горе за Сиэтлом евреи поставили 2 бочки полные ворвани и влили туда по ведру самой крепкой водки. Потом запели песню и перед самым заходом солнца подожгли.

Всю ночь в Сиэтле плясали и пели. Еда и ром не кончались. Когда вождям подносили жир или ягоды в сале, или рыбу всегда роняли что-то на их одежды. И когда днем вожди проснулись огорченные начальники евреев пришли к ним и сказали:

- Наши люди так неловки, что испортили красивые одежды гостей. Как нам пережить такой позор? Оденьте новые одежды чтобы нам не умереть от позора.

И тут же принесли новые и красивые одежды для Сиэльта, Малкнубууса и Лихалюквала и были они сшиты за утро. Евреи быстро орудовали иглой. А в одежды были завернуты по большой тинна-ятхи с орлами*(10) Отказаться от подарков вожди не могли потому, что их старые одежды были покрыты жиром и салом.

Вечером зажгли 3 бочки ворвани и снова плясали и пели всю ночь, а днем подарили вождям новые одежды с медью. Так продолжалось 8 дней. А на девятый день, когда вожди получили восьмые одежды и тинна-ятхи, все воины, что пришли с ними, а было их 170, тоже получили по новой одежде и по четертной тинна-ятхи с орлами хотя это был потлач вождей. Так Сиэльт победил в той войне, а Малкнубуус и Лихалюквал ушли посрамленные.

Так случился первый Великий потлач Восьми огней и с тех пор 2 начальника евреев Сиэтла носят имена Поллас(Устроитель пира) и Пайол(Даритель меди)"

Чтобы понять, как можно победить в войне, пируя целую неделю, нужно понять феномен потлача.

Хотя американцы Северо-Запада давно уж вошли в систему мировой экономики, до сих пор, ни одна из крупных передач имущества, производимых здесь постоянно, не существуют иначе, как в торжественных формах потлача. Здесь говорится не о биржевых сделках, а о недвижимости, судах, приданом и т.д. Разумеется сейчас это просто торжественное застолье с раздачей подарков. И ни один хайда, селиш, цимшиан, повышенный в должности или избранный на какой либо пост не сочтёт своё назначение легитимным, пока не устроит по этому случаю потлач. "Тот, кому предстоит стать самым богатым и знатным, должен быть самым безумным расточителем."

Насколько значительнее было понятие потлач 150 лет назад.

"Он гораздо больше, чем юридический феномен. Он является религиозным и мифологическим, поскольку вожди, участвующие в нем и представляющие его, олицетворяют в потлаче предков и богов, имена которых они носят, танцы которых они исполняют и во власти чьих духов они находятся.

Кроме того потлач - это война. Он даже носит у тлинкитов название "танец войны". Точно так же как на войне, можно овладеть масками, именами и привилегиями убитых обладателей, в войне собственностей убивают собственность: либо свою, чтобы другие ею не обладали, либо собственность других, отдавая им имущество, которое они будут обязаны вернуть или не смогут вернуть.

Политический статус и ранги разного рода достигаются "войной имуществ" так же, как и просто войной. Но все рассматривается так, как если бы это была только "борьба богатств". В ряде случаев их даже не дарят и возмещают, а просто разрушают, не стремясь создавать даже видимость желания получить что-либо обратно. Бывало сжигали дома со всем имуществом, чтобы подавить, унизить соперника. Таким образом обеспечивают продвижение по социальной лестнице не только самого себя, но также и своей семьи. Такова, стало быть, правовая и экономическая система, в которой тратятся и перемещаются значительные богатства. Если угодно, можно назвать эти перемещения обменом или даже коммерцией, продажей, но это коммерция благородная, проникнутая этикетом и великодушием. Во всяком случае, когда она осуществляется в другом духе, с целью непосредственного получения прибыль, она становится объектом подчеркнутого презрения.