Читать онлайн «ЗЕМЛЯ ЗА ОКЕАНОМ». Страница 218

О, Великий Дух,

чей голос я слышу в ветрах

И чье дыхание дает жизнь каждому,

Услышь меня.

Я прихожу к тебе

как один из многих твоих детей,

Я слаб… Я мал…

Мне нужна твоя мудрость и сила.

Дай мне идти окруженным красотой

И сделай так, чтобы мои глаза

Всегда видели красный и пурпурный закат.

Сделай так, чтобы мои руки

уважали все, сотворенное тобой.

И сделай мой слух острым,

чтобы я мог слышать твой голос.

Сделай меня мудрым, чтобы я мог понять,

То, чему ты научил мой народ,

И чтобы мог выучить твои уроки,

скрытые в каждом листе и каждом камне.

Я прошу мудрость и силу

Не для того чтобы превзойти своих братьев,

но чтобы победить

Своего злейшего врага - себя самого.

Сделай меня всегда готовым предстать перед тобой

С чистыми руками и прямым взором.

Чтобы когда жизнь угаснет, как угасает закат,

Мой дух мог прийти к тебе без стыда.

24* В настоящее время к салишской семье относят свыше 20 языков племён, проживающих на территории Рус-Ам.

25* "Вам желательно знать, каково мы живем с колошами. Хорошо и согласно. Потому что я человек, хотя и не без глупостей, однако ж и не так глуп, чтоб не научиться жить с людьми всякого характера. Уступчивость и молчание с терпением всегда суть вернейшее средство жить согласно с человеком и весьма странного характера. Будучи в Стахине совершал я литургию при местном редуте, о чем заранее оповестил колошей, живущих вокруг. Часовни не было, поэтому священнодействие происходило на открытом огражденном месте, не в крепости. Народу собралось множество. Своим удивительным уважением и благопристойностью колоши поразили меня и заставили уважать их самих: никто не шумел, даже дети, хотя служба продолжалась более часа. Когда крещенные в тот день колоши вместе с русскими пошли к первому причащению, их соплеменники проявили к ним особое внимание… Во время иной службы колоша, идучи к месту священнодействия, курил трубку; и хотя это было еще далеко, но другие колоши, бывшие на месте, тотчас начали махать ему, и тот сейчас перестал. В другое время я на кладбище отправлял обряд погребения, где также весьма много собралось колошей, несмотря на дождь, и в это время двое колошей, находившихся в лесу в дальнем от нас расстоянии, начали петь свои песни, и тоэн тотчас послал сказать им, чтобы они перестали, и те перестали."

26* Все детали этих часов были сделаны в американских мастерских. В 1908г. они окончательно остановились, т.к. из-за низкого качества материала их детали пришли в негодность. В последующие десятилетия часы несколко раз пытались чинить. Каждый раз заканчивалось тем, что мастера заявляли о невозможности починки без полной замены механизма. В думе г.Баранов (быв. Михайловский редут) регулярно поднимался волрос о покупке новых часов, но обыватели вставали на защиту городской достопримечательности. Наконец в 1974г. "Общество по восстановлению часов", используя самые современные технологии смогли восстановить пришедшие в негодность детали. С тех пор 1-е воскресенье августа считается городским праздником "День часов" и отмечается карнавалом.

27* Первым трудом о.Иоанна увидевшим свет стал "Алеутский букварь. Унангамъ асмука" (М., 1836) для обучения алеутов грамоте на их языке. В 1839г. в Москве были напечатаны Катехизис и Евангелия на алеутском языке, Колошенская грамматика" и "Указание пути в Царствие Небесное" - очень просто написанная книга, предназначенная автором для объяснения основных христианских истин. Она снискала особую похвалу Синода и была признана полезной не только алеутам, но и русским. Выдержала в общей сложности 84 издания на русском и иных славянских языках (17 изданий), многих неславянских языках народов Российской империи и практически всех языках американских. Составленные по поручению Святейшего Синода "Наставления священнику, назначаемому для обращения иноверных и руководствования обращенных в христианскую веру" (СПб., 1840) стало каноническим руководством для миссионеров.

Широкий русский читатель познакомился с научными трудами миссионера через публикации его работы "Мифологические предания и суеверия американских народов обитающих на реке Орегон и колошей, обитающих на северо-западном берегу Америки" в журнале "Сын Отечества" (1838) и в "Журнале Министерства Внутренних дел" (1839, 1840), а также через "Записки об Атхинских алеутах и колошах , вышедшие отдельным изданием" (СПб., 1840)

Этнографические наблюдения, антропологические, географические и метеорологические описания сделанные в период пребывания на Алеутских островах были собраны в трехтомный труд "Записки об островах Уналашинского отдела" (СПб., 1840), являющийся первой монографией, посвященной алеутам и тлинкитам.

В 1846г. в Санкт-Петербурге были изданы новые труды: "Замечания о колошенском и кадьякском языках и отчасти о прочих российско-американских языков с присовокуплением Российско-колошенского, Российско-палуского, Российско-нимипского и Российско-селишского словаря" и "Опыт грамматики алеутско- лисьевского языка", который в 1944 г. был переиздан под названием "Элементы алеутской грамматики".

Активная церковная деятельность оставляла все меньше возможностей для занятий наукой, однако свт. Иннокентий не прекращал своих этнографических и лингвистических исследований. Его заботы направляются на просвещение американцев путем проповеди на их собственных наречиях. Святитель активно способствовал изучению семинаристами американских языков. При Новороссийской семинарии сложилась своя лингвистическая школа, что привело к подготовке собственной письменности и литературы у многих народов, ранее их не имевших.

Таким образом, вся научная деятельность святителя Иннокентия является выдающимся явлением в научной жизни России середины XIX века. Незадолго до смерти он был избран почетным членом Московского университета и этнографического отдела общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, а в 1869 - Почетным членом Императорского Русского Географического общества.

По мнению академика А.П.Окладникова "ни забота об охране среды, ни ботанические эксперименты не принесли Вениаминову такой широкой, поистине мировой известности, как его труды в области этнографии, лингвистики и фольклора. Они нашли поддержку и получили восторженную оценку современников. Значение трудов Вениаминова заключалось в том, что он помогал ученым выйти за круг привычных представлений, основанных на изучении норм и законов языков. Исследования его открыли дверь в огромный непознанный мир языков Американского континента. И в этом заключалась их непреходящая ценность."

Многочисленные труды, путевые записи, рапорты, письма и другие материалы св. Иннокентия были собраны и изданы его биографом И.Барсуковым в Московской Синодальной типографии в 1883-1901гг. в 10-ти книгах "Творения Иннокентия, Митрополита Московского".

Когда на заседании Главного Правления, проходящем 19 сентября 1838г. Николай Иванович Кусов огласил вопрос о выборе преемника Купреянова на посту правителя колоний, все директора сознавали, что голосование это лишь вопрос процедуры и лучшей кандидатуры чем капитан 3-го ранга Адольф Карлович (Арвид Адольф) Этолин им не найти.

Происходя из небогатой семьи финских шведов он, ради двойного жалования, сразу после окончания Морского корпуса в 1817г. ушёл в Америку "вольным мореходом" на шлюпе "Камчатка" под командой капитан-лейтенанта Головнина где и остался в службе РАК, застав ещё легендарного Баранова. Занимался разведкой, исследованиями, съёмкой побережья. Командовал ботом "Баранов" и бригом "Байкал". А когда закончился предусмотренный контрактом семилетний срок, в августе 1825г., штурманом фрегата "Крейсер" вернулся в Кронштадт с отличными характеристиками. "В питие умерен. Отличается рвением. Подчиненные его, видя что он работает более их, исполняют самую тяжкую работу без ропота и с уверенностию, что следует им или в чем можно сделать облегчение, командиром не будет забыто."

Но видно не задалась у него жизнь в метрополии. В марте 1826г. Этолин вновь поступил в службу РАК и выехал через Сибирь в Охотск, а оттуда на компанейском бриге "Охотск" в сентябре прибыл в Новороссийск.

Мы до сих пор не знаем причины столь спешного отъезда. Адольф Карлович был скуп на слова и на письма и не оставил мемуаров. Бытует предположение, что он опасался ареста в связи с декабрьскими сообытиями, но имя его в следственных документах не появлялось. Да и не отпустил бы император в Америку никого, хоть самым краешком в те события замешанного. Примером тому судьба Завалишина и Лутковского.

Скорее всего молодого офицера, привыкшего за 7 лет к независимости, отвращал дух плотно затянутого в мундир Санкт-Петербурга. Намёк на это можно найти в письме брату. "Надобно признаться, что служба моя хлопотлива и требует значительной отваги. Неопытный офицер, отдаленный тысячами миль от преподавателей, чьим советом могу воспользоваться, должен придумывать и производить самые необычные действия и находить решения задачь нерешаемых. В военном флоте менее хлопот и ответа, зато менее и видны служащие, особливо в моих чинах… Прожектер и исполнитель соединены в лице моем, я мало подчинен начальству и получив задания пользуюсь большой свободой в выборе пути исполнения."*(1)