Читать онлайн «ЗЕМЛЯ ЗА ОКЕАНОМ». Страница 180

Главный правитель принял соломоново решение и в начале 1831г. постановил, что отныне свободная торговля жителей крепостей и поселений с индейцами запрещалась, а в каждом поселении и крепости всем должен был ведать особый приказчик (без жалования). Им вменялось ежедневно выменивать продукты в лавке на специально огороженном рынке. Сдавать всё чиновникам и служащим Компании должно было по таксе, по которой, например, яман, в зависимости от размера, стоил 5-12 руб.; палтус 1,5-3 руб.; гусь или лебедь 1,25 руб.; утка, пара куропаток или ишкат мамаев*(5) - 75 коп.; а ведро брусники - 2 руб.

Сохранился отчёт "провизийного приказчика" в Новороссийске Гершона Мошке за 1832г. Он сдал компанейским чиновникам продуктов на 15934руб. 36 коп.

137 яманов;

388 ног яманьих

4376 п. палтусины

932 гусей и лебедей

1215 уток

868 тетерок и куропаток

10113 рыб трески

2118 окуней и камбалы

101132 сельдей и корюшки

445 ишкатов малины

483 дюж. раков

24 п. 26 ф. сала яманьего

73 1\4 ведер брусники

396 пучков зелени разной

Не смотря на столь незначительные обороты эта торговля имеет огромное значение, так как является, хоть и с некоторыми ограничениями, первым случаем официального разрешения российским подданным в Русской Америке заниматься коммерцией вне Компании.

Разумеется еврейские торговцы почти сразу перестали дожидаться, когда индейцы принесут в лавку продукты, и сами стали разъезжать по деревням и стойбищам. Как ранее на Украине и Белорусии они скупали продукты в сезон, в межсезонье давали компанейские товары в кредит под договор о поставках ягод, зелени, дичи. Мошке, в 1835г. приобрёл даже небольшой бот, чтобы не зависить от случая, когда необходимо доставить скоропортящийся груз с материка. Причём евреи демонстративно не торговали на меха, что было с их сторон очень благоразумно. Жители ближайших к поселению или крепости племён могли в любое время прийти за покупками в факторию, а скупать пушнину у отдалённых племён, значило нарушить монополию ближних. А это могло обойтись неосторожному скупщику очень дорого.

Что касается рыбы, то малемуты её обычно не покупали, а нанимали "алеутских женок", которые неплохо справлялись с рыбацким промыслом, в случае же удачи могли заработать больше, чем их мужики от Компании. А весной стали снаряжать целые экспедиции на Ситху за сельдью.*(6)

Хотя такая торговля была выгодна для РАК, но от введения монополии пострадали в первую очередь простые служащие Компании, поскольку свежие дефицитные продукты стали попадать, в основном, на стол администрации, колониальной и крепостной, а работникам приходилось довольствоваться в основном соленой рыбой и солониной. С другой стороны, за время правления Врангеля централизованные закупки продуктов у американцев заметно выросли. Помимо свежей рыбы, дичи, ягод Компания приобретала древесную кору и глину для строительных нужд, а иногда также дрова для отопления. В свою очередь, индейцы стали закупать у РАК больше товаров, в том числе табака, одеял, материи и муки. Усиление товарообмена весьма способствовало налаживанию добрососедских отношений между русскими и индейцами, даже перманентно враждебными тлинкитами. Ведь теперь любой калга мог, набрав при случае ведро ягод, купить нужную вещь, да ещё с доставкой на дом. Барон Врангель в 1835г. писал, что "ныне обыватели Михайловской крепости могут поодиночке и безоружными ходить по окрестным лесам, что совершенно немыслимо было еще недавно".

Несмотря на твёрдую таксу малемуты не бедствовали. Несомненно, немалая часть деликатесов уплывала на китобойные суда. Упомянутый уже Мошке, в 1834г. передал "в уплату товаров масла 11 боч. и 14 гал.". Это более 400 пиастров по тогдашней цене. Разумеется, ворвань могла быть украдена с компанейских складов или куплена у индейцев. Но скорее всего её притащили в мошкину лавку истосковавшиеся по свежей пище бостонские, британские или компанейские китобои.

Правитель также стремился выкроить что ни будь из иноземного китобойного нашествия. Верфи, за хорошие деньги, чинили их суда. Компанейские магазины снабжали экипажи сухарями, овощами, солониной и живыми баранами с Уналашки и Кадьяка. Были и другие возможности, приносившие колониям немалые прибыли. После нескольких месяцев непрерывного плавания и тяжёлой работы морякам был необходим отдых и Новороссийск, Москва, Михайловская предоставляли его. Свежее мясо - после солонины; горячий хлеб - после плесневелых сухарей; неограниченное количество рома, водки, пива - только плати.*(7)

Фердинанд Петрович очень разумно использовал часть этих, неподконтрольных Главному правлению, доходов на улучшение здравоохранения. Весьма способствовала этому также развернутая Врангелем борьба с пьянством среди русских промышленников. "Сильное ограничение в употреблении крепких напитков доставило промышленным способы к заведению необходимо нужных им вещей для хозяйственной жизни и столько же способствовало к погашению на них возросшего непомерного долга".

Главный госпиталь колоний и аптека при нем находились в Новороссийске. Здесь постоянно находился медицинский чиновник с помощниками. По общему мнению это больничное заведение находилось в образцовом порядке. "Здесь есть также госпиталь, которую не стыдно перенести в любой из городов Европы. Госпиталь получила усовершенствование при нынешнем главном правителе(Ф.В.П.) и помещается в прекрасном доме на 30 кроватей, размещенных в палатах хорошей отделки, светлых просторных и опрятных до возможной степени. С изобильной аптекой, одежда больных, продовольствие и прислуга вполне отвечают другим частям, а внимательность и попечение, с каким обходятся с больными, довершает совершенство этого прекрасного заведения… При докторе стоят ныне четыре мальчика из креол, кои обучаются медицине, анатомии и хирургии."

Значительно улучшилось и медицинское обеспечение других отделов. Так, в 1832г., благодаря распорядительности самого Врангеля и возглавившего Кадьякский отдел Василия Кашеварова, больница в Павловской Гавани, устроенная еще Муравьевым, была существенно расширена и переведена в отдельный большой дом, в котором находилось два отделения на 25 коек. Говоря об этой больнице, Фердинанд Петрович мог с удовлетворением отметить: "Порядок введен хороший, и присмотр за чистотою и пищей неослабный. Один опытный фельдшер, служивший многие годы при кронштадтской морской гошпитали, имеет главный присмотр за здешнею больницею". По заданию правителя в том же 1832 г. главный врач колоний Мейер объехал весь Кадьяк и провел осмотр больных в туземных селениях, отсылая наиболее тяжелых на излечение в новую больницу. Несомненно, что благодаря этим усилиям удалось приостановить падение численности зависимого туземного населения колоний, а затем и стабилизировать его.

Были организованны также небольшие, на 5-8 коек, лазареты и "аптечные огороды" в редутах и крепостях: Славоросия, Святогорская, Кутини, св. Георгия.и Благонамеренная. "Медикаменты расположены по шкафам в порядке и, конечно, превосходят и количеством, и выбором лучшие аптеки уездного города. Хирургические и анатомические инструменты превосходной работы. Для лазарета в связи с аптекою особая комната, в которой помещено 8 кроватей для тяжелобольных; прочие же, живущие по квартирам, являются по утрам в оную и получают лекарства."

Кроме решения медицинских проблем, Врангель поставил себе задачу решить и юридическую проблему, которая не давала спокойно спать этому законопослушному немцу. Письмом министра внутренних дел от 19\10\1824г. разрешалось отслужившим свой срок работным оставаться в колониях, но все они имели паспорта, причём уже просроченные, по месту постоянного жительства. Фердинанд Петрович, начиная с 1831г., писал в Петербург и настаивал на решении этой проблемы. И Главное Правление, не видя иного выхода из создавшейся ситуации, решило пойти ему навстречу. В феврале 1835 г. оно через министра финансов подняло перед правительством вопрос о "приравнении пенсионеров к поселенцам иудейскага вероисповедания" и "дозволении уволенным от службы старым и больным работникам, обремененным большими семействами, оставаться навсегда в Америке". Санкция императора и правительства была дана довольно скоро: 2 апреля 1835 г. последовало высочайшее повеление разрешить вольнонаемным русским мещанам и крестьянам "селиться на территориях колоний в местах, по усмотрению правления". При этом новые поселенцы избавлялись от всех государственных платежей и налогов, кроме подушной подати, платить которую за них обязывалась Компания. Вместе с ними "на таковом же основании" было предписано селить и уволенных от службы креолов. На компанию возлагалась обязанность снабдить поселенцев жильем, инструментами, скотом и семенами, а также продовольствием на один год и в дальнейшем поддерживать их благосостояние на приемлемом уровне. При этом колониальное начальство должно было строго следить, чтобы при наделении своих бывших работников участками земли "не страдали бы интересы туземцев", которых поселенцы также не должны были обременять в вопросах пропитания, а добывать его своими собственными силами. Первый указ, разрешающий русским почти свободно селиться в Америке.