Читать онлайн «Голубая кровь». Страница 87

Где-то далеко, кажется на правом краю бескрайнего моря воинов, раздался истошный крик.

Руф Кайнен тоже обратил внимание на завесу пыли — такую плотную, что там, где она висела, невозможно было разглядеть даже пальцы собственной вытянутой руки. И не преминул воспользоваться преимуществом, которое предоставил ему враг. Небольшой отряд алкеталов, идеально сливающихся с окружающим пространством, ударил с правого фланга — оттуда, где равнина заканчивалась, и отряды Аддона были прижаты к лесу.

Правда, вопящие от ужаса люди, которых беспощадно уничтожал невидимый противник, понятия не имели, какова численность нападавших. Они даже не знали, от кого им отбиваться. Изредка из желтого марева выныривал силуэт будто вылепленной из пыли фигуры, но тут же и исчезал: алкеталы знали, что, оседая, пыль выдает их. Да и не могли они никак уничтожить полностью ни одну войсковую часть. Но Избранник и не ставил перед ними такой задачи. Он приказал только посеять панику, нанести хоть какой-нибудь урон и исчезнуть так же внезапно, как они и появились.

Вынырнув из леса, алкеталы натолкнулись на ряды колесниц. Лошади сразу их почуяли, стали Танцевать, волноваться, храпеть. Аухканы посчитали, что им изрядно повезло. Они обрушились на колесницы неистовым смерчем, и испуганные кони тут же понеслись. Но скакать им было некуда, ведь они шли стройными рядами и на довольно близком расстоянии. Давка, крики, вопли, треск ломающихся колес. Многие возничие просто не удержались на колесницах, попадали на землю и были затоптаны взбесившимися лошадьми.

Алкеталы же, нанеся этот стремительный удар, снова скрылись в лесу, где уничтожили два отряда посланных на их поиски — по два с половиной десятка раллоденов и дилорнов. Люди были совершенно беспомощны против них.

Если бы не крошечные Созидатели, масаари-нинцае могли бы противостоять людям вот в таких мелких сражениях, постепенно изводя их, как изводят жертву комары. И в конце концов, кто знает, возможно, победа досталась бы им значительно скорее? Возможно, измотанные бесплодной войной, люди пошли бы на мировую.

Но эта война задумывалась богами Рамора как титаническое сражение, как гибель одного из миров — мира людей либо мира аухканов. Бессмертные Рамора никогда не допустили бы перемирия между двумя расами.

Все это Руфу было очевидно, и потому он не мог поступить так, как подсказывал ему здравый смысл. Привязанный к Городу-на-Холме, вынужденый защищать Созидателей именно там, не имеющий возможности рассредоточить свои силы, он прилагал все усилия к тому, чтобы понизить боевой дух вражеских войск и заставить армию Аддона Кайнена собственными руками причинить себе ущерб.

В первом столкновении людей и аухканов он своей цели достиг.

Когда посланный на разведку смешанный отряд мечников и копейщиков не вернулся из леса, а усиленная топорниками и лучниками вторая группа обнаружила кровавые ошметки товарищей по оружию, буквально устилавшие крохотную полянку, люди ужаснулись.

Правда, была у этой монеты и обратная сторона.

Тем самым Руф еще более распалял в людях жажду мщения, уничтожения, истребления «чудовищ». Но он отчетливо понимал и помнил, что во время боя распаляются даже самые кроткие и миролюбивые. Потому что войско — это не скопление многих тысяч людей, а единое существо, которое ведет себя иначе, чем каждый из тысяч и тысяч отдельных воинов.

Второе нападение аухканов состоялось, когда армия царицы Аммаласуны бесконечной лентой заструилась по узкому проходу между двумя горами. Здесь она была наиболее уязвима, и Аддон заранее велел своим людям быть настороже. Впрочем, он знал, что понесет тут ощутимые потери. Сам он не упустил бы такой возможности и был уверен, что Руф использует ее гораздо лучше.

Двурукий действительно расставил своих астракорсов за каменными глыбами, велев засыпать стрелами лучников и копейщиков и, опять же, многострадальных коней, ибо именно ни в чем не повинные животные были слабее всего защищены от шипов его масаари-нинцае.

Правда, в отличие от лучников-людей стрелы аухканов были такой же частью их тела, как и хвосты, на которых они росли, образуя колючие шары. И поэтому их запас был ограничен. В задачи астракорсов входило метнуть свои ядовитые шипы несколько раз, а затем спешно отступать.

Стрелки были необходимы Руфу и для обороны Города.

Когда первые шипы вонзились в тела людей и животных, и те и другие отчаянно закричали — и кони издавали такие же жалобные, почти человечьи стоны, — долгий вопль слился в один, терзающий и выворачивающий душу. Яд астракорсов легко проникал в кровь и вызывал тяжелые мучения. Раненый чувствовал то же, что чувствует человек, которого жгут раскаленным железом. И пытка эта длилась тем дольше, чем легче была рана, нанесенная шипом. Но в любом случае — человек ли, животное ли — умирали.

Прикрытые щитами милделинов, тезасиу принялись пускать стрелы почти наугад. Стрелы были тяжелыми, а их наконечники ковались именно в расчете на бронированные панцири аухканов — не зря Аддон так долго изучал череп из храма Суфа-донексы, прежде чем делать кузнецам заказ на новое оружие.

В общей сложности им удалось подстрелить всего троих врагов.

Утыканные десятками стрел, ощетинившиеся ими, словно исполинские ежи, аухканы свалились вниз, увлекая за собой ручейки мелких камней. Они были еще живы и могли нанести вред любому человеку. Поэтому сначала их попытались поразить длинными копьями, которые они тут же искрошили мощными серповидными конечностями.

Люди озверели — на троих чудовищ набросились десятки воинов Кайнена: милделины, раллодены. Они буквально изрубили аухканов в куски, и голубая кровь погибших обагрила серые камни ущелья.

Но несколько солдат попали под брызги ядовитой жидкости, которую изрыгали умирающие многорукие, и теперь они корчились на земле, оглашая воздух криками боли и ужаса. Товарищам пришлось добить их, ибо они молили о смерти как о высшем благе.

Воины столпились возле поверженных врагов, изумляясь их размерам, силе и совершенному строению: хвосты с шипами, клыки, головы крепче любого шлема…

На полураскрытых в смертельной агонии крыльях медленно проступал черно-фиолетовый рисунок смерти и прощания…

Люди этого не поняли.

— Их слишком мало, — сказал Аддон, отвечая на невысказанный вопрос своей царицы. — Это наше счастье, что их так мало. Иначе я бы предложил прыгнуть в море с утеса еще там, в Газарре.

Но они наконец дошли.

И теперь море людей плескалось и выходило из берегов, то и дело атакуя неприступные пока склоны холма.

Наступающие орали во весь голос.