Читать онлайн «Талтос». Страница 106

— Поспеши, Мэри-Джейн!

— Поднять якоря! — крикнула Мэри-Джейн, отталкиваясь шестом от ступеней.

— Подожди минуту! — Он прыгнул, подняв фонтан брызг в пироге, которая раскачивалась возле балюстрады, а затем двинулась вдоль стены. — Все в порядке, все нормально. Только давай помедленнее, ладно? Доставь меня до пристани и не опрокинь в это болото. Будь добра, постарайся, пожалуйста

Кликети, кликети, кликети…

Дождь немного ослаб, слава Богу. И даже крошечный кусочек солнца прорвался сквозь тяжелые серые облака — как раз достаточно, чтобы засверкали брызги!

— Теперь, доктор, возьмите это, — сказала Мэри-Джейн, когда он садился в машину.

Это был толстый конверт, полный банкнот, и, насколько ему удалось увидеть, пока она их пересчитывала с помощью большого пальца, все это были новенькие двадцатки. Вытаращив глаза, он понял, что там была тысяча. Мэри-Джейн захлопнула дверь и побежала вокруг на другую сторону.

— Слушай, здесь слишком много денег, Мэри-Джейн, — сказал он, но тут же принялся мысленно перечислять: агрегат для прополки, газонокосилка, новые садовые ножницы для стрижки кустов и цветной телевизор «Sony». А главное — нет никакой причины указывать все это в налоговой декларации.

— Ох, заткнитесь и возьмите их! — Мэри-Джейн нетерпеливо поморщилась. — Выйдя из дома в такой день, вы их полностью заслужили.

Опять ее юбка поползла вверх по бедрам. Но та, что сидела рядом, не могла идти ни в какое сравнение с пламенной прелестью, оставшейся там, наверху. Как было бы приятно прикоснуться руками к чему-то подобному хотя бы минут на пять, к созданию с такими длинными, длинными ногами!

«Успокойся, ты, старый дурень, не то заработаешь инфаркт».

Мэри-Джейн включила задний ход, колеса закрутились на мокром ракушечнике дороги, а затем лимузин совершил опасный поворот на сто восемьдесят градусов и направился к знакомым рытвинам.

Доктор оглянулся на дом еще раз: огромное строение с прогнившими колоннами, возвышающееся над кипарисами, погрязшее в этом мерзостном, затянутом ряской болоте, плещущемся до середины окон. Он устремил взгляд на дорогу впереди, радуясь, что выбрался оттуда!

Дома крошка-жена Эйлин встретила его вопросом:

— Что еще ты там видел в Фонтевро, Джек?

А что он мог ей рассказать? Уж конечно, не о тех трех прелестных молодых женщинах, которых он видел под одной крышей, — уж это точно. И не о пачке двадцатидолларовых банкнот в кармане…

Мы решили, как будем идентифицировать себя перед людьми.

Мы «превратились» в некое древнее племя под названием пикты. Они отличались высоким ростом. Но ведь мы вышли из северных стран, где люди вырастают высокими, и страстно мечтали жить в мире с другими, чтобы никто нас не беспокоил.

Конечно, мы должны были прийти к таким выводам постепенно. Слово вырвалось прежде, чем мы приняли такое решение. Сначала наступил период ожидания, в течение которого никого из чужих мы не принимали в долине; затем мы стали пропускать через долину случайных путешественников и получили от них много ценных знаний. Затем мы осмелились выходить за пределы долины, объявляя себя пиктами и предлагая дружбу — какая возникает между просвещенными людьми — тем, с которыми встречались.

Через некоторое время вопреки легенде о Талтосе, которая всегда была распространена и всякий раз получала новое подтверждение, когда люди ловили какого-нибудь беднягу Талтоса, наша хитрость начала укореняться. И наша безопасность укреплялась не в результате успешных схваток с людьми, а через постепенную интеграцию с человеческими существами.

Мы были гордым и уединенным кланом Доннелейта, но другие могли рассчитывать на гостеприимство наших брошей. Мы редко заводили разговоры о наших богах. Мы не поощряли расспросов о наших внутренних обычаях или о наших детях.

Но мы жили как аристократы: соблюдали законы чести и гордились своей родиной.

Такая жизнь вызывала к нам уважение. И наконец, с открытием гостеприимных дверей долины, новые знания впервые стали поступать к нам непосредственно из внешнего мира. Мы быстро обучились шитью и вязанию, в том числе вязанию ловушек для одержимых Талтосов. Мужчины, женщины — все умели вязать. В конце концов мы стали вязать днями и ночами непрерывно. Мы уже не могли остановиться.

Единственным средством оторваться от этого занятия было обратить внимание на какое-нибудь другое ремесло и овладеть им. Работа с металлами. Мы обучились этому. И хотя мы изготовили несколько больше, чем было необходимо, фальшивых монет и наконечников для стрел, тем не менее какое-то время мы были увлечены этим занятием.

Нам открылось искусство писания. Другие люди начали появляться на берегах Британии, совсем не похожие на неотесанных воинов, уничтоживших наш мир на равнине. Они умели писать на камне, на глиняных плитках и на овечьих шкурах особой выделки, позволявших хранить написанное и придавать ему прекрасный вид.

Написанное на этих камнях, табличках и свитках пергамента было на латинском и греческом языках! И мы впервые узнали об этом от наших рабов, как только поняли чудодейственную связь между знаками и словами. А потом, позже, — от странствовавших ученых, пришедших в долину.

Естественно, это стало навязчивой идей для многих из нас, в частности для меня самого, и мы читали и писали непрестанно: переводили наш родной язык, который был гораздо древнее любого в Британии, в письменные слова. Мы создали рукописный шрифт, названный Огамическим письмом[23], и на нем писали свои тайные рукописи. Вы можете встретить эти надписи на множестве камней на севере Шотландии, но по сей день не нашлось никого, кто мог бы прочесть их.

Наша культура, имя, которое мы приняли как народ пиктов, и наша письменность продолжают и в теперешние времена оставаться полной тайной. Причину этого вы знаете: гибель культуры пиктов.

Откровенно говоря, иногда я сам удивляюсь, куда пропали эти словари, над составлением которых я так усердно трудился, работая целыми месяцами без остановки, за исключением нескольких часов, когда падал от усталости для короткого сна или когда принимал пищу.

Они были спрятаны глубоко под землей, в земляных домах, построенных в долине, в совершенно недоступных местах, на случай если человеческие существа снова сметут нас. Были также спрятаны многие рукописные материалы на греческом и латинском языках, которые я изучал в те ранние дни.

Другая великая ловушка, которой мы не избежали, привела нас в восторг это была математика. Несколько книг, попавших к нам, содержали теоремы по геометрии, усадившие нас на целые дни для разговоров и рисования треугольников на грязной земле.

Дело в том, что это были для нас увлекательнейшие времена. Ухищрение, к которому мы прибегли, как оказалось, предоставило нам великолепный доступ к новым открытиям. И хотя мы должны были все время присматривать и сурово наказывать глуповатых юных Талтосов, чтобы они не очень-то доверяли пришельцам и не влюблялись в их мужчин и женщин, мы смогли многое узнать о римлянах, вторгшихся в Британию, и поняли, что эти римляне наказали кельтских варваров, принесших нам столько зла

И в самом деле, эти римляне не верили местным суевериям в отношении Талтосов. Они рассказывали о цивилизованном мире, громадном и изобилующем великими городами.

Но мы также и опасались этих римлян. Ибо, хотя они и строили великолепные здания, каких мы никогда не видели, они лучше других владели искусством войны. До нас доходило множество историй об их победах. Безусловно, они усовершенствовали искусство войны и добивались превосходных результатов в уничтожении всего живого. Мы старались жить в тиши своей отдаленной долины и не желали сталкиваться с ними в битвах.

Все больше и больше торговцев привозили к нам книги, свитки пергамента, и я с увлечением читал философов, драматургов, поэтов, сатириков, ораторов…

Разумеется, никто из нас не мог охватить разумом действительное качество их жизни, их среду, использовать современные слова, постигнуть душу этой нации, ее характер. Но мы не переставали учиться и познавать. Мы поняли, что не все люди обязательно варвары. Правда, римляне пользовались именно этим словом применительно к племенам, населявшим Британию от края до края, которых они, римляне, пришли подавить во имя могущества империи.

Кстати, римляне никогда не добирались до долины, хотя на протяжении двухсот лет завоевывали Британию. Римлянин Тацит описал историю ранней кампании Агриколы[24], в которой он дошел до границ шотландских гор. В следующем столетии в Шотландии была построена Стена Антонина (римского императора) — чудо, по мнению варварских племен, сопротивлявшихся завоеванию Британии, а вдоль нее на протяжении сорока пяти миль проходила военная дорога, по которой шли не только солдаты, но и торговцы, доставлявшие всевозможные товары, прибывшие по морю, и нам оставалось только безмерно завидовать таким свидетельствам достижений других цивилизаций.