Читать онлайн «По библейским местам». Страница 93

Стоя в доме Пуденса, я вспоминал слова Павла из Второго послания к Тимофею, возможно, написанные в Риме, незадолго до смерти апостола. Он передает Тимофею привет от «Пуда, и Лина, и Клавдии»32. Упомянутый Лин — это святой Лин, первый преемник Павла и глава церкви. Пуд (или Пуденс), вероятно, был хозяином дома или его сыном. Однако мнение, что Клавдия была женой Пуденса, остается лишь гипотезой.

Многие заманчивые теории связывают этих двоих с Британией, причем строятся они на римской надписи, найденной в Чичестере, в которой якобы содержится имя Пуденса. К несчастью, в критическом месте по надписи прошла трещина, так что остались лишь четыре последние буквы имени (ente), что в равной мере может означать «Clemente» или «Pudente». Так что все эти теории — чирто умозрительные построения.

И все же, когда спускаешься в комнаты под церковью Св. Пуденцианы, когда твоя нога касается камней, в I веке служивших мостовой Рима, когда вокруг поднимаются стены, дававшие, вероятно, убежище апостолам и их первым последователям, совсем по-иному звучат слова апостола Павла:

«Постарайся прийти до зимы. Приветствуют тебя Еввул, и Пуд, и Лин, и Клавдия, и все братия. Господь Иисус Христос со духом твоим. Благодать с вами. Аминь».

Пожалуй, больше всего в Риме меня очаровала церковь Св. Климента. С 1623 года она принадлежит ирландским доминиканцам, и это единственная церковь в Риме, которая благополучно пережила архитектурное торжество Ренессанса.

Прелестное здание сохранило неизменными все черты ранней базилики. Открытый небу атриум, фонтан в центре и галерея по периметру двора, основной вход с востока, из дверей которого видишь алтарь у западной стены. Внутреннее пространство строго разделено колоннами, интерьер отделан мрамором, в куполе апсиды мозаика, хоры, которые называют еще schola cantorum — школа пения, расположенные за невысокими мраморными стенками и снабженные воротцами в восточной стороне. Позади алтаря изгибается линия апсиды, а в центре установлен полукруглый мраморный престол для епископа. Как и в соборе Св. Петра, лица тех, кто служит литургию, обращены к востоку — и к конгрегации, а между ними находится алтарь.

Согласно традиции, церковь Св. Климента построили на месте дома самого Климента, ученика Петра и третьего преемника апостола на папском престоле. В 385 году святой Иероним упоминал эту церковь как весьма почитаемое здание. Вплоть до 1857 года считалось, что существующая ныне церковь — та самая, о которой говорил Иероним. Однако приор отец Малули долгие годы подозревал, что под ней есть остатки более ранней постройки; он начал раскопки и почти сразу выяснил, что его предположение правильно.

В течение пятнадцати лет отец Малули трудился, чтобы пролить свет на раннюю историю этой церкви, и в конце концов сделал большое открытие, которого, увы, не увидел «проявленным», так как он умер в 1880 году. Внизу был найден дом Климента, над которым выстроили первую церковь.

Туда ведет лестница из баптистерия. Я вошел вместе с обычной компанией туристов и паломников, которых вел молодой доминиканец, исключительно похожий на Т. Э. Лоуренса. Он говорил по-итальянски, поскольку большинство собравшихся были итальянцами, но, когда мы общались один на один, он переходил на английский и отвечал мне с очаровательным ирландским акцентом.

— Откуда вы родом? — поинтересовался я.

— Графство Корк, — ответил он и улыбнулся; видимо, воспоминание о родине вызвало у него удовольствие.

Он поведал мне любопытные детали относительно работы отца Малули. Когда появились первые признаки дома I века, руины стала заполнять вода. Ни надежного способа, ни денег для осушения участка не нашлось до конца жизни отца Малули, и лишь в 1912 году этим занялись всерьез при поддержке кардинала О’Коннелла, архиепископа Бостона, который стал титулярным кардиналом церкви Св. Климента. Было решено прорыть и выложить кирпичом туннель к церкви со стороны Колизея, расположенного в семистах ярдах. Работы закончились в 1914 году, и теперь вода из-под церкви Св. Климента бежит к Колизею и попадает в старинную римскую дренажную систему, которая до сих пор действует и направляет влагу в Тибр.

— Извините, — вдруг сказал доминиканец и, обернувшись к толпе, поведал по-итальянски кое-что о том месте, где мы стояли.

— Могу я говорить по-английски? — спросил он; из группы донеслось несколько утвердительных ответов. Тогда, с тем же мягким ирландским выговором, он продолжил: — Вы стоите на том месте, где жил святой Климент, и где, возможно, он написал свое «Послание к Коринфянам». Все читали это послание? Сюда приходили первые христиане, благословенные святые и мученики древних времен. Я хочу показать вам удивительную вещь…

Он с искренним воодушевлением показывал разные детали обстановки и сам немало походя на святого в тусклом свете подземелья, заботливо предупреждая, что мы не должны ничего пропустить, ибо находимся в одном из самых интересных памятников Рима.

Я получил приглашение в собор Св. Петра на празднование пасхального воскресенья — в этот день должна была состояться одна из самых редких и сложных церемоний в мире, которую проводит лично папа: причисление троих людей к лику святых. Речь шла об Андреа Бобола, Джованни Леонарди и Сальваторе да Орта — поляке, итальянце и испанце.

Формальная процедура и необходимые исследования были проведены заранее, а потом папа издал буллу о канонизации — несомненно, самый долго «вызревающий» документ на свете. Редчайший случай, когда святым становится человек, которого еще встречали и помнят ныне живущие, хотя процедура канонизации может начаться уже вскоре после смерти «потенциального» святого. Однако советы по канонизации иногда заседали веками, проверяя степень правоверности, образ жизни, качество и достоверность чудес того, кто мог оказаться святым; не так уж редки случаи, когда после квалифицированного изучения несколькими папами и последовательно сменявшимися составами советов кандидату отказывали в праве присоединиться к сообществу избранных.

Сначала необходимо провести беатификацию, то есть причисление к лику блаженных. Это тоже бесконечно долгая и сложная процедура. По ее окончании кандидат становится «почитаемым» или блаженным, и его рассматривают как местночтимого святого в стране или внутри религиозного ордена, в зависимости от его «принадлежности» при жизни. Следующий шаг зависит от самого святого. Он должен произвести как минимум два бесспорных чуда после беатификации, этим Бог указывает на то, что Его слуга принадлежит к числу святых. Задача особого совета, известного как Конгрегация ритуала, заключается в проверке этих чудес, причем с максимальным скепсисом. К совету обращается защитник, весьма напоминающий адвоката в суде, ему противостоит поборник веры, которого еще называют «адвокатом дьявола» и задача которого — создать совету все мыслимые трудности. Если на первом заседании совета, которое проходит при закрытых дверях, кандидатуру одобряют, то собирают открытое заседание с участием кардиналов, которые на тот момент находятся в Риме. К ним обращается папа. Его вносят на особых носилках (sedia gestatoria), он облачен в фалду — одеяние из белого шелка, ниспадающее до пят; два помощника несут длинные полы; это одеяние используется только по особым случаям. Кроме того, на папе должны быть паллий (омофор), стихарь, пояс, красная епитрахиль и риза, а также золотая митра. Торжественно испрашивается Божественное благословение, затем издается декрет об установлении общественных молебнов. Третье заседание посещают все кардиналы, патриархи, архиепископы и епископы Рима, а также все епископы диоцезов, находящихся в пределах ста миль от Рима. Папа возглавляет заседание, и, если письменное голосование высказывается в пользу канонизации, его святейшество дает согласие и объявляет дату проведения церемонии в базилике Ватикана.

Ранним утром я прошел сквозь огромную толпу к собору Св. Петра. Все двери храма осаждали мужчины, на белоснежных рубашках которых ярко сияло утреннее солнце, а также женщины в черном и с волосами, прикрытыми платками. Швейцарские гвардейцы в подбитых дублетах со стальными нагрудниками и красными плюмажами на касках стояли у дверей на страже, а папские управляющие в жестких белых воротниках и черных коротких штанах в стиле XVI–XVII веков проверяли билеты. Между этими «елизаветинцами» и несчастными, взявшими не те билеты или забывшими пригласительные, то и дело вспыхивали жаркие дебаты. Возвращаться и искать правильные билеты было бессмысленно. Все равно позже не удастся протиснуться сквозь толпу, даже если двери собора, которые всегда закрывают перед началом церемонии, проводимой папой, оставались бы открытыми.