Читать онлайн «Путешествия вокруг света». Страница 178

168

Названного от английского капитана Бротона Волканическим заливом, по сопке (volcano), близ него лежащей.

Нынешней весной у того же купца сгорели два магазина с товарами, а среди лета дом. Из этого японцы заключают, что какой-нибудь злодей поджег их, но найти его не могут. Переводчики сказывали нам, что у них такие случаи бывают часто, несмотря на ужасное наказание, какому японские законы подвергают зажигателей. Виноватого в преступлении раздевают донага, привязывают к столбу на лобном месте, которое у японцев обыкновенно бывает за городом, обкладывают кругом на некотором расстоянии дровами и зажигают их. В таком положении преступник не горит, а жарится и наконец умирает мучительной смертью. Тогда огонь отгребают, на столб прибивают надпись с именем и означением преступления злодея и оставляют тело его на съедение хищным зверям и птицам. Домозажигательство, по японским законам, почитается вторым преступлением после отцеубийства.

Такатай-Кахи сообщил о сем Рикорду.

Разумея тех членов верховного своего правления, которые дурно мыслят о России и противятся каждому дружескому сношению с ней.

По величине своей она более походила на галеру, нежели на шлюпку.

Прежде японцы и копий с русских бумаг у нас не оставляли, а ныне оригинальное письмо иркутского губернатора, то есть самая важная бумага, из России к ним присланная, было у нас двое суток, даже и на ночь у нас оставалось. В этом мы находили хороший признак.

Сначала, как нас взяли, японцы притворились, что кунасирский начальник употребил против нас коварство сам собой, к великому неудовольствию их правительства, но после признались, что он, как и все прочие начальники приморских мест, имел повеление, буде русские корабли появятся у их берегов, стараться обманом или силой захватить их.

Когда японцы хотели нам сшить нарядное платье, принесли к нам несколько кусков богатой шелковой материи, похожей на камку, разных цветов, из коих каждый лежал в особенном ящике. Они хотели, чтоб мы сами выбрали себе материю, каждый по своему вкусу, но мы этот выбор предоставили им, отзываясь тем, что для нас все цвета равны. Однако ж они непременно требовали, чтобы мы выбрали материю по своему желанию, ибо так приказано из столицы, потому я и показал на первый, стоявший ближе всех ко мне ящик. Другие мои товарищи сделали то же, не заботясь нимало о выборе. Однако ж японцы открыли все ящики, чтоб мы могли видеть разные материи, говоря: правительство их предписало сшить нам платье из лучшей материи, какая только есть в Мацмае, и по собственному нашему выбору, потому и должны они показать нам все.

Включая в то число и переводчика голландского языка.

А их слова были выражением мысли губернатора.

Пятьдесят мешков пшена, несколько бочонков саке, множество соленой и свежей рыбы, редьки и прочего.

Японец этот был один из тех, которые в 1811 году претерпели кораблекрушение на камчатском берегу, где он ознобил ногу до такой степени, что, невзирая на все старания наших врачей, должен был ее лишиться и ходить на деревянной ноге, чему японцы чрезвычайно удивились, ибо у них весьма мало таких смельчаков лекарей, которые, научась у голландцев, могут делать ампутации.

У японцев нет стеклянных зеркал, а все металлические; некоторые из них так хорошо выполированы, что немного уступят обыкновенным нашим зеркалам.

Рикорд не видал губернатора, но губернатор его видел: при свидании нашем на берегу он приходил в таможенный дом инкогнито и сидел за ширмами.

22 июля 1807 года я оставил Петербург и точно в том же часу (в десятом пополуночи), в котором ныне приехал сюда; следовательно, путешествия мои продолжались ровно семь лет.

Чай, сахар, горчица, лимонная эссенция, спрюсова эссенция и некоторые другие.

Где я говорю северный, восточный, южный, западный ветер или от северо-востока к северу-западу и пр., я не разумею, чтоб направление было точно по сим румбам, а близко оных; но где нужно именно означить какое-либо направление, там румб показан морским названием. Притом все румбы в сем путешествии означены по компасу, не исправленному склонением магнитной стрелки, а где надобность требовала употребить румб, исправленный склонением, там именно сказано: по правому компасу.

Долготы считаю я от меридиана Гринвичской обсерватории и всегда к западу до 360°, потому что плавание наше кругом света было на запад.

Выпалить под ветер из пушки на море означает желание говорить с другим судном, в виду находящимся, по-дружески, а против ветра выстрел показывает намерение силою остановить судно, буде само не остановится.

Французы высадили несколько войск в вершине морского рукава, вдавшегося далеко в берег с западной стороны города, поблизости коего на холмах поставили батареи и хотели выжечь город бомбардированием; однако ж вицерой согласился спасти его уплатою большой суммы денег. Французы, получив ее, немедленно удалились.

Когда в Лиссабоне повесили Гомеца де Фреру и нескольких чиновников.

Здание сие не похоже на дворец: оно принадлежало частному человеку и куплено королем по нужде, потому что лучшего не было.

Здесь не строят больших домов по той причине, что правительство отводит в них постой чиновникам и почти отнимает у хозяев.

Сию область иностранцы называют иногда Олинда, но португальцы не знают ей другого имени, кроме Фернамбуко.

Португальцы называют оную область не С.-Сальвадор, а Бахия (Bahia), то есть залив, от залива Всех Святых.

Надобно знать, что всех возвращающихся из алмазных мин на заставах обыскивают с ног до головы; даже разбирают седла и разламывают сундуки, чтоб между досками не было скрыто алмазов.

Наши замечания были деланы на шлюпе, а в городе, конечно, теплота превосходила ту, которую мы имели; но я полагаю, что разность была не слишком велика, ибо влияние морского ветра и на город распространяется.

Республиканцы сии недавно взяли два португальских купеческих корабля, шедших из Индии; по требованию бразильского двора они их возвратили и присудили корсара заплатить убытки, простирающиеся до 30 тысяч пиастров. Корсар же сей был вооружен в Соединенных американских штатах иждивением их консула, находящегося в Буэнос-Айресе, и укоплектован американцами.

Так их называют англичане (Tropic Bird), а у Линнея известны они под именем: Phaeton aetherius; французы называют их Paille-en-cul; но матросы наши, услышав о сем названии от офицеров, дали им русское имя: полянки. Сармиенто (Pedro Sarmiento Gambia) видел их в заливе Троицы (de la Trinidad), в широте 50°.

Однажды только мы видели портэгмонтскую курицу – птицу, известную в Куковом путешествии, которая, говорят, от берега никогда далеко не отлетает; но мы тогда находились от ближайшего к нам берега Огненной Земли не менее как в 200 милях.

Суда Российско-Американской компании «Кутузов» и «Суворов» под начальством флота капитана Гагенмейстера.

Перуанские ивы, свойственные только здешней стране.

Он был в синем мундире с красными, богато вышитыми золотом воротником и лацканами; на левой стороне имел две звезды, а через плечо – ленту ордена Изабеллы католической.

Я прежде спросил у Абадиа, в обыкновении ли здесь водить дам к столу, как в Европе; но он мне сказал, что это здесь совсем не водится, а они всегда ходят впереди сами по себе, кавалеры же за ними.

Нас всех было 5 человек.

Из Лимы всегда приезжает много посетителей в Каллао; они пользуются здесь морскими ваннами.

Один из них, Феопемт Лутковский, был во все время нашего путешествия всегдашним моим спутником в таких поездках; он один знал довольно хорошо английский язык, известный во всех приморских местах, европейцами населенных, и приносил мне большую пользу и помощь. Здесь кстати заметить, что в путешествия такого рода необходимо нужно назначать офицеров и гардемаринов, знающих чужеземные языки, но, к несчастью, по неизъяснимой странности, дворяне наши, определившие себя жить в России, знают разные языки и не иначе хотят друг с другом говорить, как по-французски, а из служащих во флоте весьма мало таких, которые знали бы один или два языка, хотя им часто случается быть за границей, где как по делам службы, так и для собственного удовольствия должны они общаться с иностранцами. Если бы кадеты морского корпуса понимали, как стыдно и больно офицеру, находящемуся в чужих краях, не знать никакого иностранного языка, то употребляли бы всевозможное старание на изучение оных.