Читать онлайн «Путешествия вокруг света». Страница 173

28

К сему делу был употреблен мичман Мур, тот самый несчастный офицер, который после был со мною в плену у японцев. Он имел удивительное искусство объясняться пантомимами; сим средством составил он довольно пространный словарь танскому языку, который, однако ж, во время нашего плена был затерян.

У них есть род перечного растения, называемого всеми жителями островов Тихого океана кава, которое и танцы так же произносят и знают употребление оного. Английские мореплаватели слово сие пишут «ава», а французские – «кава». Сии последние произносят оное настоящим образом.

Сколько, может быть, редкостей хранится в музеях и кунсткамерах, подобных этому болту!

Отец с сыном.

Приехавших к английским кораблям, когда они пристали к острову.

Число их, по его словам, было около 900 человек.

Сначала только мы требовали, чтоб вооруженные люди близко нас не стояли.

На всех островах Тихого океана жители в знак дружбы меняются именами.

Если бы он был жив.

Когда они прогуливались по лесу.

Первый есть главный из островов Общества, а последний из Дружеских островов.

Форстер упоминает, что он видел такую ограду каменную, вышиною 2 фута; нам не случалось заметить каменных оград.

Капитан Кук оставил на острове Тана двух собак разного пола; но мы не могли добиться толку у жителей, что сделалось с сими животными.

Форстер говорит, что они не могли узнать, дождевая ли вода наполняет озеро, где мы брали воду, или это остатки реки, текущей из внутренних гор и теряющейся в песках и пепле, извергаемом огнедышащею горой. На сие я скажу, что когда жители показывали мне в первый раз сие озеро, то они знаками изъясняли, что в нем дождевая вода.

Жители многих островов Тихого океана жуют корень растения, кавою называемого, и, пережевав, выплевывают в один сосуд, которому, таким образом наполнив жеваным корнем, слюною и водою, дают несколько времени постоять. Из сего-то мерзкого состава и выходит пьяный их напиток.

Форстер пишет, что он видел такой инструмент лишь о 8 дудках, но мы всех по нескольку у них выменяли.

Названные так Лаперузом по цвету их перьев.

В бытность капитана Крузенштерна начальником Камчатки был генерал-майор Кошелев.

Гаврила Андреевич Сарычев – впоследствии вице-адмирал, член Государственной Адмиралтейств-коллегии и Адмиралтейского департамента.

Вообще заметить должно здесь, что со времени прибытия нашего на параллель Японии и до самой Петропавловской гавани каждый день мы видели множество разного рода морских птиц и диких уток; сии последние летели большими стадами к юго-востоку; видели также много китов, а приближаясь к Камчатке, стали часто попадаться очень большие касатки, и иногда приносило ветром береговых птиц.

Кук не был на Камчатке, но по смерти его корабли, коими он начальствовал, два раза приходили в Петропавловскую гавань.

Шлюп «Диана» под моей командой отправлен по высочайшему повелению из Кронштадта в 1807 году с особенными поручениями, из коих главнейшими были открытие и опись малоизвестных земель восточного края Российской империи. В 1809 году он прибыл в Камчатку, а в 1810 плавал к западным берегам Северной Америки.

Крузенштерн в своем журнале употреблял новый стиль.

Корабль капитана Крузенштерна.

Наш переводчик выражал этот вопрос: «С добрым умом или с худым умом вы пришли сюда?»

Такое объявление я сделал для того, чтобы под видом отыскивания удобной гавани обойти кругом все их острова и сделать им точнейшую опись; настоящей же причины нашего к ним прихода никак невозможно было открыть японцам.

Напиток саке делается из сарачинского пшена; вкусом не противен и не крепок, однако ж от большого количества может опьянеть и приобыкший к крепким напиткам человек.

Топорок – морской попугай.

Птицы, описанием соответствующей мавридори, я не мог прибрать в Бюффоновой «Естественной истории» и потому сообщу здесь описание ее: мавридори величиною с голубя, перья на спине и на верхней части крыльев черноватые и темно-серые, часто перемешанные, а на брюхе и под крыльями светло-серые; крылья длинные, состоящие из двух частей, соединенных суставом. Когда они растянуты, между концами два фута восемь дюймов, а от конца носа до конца хвоста тринадцать дюймов; лапы о трех пальцах с едва приметными когтями, которые во всю длину соединены перепонкою, а сзади небольшой палец, более похожий на ноготь, лапы и перепонки цвета свинцового; нос острый, черный, на конце вниз загнутый, с двумя сверху дырами.

Звание, соответствующее нашему исправнику (Исправник –  глава уездной полиции в царской России.).

Матросы первой статьи Дмитрий Симонов, Спиридон Макаров, Михайло Шкаев и Григорий Васильев.

Так звали лейтенанта Хвостова.

Японцы обыкновенно протягивают большие свои неводы вдоль берега в расстоянии от него сажен на 20–25 и более и оставляют оный на поплавках, пока рыба, идущая во время лова беспрестанно вдоль берегов, не зайдет в невод; тогда они, большим числом людей, вдруг притягивают концы оного к берегу.

Наша лодка имела, по крайней мере, около тридцати футов в длину и футов восемь ширины.

Японские постели состоят из одного большого одеяла, шелкового или бумажного, смотря по состоянию человека (нам давали бумажные), которое подложено ватою пальца на два и простегано изредка на живую нитку, чтоб можно было вату вынимать для мытья наволочки. Одеяла сии они сгибают вдвое и стелют на полу, который во всех японских домах и даже в хижинах покрыт мягкими соломенными матами, весьма чисто и красиво сделанными, и ложатся совсем нагие, завернувшись в пребольшой халат с широкими короткими рукавами, сшитый также из шелковой или бумажной материи и подложенный очень толстой ватой. Вместо подушек употребляют они разным образом из дерева сделанные штуки. Простые люди кладут в голову круглый кусок дерева, совершенно похожий на те, какие употребляются в простонародной у нас игре, называемой городками, с той только разностью, что японцы с одного конца наверху делают выемку для вмещения задней части головного черепа. Положив на сей обрубок голову, без всякой мягкой подстилки, спят они от привычки очень покойно. Лучший же или богатый класс людей употребляет вместо подушек очень красиво сделанные ящики вышиной дюйма в четыре, наверху коих привязана круглая подушка длиною дюймов в шесть или восемь, а толщиной в размере дюйма в два или в три. В ящике хранят они вещи своего туалета, как то: бритвы, ножички, помаду, зубные кисточки, порошки и пр.

Один раз только в маленьком селении поместили нас в пустом амбаре, где прежде хранилось пшено. Жар был пренесносный, и на полу ползало бесчисленное количество червячков, которые нас очень беспокоили.

Конвойные наши были солдаты княжества Намбу. Они все были в одном звании и хотя в некоторых случаях принимали приказы от старшего, но вообще в таких обстоятельствах, которые выходили из обыкновенного порядка, все делали с общего совета.

Мы тогда его считали чиновником по отличному платью и по почтению, какое оказывали ему наши конвойные; но после узнали, что он был солдат императорской службы (Солдат императорской службы –  императором В. М. Головнин называет сёгуна – светского правителя страны.).

Японцы имеют свой чай, зеленый и черный. Последний из них очень дурен: кроме цвета, в нем нет ничего похожего на обыкновенный китайский чай, ни вкусу, ни запаху. Японцы пьют его, когда пить захочется, как мы квас, теплый или горячий, только без сахару а зеленый чай пьют изредка, как лакомство. Сперва поджаривают или подогревают его на огне в бумажной коробочке, пока он не пустит крепкого запаха, потом кладут его в медный чайник кипящей воды, от этого чай их получает особенный вкус и запах, для нас очень неприятный, но японцам он нравится. Головного сахара у них нет, а лучший сорт песку привозят голландцы. Он продается весьма дорого в небольших круглых коробочках. Есть у них и свой сахарный песок, только он очень грязен, черен и не сладок. Японцы редко пьют чай с сахаром, а любят просто есть его: положив на ладонь ложку сахару, берут в рот, как маленькие дети. Когда мы потчевали своих караульных присылаемым нам в гостинец сахаром, то они всегда с большими комплиментами отговаривались, а ночью, лишь только мы засыпали, они все съедали дочиста.