Читать онлайн «Жизнь и судьба: Воспоминания». Страница 71

Книги А. Ф. Лосева не избегали современности, а наоборот, были связаны с ней. Он писал не просто об античном космосе, но и о достижениях современной науки, самых последних, наиболее интересных, но и опасных в 1920-е годы, да и не только тогда (например, о теории относительности Эйнштейна, знаменитой формуле Лоренца, математических теориях П. А. Флоренского). В «Очерках античного символизма и мифологии» автор четко продумал историю понимания разных типов античности в новоевропейской культуре. При изучении Платона Алексей Федорович применил типологический метод, выявивший специфику именно языческого платонизма, без всякой его модернизации и христианизации. Алексей Федорович занят изучением последних философов античности — неоплатоников, шаг чрезвычайно опасный и дерзкий, так как у советская наука заклеймила их мистиками и вычеркнула из истории философии. Только на склоне XX века, в 1980-е годы, А. Ф. Лосев приучит читателей и ученую публику к знаменитым именам Плотина и Прокла, некогда проклятым марксистами. В 1949 году он установит связи с Институтом философии Грузинской Академии наук на предмет перевода Прокла «Первоосновы теологии» (выйдет только в 1972 году) и консультаций для исследователей неоплатонизма (особенно Ш. В. Хидашели). Консультировал Алексей Федорович и перевод Иоанна Итала (византиец XI века, ученик Михаила Пселла), которым занималась Натэла Кечакмадзе. Хороший философ, она погибла так рано и так неожиданно. Недавно нашла ее книжечку с надписью: «Моим самым любимым друзьям, Алексею Федоровичу и Азе Алибековне. 22 декабря 1965 г.». А Денеза Зумбадзе, философ и богослов, разве ее забудешь?

А. Ф. Лосев своими книгами пытался осуществить ту самую связь времен, которая грозила распасться в 1920-е годы и, в конце концов, в ряде гуманитарных наук, в том числе философии и классической филологии, была уничтожена.

Книги печатались с огромным трудом. Одна из главных, до сих пор еще не разгаданная во всей полноте, — «Философия имени» (вышла в 1927 году), — написанная еще летом 1923 года и вынужденно сокращенная в 1926 году, навеяна философско-религиозными, так называемыми имяславскими спорами, возникшими в России перед Первой мировой войной, — о сущности Имени Божия. Имяславские споры среди афонского монашества в дальнейшем перешли в сферу размышлений известных русских религиозных философов, богословов, ученых, таких как о. Павел Флоренский, о. С. Булгаков, В. Ф. Эрн, М. А. Новоселов, профессор М. Д. Муретов, епископ Феодор (Поздеевский), о. Феодор Андреев, известный петербургский священник, философ В. Н. Муравьев, математики — профессор Д. Ф. Егоров (президент Математического общества Москвы), профессор Н. Н. Бухгольц, профессор Н. Н. Лузин, профессор С. П. Фиников, Н. М. Соловьев и др. Имяславие, или ономатодоксия, — одно из важнейших и ранних (ёще с IV века) учений ортодоксального Востока. Почитание и истолкование Имени Божия обусловило в свое время догматику, культ и мистическое сознание православия, утвердившееся в учении о сущности и энергии Имени Божия у великих византийцев, святого Григория Паламы (XIV век) и святого Марка Эфесского (XIV–XV века). А. Ф. Лосеву, по своим убеждениям философу-имяславцу, особенно была близка догматическая основа этого религиозного движения. И вполне естественно в письме о. П. Флоренскому А. Ф. Лосев обратился с просьбой обсудить с ним тезисы имяславского учения, о которых он беседовал с афонским старцем о. Иринеем (Цуриковым). Письмо написано в январе 1923 года, а летом того же года «Философия имени» была завершена. Ей предшествовали и сопутствовали философско-богословские доклады Алексея Федоровича, посвященные историко-догматическому развитию этой проблемы, важной для современного положения русской православной церкви. Доклады проходили в квартире Лосевых на Воздвиженке (дом 13) или у Д. Ф. Егорова. В 1922 году А. Ф. Лосев и Валентина Михайловна Соколова были обвенчаны о. Павлом Флоренским в день Вознесения Господня в Сергиевом Посаде, в Ильинском храме. С тех пор В. М. Лосева стала верной помощницей и защитницей философа Лосева в проблемах религиозных, научных, издательских и житейских. Без ее деятельной любви не были бы напечатаны все книги 1920-х годов, то что теперь называют первым «восьмикнижием». Без ее молитвенной помощи Алексей Федорович не вынес бы невзгоды и мытарства, выпавшие на его долю.

Вот и в 1924 году он опять собирает новый сборник, состав которого свидетельствует о роли Валентины Михайловны в этом новом издании, хотя помнилась еще история с погибшей «Духовной Русью». Теперь, чтобы избежать строгости цензуры, затеяно математическое, астрономическое и механико-физическое собрание текстов — несомненное воздействие советов Валентины Михайловны.

В письме о. Павлу Флоренскому (24 мая 1924 года) Алексей Федорович приглашает его участвовать в этом сборнике, где сам Алексей Федорович пишет о математических учениях Плотина и Ямвлиха, В. Н. Муравьев о некоторых вопросах теории множества, В. П. Зубов о средневолновой физике и оптике, В. М. Лосева об астрономических системах Птолемея и Прокла. В конце письма просьба к о. Павлу посетить супругов Лосевых и разделить с ними «благостные воспоминания» в годовщину их свадьбы 23 мая по старому стилю (5 июня по н. ст.)[236].

Не знаю, состоялась ли эта встреча, но что задуманный сборник не состоялся, хорошо известно.

Кто же такая Валентина Михайловна Лосева?

Валентина Михайловна (27 апреля 1898–29 января 1954) родилась в Москве в семье Михаила Васильевича и Татьяны Егоровны Соколовых, которые помнили свое крепостное детство (деревня Шахматово, Московской области, Клинского уезда), но, перебравшись в Москву и обосновавшись в центре города на Воздвиженке (дом Арманд № 13), завели свое дело (он — лучшие в Москве щетки, она — модную мастерскую дамского платья). Умело приумножая свое состояние, родители Валентины Михайловны, сами научившиеся только читать и писать, прекрасно понимали вместе с тем огромную роль культуры и сделали все, чтобы их дети, старший Николай и младшая Валентина, выросли превосходно образованными людьми. Сын закончил Высшее техническое училище, стал инженером-теплотехником. Валентина Михайловна росла дома с гувернантками и учителями, а затем закончила с отличием 1-ю Московскую женскую гимназию и дополнительное математическое отделение 4-й гимназии. Она прекрасно владела тремя европейскими языками, изучала латынь и греческий, а в 20-е годы и древнееврейский. Была прекрасной музыкантшей (фортепьяно), любила живопись и литературу, но не меньше того — философию, математику и небесный свод. Валентина Михайловна поступила на Высшие женские курсы, вошедшие после революции в состав Московского университета, и закончила физмат 1-го МГУ в 1924 году по специальности «астрономия». В юности увлекалась символистами, «Миром искусств», ежегодно ездила с матерью в Париж (на демонстрации новых мод переводчицей при матери), ходила на концерты Скрябина, публичные лекции Вяч. Иванова, слушала Вагнера, читала не только Тютчева и Новалиса, но и Ницше. В трудный 1919 год после лекций Бердяева о безумии, охватившем Россию, написала ему письмо (17/VI), где выразила мысль о том, что путь России — это безумие перед людьми, но мудрость перед Богом. Философ ответил ей не только на метафизические вопросы, но даже и по поводу неразделенной любви, которую определил как ложную, обманчивую и не благословенную Богом.

Любовь к науке была нераздельна в Валентине Михайловне с глубоко переживаемым религиозным чувством. Еще девочкой она мечтала о себе как христианке, преследуемой властями, и даже молилась: «Дай Бог, чтобы меня преследовали и мучили». Каждое утро перед гимназией заходила в часовню Страстного монастыря (запись в дневнике от 24/VI 1919 года).

С увлечением работала Валентина Михайловна в обсерватории Астрономического института при Московском университете, любила вычислять и наблюдать, помогала в этом известным астрономам К. Л. Баеву, А. А. Михайлову, В. Г. Фесенкову (исследовала атмосферу Марса). Успевала преподавать в школе (1919–1926 годы) и издала для школьников небольшую книжечку задач по астрономии.

Валентина Михайловна посещала Физическое и Астрономическое общества, где выступала с докладами (один из них — «О движении и температуре туманности Ориона»); не только в научном, но и в философском плане близко общалась с выдающимися математиками — Д. Ф. Егоровым, Н. Н. Лузиным, С. П. Финиковым, Н. М. Соловьевым. В 1925 году Главнаука утвердила ее аспиранткой академика В. Г. Фесенкова. Кандидатскую диссертацию по небесной механике (как и ряд других работ) она написала у духовно близкого ей профессора Н. Д. Моисеева. У него же закончила аспирантуру в 1935 году. Диссертацию («Об изменении эксцентриситета и большой полуоси орбиты спектрально-двойных звезд») Валентина Михайловна защитила уже после возвращения в 1933 году из лагеря. Защита диссертации состоялась в 1935 году, а утверждение в степени кандидата физико-математических наук — в 1937 году. Исследовательская работа в Астрономическом институте им. Штернберга завершилась перед самой войной. В 1937 году Валентина Михайловна поступила в Московский авиационный институт на кафедру теоретической механики, которой заведовал профессор Г. Н. Свешников. Валентина Михайловна читала здесь лекции как доцент (утверждена в звании доцента в 1939 году) до самой своей смерти в 1954 году. Читала лекции она превосходно и была прирожденным педагогом. Не только студенты МАИ, но и солидные слушатели Горной академии и Авиационной академии были ее горячими поклонниками.