Читать онлайн «Нерассказанная история США». Страница 195

Предвидя бесславный конец американского вторжения в Афганистан, в октябре 2011 года Обама объявил, что американские войска уйдут из Ирака до 31 декабря. Эту дату определил Джордж Буш-младший еще в 2008-м, но Обама подал вывод войск как выполнение своего предвыборного обещания. Большинство американцев приветствовали конец иракского кошмара.

Однако многих в Пентагоне это возмутило. Вначале военное командование настаивало на сохранении в стране контингента численностью от 10 до 30 тысяч человек. Затем цифры были снижены до 3–5 тысяч. Командование присоединилось к давлению, которое оказывали на иракцев Обама и Х. Клинтон, требуя судебного иммунитета для остающихся в стране американских войск. Но возглавляемый Муктадой ас-Садром шиитский блок в парламенте был непоколебим, и в итоге начался полный вывод войск.

Впрочем, это не означало полного окончания американского присутствия в Ираке. По оценкам Госдепартамента, в стране осталось около 16–17 тысяч американцев, включая 5 тысяч вооруженных сотрудников частных военных компаний. Крупнейшее в мире американское посольство в Багдаде – настоящая крепость площадью больше 40 га, – а также консульства в Басре и Эрбиле остались постоянным напоминанием об интервенции США, опустошении и оккупации Ирака. Полковник Джон С. Ласкоди, командир армейской бригады, помогавшей Госдепу в переходный период, отмечал, что «Госдепартамент развернул крупнейшую миссию в истории». Сенатора Джона Керри беспокоило то, что США «заменили военное присутствие присутствием частных наемников». Небольшое число оставшихся солдат должно следить за выполнением контрактов по вооружению иракской армии танками, реактивными истребителями и другими видами оружия на общую сумму в 10 миллиардов долларов. 3 миллиарда из этой суммы составили американские субсидии. Еще около миллиарда долларов в год США тратили на подготовку иракской полиции164.

Потери США в этой войне составили почти 4500 убитыми и более 32 тысяч ранеными. Десятки тысяч страдали от ПТСР и других психических заболеваний. Число погибших иракцев, по разным данным, составило от 150 тысяч до 1 миллиона. В октябре 2006 года бригада американских и иракских эпидемиологов назвала цифру в 655 тысяч165. США израсходовали на войну около триллиона долларов, но это было лишь небольшим авансом по сравнению с тем, чем обернулись последствия этой войны.

Глава Афганской национальной полиции (АНП) марширует перед кадетами на церемонии выпуска Афганской национальной полицейской академии. АНП обеспечивала безопасность ничуть не лучше, чем Афганская местная полиция (АМП), сотрудников которой обвиняли в изнасилованиях и убийствах жителей деревень, входивших в зону их ответственности. Миссия содействия ООН нашла «неопровержимые доказательства» того, что сотрудники АНП систематически пытали задержанных лиц.

Обама приветствовал вернувшихся домой солдат на базе Форт-Брэгг. Но вместо того чтобы честно признать, что иракская война обернулась полной катастрофой для США, извлечь из нее горький урок и поблагодарить присутствующих за самопожертвование, Обама начал нести ура-патриотическую околесицу, цитируя такого поборника империализма, как Редьярд Киплинг, который убедил собственного сына пойти в армию во время Первой мировой войны, где тот и погиб в первом же бою. В «Эпитафиях войны» поэт написал:

Вопрос: «Отчего мы погибли?» Ответ не сразу найдешь! Скорей оттого, что наши отцы всегда нам твердили ложь![166]166

Ложь Обамы ранила так же глубоко. «Мы оставили за спиной суверенный, стабильный и самодостаточный Ирак с законным и всенародно избранным правительством, – говорил он солдатам, восхваляя их “исключительную доблесть”. – Наиболее важный урок заключался в том, что мы поняли свой национальный характер: нет на свете ничего такого, чего мы, американцы, не могли бы сделать, если мы едины… Именно поэтому армия Соединенных Штатов – самая уважаемая организация в нашей стране». Он превозносил до небес их готовность «пожертвовать столь многим ради совершенно незнакомых людей», заявляя, что именно это «делает американцев исключительными. В отличие от империй прошлого мы не приносим себя в жертву ради территориальных завоеваний или получения контроля над ресурсами. Мы поступаем так потому, что считаем это правильным. Нет лучшего доказательства уважения Америкой права на самоопределение, чем то, что мы вернули Ирак его народу. Это в полной мере демонстрирует наши истинные мотивы». Переписав историю Ирака, он взялся за Афганистан, заявив, что солдаты там «сломили дух Талибана». Эти войны, уверял он присутствующих, «сделали Америку сильнее, а мир – безопаснее». Порывшись на самом дне сундука священных американских мифов, он провозгласил источником американского величия «ценности, прописанные в документах об основании нашей страны и исключительной готовности США заплатить любую цену за свободу и достоинство людей. Такова наша суть. И именно к этому стремятся все американцы». Он напомнил о том, что они являются «частью двухсотлетней истории беспрерывного героизма: от колонистов, сбросивших гнет империи, от дедов, устоявших против фашизма и коммунизма, до них самих, мужчин и женщин, сражавшихся за те же идеалы в Фаллудже и Кандагаре и воздавших по заслугам тем, кто стоял за терактами 11 сентября».

Афганские крестьяне уничтожают маковое поле в округе Пор-Чаман провинции Фарах. Подобные меры были малоэффективными: за время правления Карзая торговля опиумом разрослась до невероятных масштабов, приведя как к значительному увеличению числа наркозависимых, так и к чудовищной коррупции среди правительственных чиновников.

Было непросто понять, где начинается эта ложь, но, как мы видели на этих страницах, начать следовало бы со слов об американском альтруизме, щедрости и самопожертвовании, а также с отказа от притязаний на территории и ресурсы. Обама охарактеризовал американскую исключительность как «готовность… заплатить любую цену за свободу и достоинство людей». Он допустил абсурдное высказывание относительно того, что войны сделали США «сильнее, а мир безопаснее». Он сравнил солдат, убивших сотни мирных жителей в Фаллудже, с колонистами, «сбросившими гнет империи», и поколением Второй мировой, «победившим фашизм». Складывалось впечатление, что он не видел толп жителей Фаллуджи, сжигавших американские флаги в День сопротивления и свободы (дата вывода американских войск из Ирака). Вероятно, он не читал доклады американских морпехов о беспричинных, ничем не оправданных убийствах мирных жителей, среди которых были женщины и дети, в Хадите и других городах Ирака. Возможно, он не слышал объяснений командира американских частей в провинции Анбар относительно его отказа расследовать убийство американскими солдатами 24 мирных иракцев в Хадите. «Это происходило все время… – объяснял тот. – По всей стране». А его похвалы в адрес солдат, «сражавшихся за те же принципы в Фаллудже и Кандагаре и воздавших по заслугам тем, кто стоял за терактами 11 сентября», были либо самой гнусной ложью со времен первых дней правления Буша, либо верхом наивности, поскольку вторили инсинуациям Буша и Чейни относительно того, что иракская война оправданна из-за поддержки Саддамом «Аль-Каиды», и поддерживали опасную иллюзию того, что продолжавшаяся в 2011 году оккупация Ирака и Афганистана имела хоть что-то общее с атаками «Аль-Каиды» в 2001-м167.

Едва эти слова слетели с губ Обамы, «стабильный» Ирак вновь погрузился в хаос. Через несколько дней в стране прогремела целая серия взрывов, совершенных террористами-смертниками, в результате чего десятки человек погибли и сотни были ранены, а страна вновь оказалась на грани гражданской войны. Особенно жаждали реванша сунниты. Коалиция, которую американским чиновникам с горем пополам удалось сколотить лишь через восемь месяцев после выборов 2010 года, по сути, развалилась. Премьер-министр шиит Нури Камель Аль-Малики выписал ордер на арест вице-президента суннита Тарика аль-Хашими, обвинив того в создании «эскадронов смерти», а также попытался сместить с должности вице-премьера, тоже суннита. Аль-Хашими скрылся в автономном Курдистане и тем избежал ареста. За предыдущие недели силы безопасности аль-Малики уже арестовали сотни суннитских оппозиционных лидеров и бывших баасистов. Аль-Малики усилил свой контроль над армией и полицией. Оппоненты обвиняли его в диктаторских замашках. Сунниты и светские критики бойкотировали парламент. Уже несколько месяцев суннитские провинции требовали большей автономии, подобной той, которую получил богатый нефтью Курдистан, имевший собственный парламент, президента и силы безопасности. Страна столкнулась с угрозой распада на три отдельных государства.