Читать онлайн «Нерассказанная история США». Страница 128

Никсон и японский премьер-министр Эйсаку Сато. Сторонник американской идеи ремилитаризации Японии, в июне 1971 года Сато нарушил условия договора о возвращении Окинавы Японии, тайно позволив США развертывание на острове ядерного оружия.

Но тлеющие разногласия между США и Японией вновь вспыхнули при Никсоне. Удивление и ужас Японии перед сближением США и Китая лишь обострили давние военные и экономические разногласия между двумя странами. Американское руководство постоянно давило на Японию с целью заставить страну отменить 9-ю статью и начать играть большую роль в защите региона. США угрожали установить импортные квоты на японский текстиль, заставив Японию сократить его экспорт и пустить на свой рынок больше американских товаров и инвесторов. В неофициальных беседах Никсон жаловался на «предательство япошек» и говорил о своем желании «как следует врезать Японии»92.

Сато с готовностью откликнулся на американскую идею ремилитаризации Японии – даже с чрезмерной готовностью. Он вступил в должность в ноябре 1964 года, всего через месяц после испытаний китайской атомной бомбы. С президентом Джонсоном встретился в январе 1965 года и объявил, что, «если кикомы (китайские коммунисты) обладают ядерным оружием, Японии тоже следует им обладать». Он добавил, что «сейчас японское общественное мнение выступает против этого, но я полагаю, что общество, в особенности молодое поколение, можно “просветить”». Подобные взгляды имели широкую поддержку среди правящей в Японии Либерально-демократической партии (ЛДП). Ясухиро Накасонэ, директор Управления безопасности Японии и будущий премьер-министр, подготовил доклад с выводом о том, что имеется «законная возможность обладания маломощными тактическими ядерными зарядами исключительно защитного свойства без нарушения Конституции». Однако управление советовало повременить с подобными действиями, и Джонсон с этим согласился93.

Сато попытался убедить японцев в искренности своего антиядерного настроя, выступив в парламенте с «Тремя неядерными принципами» в декабре 1967 года. В соответствии с ними Япония отказывалась от производства, владения либо разрешения на ввоз ядерного оружия на свою территорию. Сато регулярно нарушал свое обещание, а в разговоре с американским послом Алексисом Джонсоном и вовсе назвал его «бредом». Когда в 1970 году Япония подписала договор о нераспространении, она взяла с Соединенных Штатов обещание, в соответствии с которым те не должны были «вмешиваться в независимую политику Токио в сфере мирного атома и переработки ядерных отходов»94. Учитывая технологические возможности Японии и огромные объемы отработанного топлива, это позволяло стране всегда оставаться в одном шаге от получения собственной ядерной бомбы.

Не все одобряли сближение Никсона с Китаем и СССР. Северные вьетнамцы боялись, что они окажутся загнанными в угол. New York Times писала в передовице: «Председатель Мао принял Никсона вскоре после возобновления массированных бомбардировок Северного Вьетнама. Генеральный секретарь Брежнев принял президента вскоре после минирования северовьетнамских портов. Ханой должен понимать, что китайское и советское руководство ставит свои собственные интересы на первое место»95.

Большинство американцев приветствовали смелые инициативы Никсона, однако его бывшие союзники в лагере правых взбунтовались, считая, что он предал их, посетив Китай, заключив с Советским Союзом договор, позволивший тому достичь ядерного паритета, выведя большую часть американских войск из Вьетнама, отменив золотой стандарт, введя регулирование роста зарплаты и цен, а также внедряя в экономику принципы кейнсианства. Они были недовольны также его решениями о создании Управления по охране труда (УОТ) и Агентства по охране окружающей среды (АООС), введением гарантированного годового дохода для всех американских семей, поддержкой поправки о равных правах[128] и закона о защите редких видов, а также усилением контроля над исполнением закона об избирательных правах.

Противники разрядки и контроля над вооружениями нанесли ответный удар. Первым выступил бывший специалист RAND Сorporation по ядерным технологиям Альберт Вольстеттер. Применив теорию игр и системный анализ к оборонной политике, Вольстеттер построил свое исследование не на том, что СССР станет делать, а на том, что может сделать, вне зависимости от бессмысленности и самоубийственности тех или иных вариантов. Он выразил беспокойство, что стратегические бомбардировщики и МБР могут оказаться уязвимыми перед лицом внезапного ядерного удара со стороны СССР, и поддержал развертывание систем ПРО для их защиты. Макнамара отмел планы создания полномасштабной системы ПРО, когда узнал, что противоракеты стоят в пять раз дороже ракет, от которых должны защищать, а чем больше ракет запустит противник, тем легче ему «пробить» систему ПРО. Ученые по всей стране выступали против строительства систем ПРО, которые они сочли слишком дорогостоящими, ненужными, непрактичными и провоцирующими дальнейшую гонку вооружений. Макнамара понимал, что американских систем ядерного сдерживания более чем достаточно. Когда в 1964 году он заявил, что ядерных зарядов суммарной мощностью в 400 мегатонн вполне достаточно для уничтожения СССР, американские запасы уже превосходили эту цифру в 42,5 раза и продолжали быстро расти.

Вольстеттер и один из старейших «ястребов» Пол Нитце сформировали «Комитет за сохранение разумной оборонной политики» и вознамерились добиться отмены договора по ПРО. Они задействовали Ричарда Перла, Эдварда Люттвака, Питера Уилсона и Пола Вулфовица. Один из энтузиастов комитета, Дин Ачесон, окрестил их «нашими четырьмя мушкетерами»96. Уилсон и Вулфовиц изучали политологию в Чикагском университете вместе с Вольстеттером, который теперь преподавал там. Перл стал его преданным учеником еще в старших классах школы.

После того как их усилия, направленные на срыв договора по ПРО, потерпели неудачу, Перл стал работать в могущественном сенатском постоянном подкомитете по расследованиям, во главе которого стоял демократ Генри Джексон. Советники по вопросам внешней политики, заседавшие в помещении, которое именовалось «Бункером», состояли из ведущих неоконсерваторов. Джексон и его приспешники возмущались тем, что договор ОСВ позволял СССР временно сохранить превосходство над США по количеству ракет и забрасываемому ими весу. Они «не замечали» того, что США имеют значительное преимущество в количестве боеголовок и в технической области. США имели в три раза больше бомбардировщиков. Но Джексон все равно обвинял американских переговорщиков в сдаче национальных интересов. Он внес в договор поправку, которая требовала от США в любых будущих договорах не соглашаться на меньшее, чем у партнера, количество вооружений по всем их видам. Он настаивал на том, чтобы Белый дом уволил четверть сотрудников Агентства по контролю над вооружениями и разоружению (АКВР), включая тех, кто участвовал в выработке текста договора ОСВ. Новый, более консервативный руководитель АКВР Фред Икле взял к себе Вулфовица. В 1974 году сторонники Джексона приняли поправку Джексона–Вэника, которая запрещала предоставление режима наибольшего благоприятствования в торговле любому коммунистическому государству, ограничивающему право граждан на свободный выезд за рубеж[129]. Киссинджер был в ярости. Он заявил, что эта поправка «разрушила всякую возможность налаживания нормальных отношений между США и СССР», – чего и добивались Джексон, Перл и компания97.

В июне 1971 года New York Times опубликовала «Документы Пентагона» – тайную историю действий Министерства обороны во время войны во Вьетнаме, которая показала, что правительство систематически лгало народу о положении дел на протяжении многих лет. Аналитик RAND Сorporation Дэниел Эллсберг был одним из немногих людей, получивших доступ к этому исследованию летом 1969 года. Чем больше он вчитывался в историю французского и американского вторжений, тем больше понимал моральную неприемлемость американской политики. К сентябрю 1969 года он сделал несколько ключевых выводов: война была «американской почти с самого начала»; она была «борьбой вьетнамцев… против американской политики, а также американских финансистов, марионеток, техников, военной мощи и, наконец, солдат и летчиков»; лишь американские деньги, оружие и людские ресурсы позволяли с 1954 года скрывать политическое насилие под маской «войны». Но наиболее важный вывод заключался в следующем:

«Начиная с 1955-го или 1960-го этот конфликт уже не был той “гражданской войной”, какой был во время поддержанной американцами попытки французов вернуть себе колонии. Война, в которой одна из сторон полностью вооружается и финансируется иностранным государством, а оно использует местный режим для продвижения собственных интересов, – это не гражданская война. Поэтому сегодняшние заявления о том, что мы “вмешались” в “уже шедшую гражданскую войну”, о чем говорят большинство американских исследователей и даже либеральных критиков войны, – это лишь попытка скрыть гораздо более неприглядную реальность, такой же миф, как рассказы предыдущего правительства об “агрессии Севера”. В понимании Устава ООН и наших собственных драгоценных идеалов это иностранная агрессия. Американская агрессия».