Читать онлайн «Вокзал потерянных снов». Страница 99

За спиной говорящего огромная конструкция вскинула левую руку и тяжеловесно ткнула ею в свою грудь. Айзеку не сразу удалось разглядеть деталь, на которую указывал исполин. Это был перфоратор – аналитическая машина, делающая программные карты для других машин.

«Если все понастроено вокруг этой штуковины, – подумал полуобморочно Айзек, – стоит ли удивляться, что у него столько новообращенных».

– Каждая конструкция, что включалась в меня, становилась мною, – продолжал человек. – Я – это мы. Совет. Каждая крупица опыта загружается в меня. И все загруженное разделяется между участниками. В моем составном разуме вырабатываются решения. Я передаю свою мудрость другим моим «я». На просторах свалки мои «я» расширяют мое психическое пространство по мере того, как я увеличиваю запас знаний. Этот человек – всего лишь конечность, а гигантская антропоморфная конструкция, по сути, одна лишь видимость. Мои провода и цепи механизмов протянулись по всему чертогу отбросов. Счетные машины, что стоят на том краю площадки, – тоже мои детали. Я – хранилище истории конструкций. Я – банк данных. Я – самосконструированная конструкция.

Пока говорил человек, собравшиеся на клочке ровной земли конструкции начали подбираться поближе к страшному мусорному голему, царственно сидящему посреди хаоса. Они остановились как будто бы где попало и – кто присоской, кто крюком, кто шипом, кто клешней – безошибочно нащупали и вытянули нужные провода из невообразимой путаницы, покрывавшей всю свалку. Повозились с дверками пультов, открыли, подключились. Как только это было сделано, человек с пустым черепом вздрогнул и на несколько секунд его глаза остекленели.

– Я расту, – прошептал он. – Я расту. Моя способность обрабатывать данные экспоненциально увеличивается. Я учусь. Теперь я знаю о ваших проблемах. Соединился с чистильщиком. Он почти успел прийти в негодность, я вернул ему сознание. И теперь он часть меня, полностью ассимилирован.

Человек показал назад, на грубо очерченные лунным светом бедра гигантской конструкции. Айзек с содроганием понял, что выпирающая из тела, как киста, металлическая выпуклость – это обезображенный корпус чистильщика.

– От него я узнал то, чего не узнавал еще ни от кого из моих «я», – сказал человек. – В его памяти сохранились фрагменты увиденного со спины Ткача, теперь я по этим фрагментам восстанавливаю всю картину. Поэтому сейчас чистильщик – самое важное из моих «я».

– Что мы здесь делаем? – прошептала Дерхан. – Что нужно от нас этому чудищу?

Все новые конструкции перекачивали в разум Совета свой опыт. Его речевой орган – полугнилой мертвец – монотонно мычал, пока информация перетекала в накопители данных. Вдруг все конструкции отсоединились, выдернули из своих пультов провода и вернулись на прежние позиции. Увидев это, несколько человек боязливо двинулись вперед, неся стопки программных карт и аналитические машины величиной с чемодан. Они взяли брошенные конструкциями провода, соединили их с вычислителями.

Минуты через две-три была закончена и эта работа. Люди отошли назад, а глаза аватары закатились, и вот уже только белки видны между обрезками век. Голова без макушки покачивалась, пока Совет усваивал информацию.

С минуту подрожав и покачавшись в молчании, зомби вдруг будто ожил. Зрачки вернулись, голова завертелась. Он оглядел собравшихся.

– Теплокровная паства! – крикнул он своим людям, и те быстро поднялись с колен. – Получите святые дары с моими заветами.

Он обернулся к громадной конструкции. Из ее живота, точнее, из паза в перфораторе уже выскакивали карточка за карточкой и падали в деревянный ящик, находящийся над бесплодными чреслами конструкции, как сумка на животе кенгуру.

В другой части туловища, между бочкой из-под масла и ржавым мотором, с умопомрачительной скоростью трещала пишущая машинка. Из нее выползал, тут же закручиваясь в свиток, длинный лист, покрытый убористым текстом. Ниже выскочили ножницы на тугой пружине, клацнули, точно челюсти хищника, отрезав распечатку, нырнули обратно, опять выскочили и повторили операцию. Листовки с наставлениями отпархивали от ножниц и ложились рядом с программными картами.

Прихожане один за другим робко приближались к конструкции, на каждом шагу стараясь выразить благоговение и верность. Они поднимались по невысокому мусорному склону между механическими ногами, опускали руку в ящик, брали лист бумаги и стопку карт, тщательно осматривали, чтобы ничего не оставить, потом быстро пятились и исчезали среди мусорных терриконов, возвращались в город.

По всей видимости, прощальная церемония в этом богослужении не предусматривалась. Через несколько минут в котловине не осталось других представителей органической жизни, кроме Ягарека, Айзека, Дерхан и Лемюэля. Ну и еще был страшный неживой пустоголовый человек.

Со всех сторон их окружали конструкции, они были абсолютно неподвижны, тогда как трое людей беспокойно переминались с ноги на ногу. Айзек как будто заметил человеческий силуэт на самом высоком мусорном холме, на фоне сепиевого полумрака. Напряг глаза – никого не видать. Значит, померещилось. Никто не следил за Айзеком и его товарищами.

Он хмуро глянул на спутников, затем шагнул к полутрупу.

– Совет, – обратился к нему Айзек, – зачем тебе понадобилось, чтобы мы пришли? Чего ты от нас хочешь? Что тебе известно о мотыльках?

– Дер Гримнебулин, – перебила аватара, – я быстро расту, я набираю силу, мои вычислительные возможности беспрецедентны в истории Бас-Лага, разве что есть соперник на каком-нибудь далеком континенте, о котором мы ничего не знаем. Я объединил сотню, а то и больше вычислительных машин. Каждый питает остальных, и каждого питают остальные. Я способен рассматривать проблему в сотнях аспектов… Каждый день я читаю книги, приносимые мне верующими. Читаю глазами аватары. Усваиваю историю и религию, магию, науку и философию. Все сведения аккуратно укладываю в банки данных. И каждая приобретенная крупица знаний увеличивает мои вычислительные способности. Я расширил чувствительность, мои кабели наращиваются, протягиваются все дальше. Я получаю информацию от камер, размещенных по всей свалке. Точно голые нервы, к ним тянутся провода. И конгрегация постепенно расширяет сеть моего восприятия, она уже проникла в город, соединила меня с тамошней аппаратурой. У меня есть почитатели в недрах парламента, они переписывают на карточки память своих вычислительных машин и приносят сюда. Но город мне не принадлежит.

У Айзека заиграли желваки.

– Я не понимаю, при чем тут… – начал он.

– Мое существование – результат стечения обстоятельств, – бесцеремонно перебил голос, напрочь лишенный модуляций, абсолютно неестественный, неземной. – Я родился по ошибке, появился на свет на кладбище ненужных вещей. На каждую конструкцию, ставшую моей, приходятся тысячи никак не связанных со мной. Моя пища – информация. Мой интерес – в ее сборе. Мои вмешательства незаметны. Я расту по мере своего обучения. Я анализирую – значит, существую… Если в Нью-Кробюзоне прекратится жизнь, то закончится приток информации. Я не хочу жить в пустом городе. Моя аналитическая сеть изучила проблему, возникшую с появлением мотыльков. Прогноз не допускает двойных толкований. И он крайне негативен для теплокровных жителей Нью-Кробюзона. Поэтому я вам помогу.

Айзек посмотрел на Дерхан и Лемюэля, задержал взгляд на полускрытых сумраком зрачках Ягарека. Поворачиваясь обратно к дрожащему зомби, заметил, что Дерхан неслышно артикулирует губами: «Поосторожнее с ним».

– Гм… что ж, мы все… в высшей степени признательны. Совет… гм… можно спросить, каковы ваши намерения?

– Я вычислил, что вам будет проще понять и легче поверить, если я продемонстрирую, – сказал зомби.

На предплечьях Айзека защелкнулась пара тяжелых металлических фиксаторов. Он вскрикнул от изумления и страха, попытался вырваться, – но его удерживала строительная конструкция самой большой модели, предназначенная для возведения зданий. Айзек был силен, но не имел ни единого шанса освободиться.

Он крикнул спутникам, чтобы помогли, но другая могучая конструкция грозно шагнула, отгородив его от товарищей. На несколько минут Дерхан, Лемюэль и Ягарек застыли в крайней растерянности, затем Лемюэль бросился бежать. Он шмыгнул в одну из длинных канав, уходящую на восток, и скрылся с глаз.

– Сволочь ты, Пиджин! – завопил ему вдогонку Айзек.

Корчась в железной хватке, он с изумлением увидел, как Ягарек вышел вперед, загородив собою Дерхан. Увечный гаруда всегда был так пассивен, скрытен и тих, что Айзек привык не брать его в расчет. Гаруда может идти следом и делать то, о чем попросят. Но и только.

Но сейчас Ягарек красивыми скользящими прыжками огибал сторожащую его конструкцию, подбирался к Айзеку. Дерхан поняла затею и двинулась другим путем, вынудив конструкцию заколебаться в выборе. Миг спустя металлический истукан принял решение и целенаправленно двинулся к ней. Она повернулась и бросилась бежать, но провод в металлической оплетке взметнулся хищной змеей из сорной травы и обвил лодыжку, повалив Дерхан на землю. Ударившись грудью и животом о россыпь мусора, она закричала от боли.