Читать онлайн «Сборник». Страница 74

Галланд упорно настаивал на том, чтобы истребители оставались в составе стратегического резерва, заявляя, что, коль скоро они одержали победу в борьбе со стратегическими бомбардировщиками, не следует посылать их просто для обеспечения прикрытия с воздуха войскам, которые ведут бой на земле. Но с его мнением не стали считаться. Отказавшись от участия в том, что наверняка станет решающим сражением за Францию, люфтваффе не смогли бы по-прежнему рассчитывать на большую долю ресурсов рейха. Но как только немецкие истребители оказались во Франции, они сразу же оказались вполне в пределах радиуса действия превосходящего количества высокоэффективных дневных истребителей британских и американских ВВС.

Несмотря на то, что большинство их истребителей и штурмовиков пришлось выводить ближе к линии фронта, спустя недели после того как началось вторжение, победившие в боях с бомбардировщиками люфтваффе в полной готовности встретили день высадки десанта в июне 1944 года. Последовавшие вслед за этим воздушные сражения в небе Нормандии оказались самыми крупными за весь период войны. В условиях, когда обе стороны старались сохранить господство в воздухе и одновременно держать под своим контролем объекты на земле, воздушное сражение приобрело сходство с воздушными боями на Курской дуге в июле 1943 года, только оно оказалось еще более многоплановым и большим по масштабам. Немцы оказались способными бороться за господство в воздухе в течение всего июня и июля. Немецкие штурмовики могли наносить значительный ущерб, пролетая над морским берегом, забитым людьми и техникой.

Но в конечном счете решающим оказалось численное превосходство истребителей союзников. При проведении операции «Большая неделя» союзники старались вызывать на бой истребители люфтваффе своими ударами по целям, которые те обязаны были защищать, а затем поразить их огнем пушек бомбардировщиков, не имевших сопровождения. В небе над Нормандией союзники снова нашли цель, оставить которую люфтваффе не имели права, то есть немецкую армию. Но на этот раз на месте бомбардировщиков оказалась масса истребителей союзников. Эти машины хотя и имели небольшой радиус действия, но обладали большой огневой мощью и несли смерть и разрушения. Истребительные части люфтваффе оказались на большом удалении от своей единой системы противовоздушной обороны, которая была создана и успешно эксплуатировалась для защиты рейха. По мере того как шло сражение в Нормандии, немецкие истребители, лишенные возможности использовать систему раннего радиолокационного оповещения и наведения на цель, все чаще и чаще оказывались вынужденными вести бои по защите своих авиационных баз во Франции. Несмотря на то что решения, принятые немцами в части перестройки своей экономики, сузили разрыв, который существовал между запросами военных и возможностями техники и который в противном случае был бы и вовсе катастрофически сокрушительным, корпус немецких истребителей был полностью втянут в решающую битву за Нормандию, и, как того опасался Галланд, в большей своей части уничтожен.

Стратегическая бомбардировочная авиация союзников часто посылалась в небо над Нормандией для оказания поддержки наземным войскам. Несмотря на впечатляющую плотность огня, которую могло создать широкомасштабное ковровое бомбометание в полосе наступления наземных войск, сложности в координации действий наземных и воздушных сил зачастую вели к разочаровывающим результатам или, что хуже того, к бомбовым ударам по своим же войскам. Неудачи наступательных действий стратегической авиации союзников не оставили ей возможности повлиять на баланс сил в наземных боевых действиях. Оказалось, тяжелые бомбардировщики союзников мало пригодны для подобной цели.[174]

Больший результат принесло использование стратегических бомбардировщиков для разрушения систем коммуникации во Франции. После того как были свернуты операции бомбардировщиков против транспортной сети в самой Германии, ее промышленность, распределенная по всей стране, но и все более объединяемая в единую систему хозяйствования в условиях военного времени, получила возможность производить необходимую технику и материалы. Однако теперь главную трудность стала представлять доставка продукции войскам, сражающимся в Нормандии. Даже с применением стратегической бомбардировочной авиации оказались безуспешными все попытки союзников разрушить линии коммуникации и блокировать немецкие войска в Нормандии. Тем не менее они не позволяли немецкому командованию запасти достаточно топлива, боеприпасов и произвести замену личного состава в таких масштабах, которые позволили бы немцам воспользоваться любой из неоднократных тактических ошибок союзников, с тем чтобы перейти в контрнаступление и загнать войска вторжения обратно в море.

Несмотря на то что перед началом вторжения налеты бомбардировщиков не смогли нанести серьезный удар по городам Германии, по ее промышленности или военно-воздушным силам, союзники все равно все еще были способны добиться успеха, вводя войска в Европу. Их действия были успешными, несмотря на то обстоятельство, что на рейды стратегической авиации в США и в особенности в Великобритании были затрачены огромные средства в виде выделенных финансов, затрат на промышленное производство, исследования и разработку, а также на оплату высококвалифицированного труда. Дело в том, что основной проблемой союзных войск в Нормандии стало не недостаточное количество боевой техники и боеприпасов, но способность использовать их для обеспечения прочного военного успеха иным путем, нежели бесконечными боями на изнурение противника. Смещение акцента с бомбардировочных операций привело к тому, что войска, которые ведут бой на земле, стали комплектоваться более высококачественным человеческим материалом, возможность воспользоваться этой выгодой в полном объеме ограничивалась возможностями подготовки этого материала и доведения его до лучшей боевой формы. Боеспособность наземных сил союзников не стала большей из-за того, что они получили тактическую поддержку стратегической авиации. Скорее это привело к тому, что, несмотря на малую эффективность этой авиации в подобных условиях, они стали требовать ее непременного участия в любой наступательной операции.[175]

Немецкая армия смогла организованно вывести свои подразделения из Нормандии. Со стратегически важных предприятий по производству синтетического горючего поступало необходимое количество топлива, а советские армии все еще находились достаточно далеко от нефтяных полей в Плоешти. При наличии у войск необходимых запасов топлива даже кампания, которую вели союзники с целью разрушения системы доставки и обеспечения, оказалась бессильной лишить механизированные подразделения немецкой армии их способности к маневру.

К осени 1944 года немецкая армия была отброшена к границам самого рейха, однако мало кто думал, что война будет закончена к Рождеству. После того как она отразила атаки стратегических бомбардировщиков, Германия смогла вступить в решающие бои 1944–1945 годов, имея военно-воздушные силы, которые хотя и понесли тяжелые потери в небе над Францией, но имели неповрежденный становой хребет в виде единой системы противовоздушной обороны рейха. Что более важно, немецкой военной машине не требовалось отвлекать значительную часть производства на нужды обороны от налетов бомбардировщиков. Промышленность и системы жизнеобеспечения государства в массе своей были сохранены от уничтожения и разрушения. Моральное состояние населения, которое было защищено от ужасов бомбардировок, оставалось на высоком уровне.[176]

Влияние этих факторов больше всего ощущалось на Восточном фронте. Налеты бомбардировщиков стратегической авиации союзников должны были олицетворять «войну на Втором фронте», поскольку они являлись единственной крупной военной операцией, проводимой союзниками в Западной Европе до вторжения в Нормандию. Неспособность налетов хоть как-то повлиять на работу немецкой военной машины нашла свое отражение в большом количестве потерь и в замедлении темпов советского наступления в 1943–1944 годах, и это при том, что большая часть люфтваффе была все еще сосредоточена в Германии и использовалась для защиты рейха.

Выйдя из Нормандии на оперативный простор, союзники оказались в положении, которое позволило им возобновить кампанию по нанесению ударов с воздуха. Теперь вопрос о разработке и боевом применении истребителей сопровождения с большим радиусом действия уже не стоял с былой остротой, поскольку в распоряжении союзников оказались аэродромы передового базирования, а потеря немцами передовых постов радиолокационного наблюдения и оповещения привела к тому, что у единой системы противовоздушной обороны стало меньше времени для предупреждения о подлете самолетов противника. Казалось, что обстоятельства складываются так, что союзникам нужно было учесть свои ошибки прошлого и возобновить кампанию воздушных налетов в том виде, в каком она представлялась авиаторам.