Читать онлайн «Сборник». Страница 69

Однако ничего этого не случилось. В течение всего 1943 года ни один другой город не был сожжен дотла по примеру Гамбурга, равно как ни одно нефтеперерабатывающее предприятие не получило таких разрушений, которые постигли завод в Гульсе. Вышло наоборот — усилиями летчиков люфтваффе, скорее сымпровизированными, нежели спланированными, в 1943 году угроза ударов с воздуха была отведена от Германии.

В течение всего лета и осени 1943 года самолеты люфтваффе успешно отбивали атаки и вынудили полностью прекратить дневные налеты американской бомбардировочной авиации, тактика которой строилась на ударах формирований бомбардировщиков, действующих без прикрытия истребителей, по ключевым промышленным центрам противника. Немцам пришлось создать единую систему противовоздушной обороны, гораздо более развитую, чем та, которая вышла победителем в борьбе с их авиацией во время битвы за Англию. Самые крупные массированные удары авиации США, направленные на «мягкое подбрюшье» немецкой военной экономики — на румынские нефтеперегонные заводы в Плоешти, обошлись ей в 54 машины В-24 «Либерейтор». Непригодными для использования оказались ее попытки нанесения бомбовых ударов с малой высоты, проводившиеся для обеспечения высокой точности бомбометания. Во время авиационного налета на Регенсбург-Швейнфурт, который состоялся 17 августа 1943 года, 8-я воздушная армия США потеряла 60 самолетов В-17 «Летающая крепость». И наконец, в октябре в четырех налетах было потеряно 148 тяжелых бомбардировщиков, причем 60 из них были сбиты 14 октября, во время повторного налета на Швейнфурт. По результатам этого налета ВВС США, которые при каждой крупной операции теряли от одной восьмой до трети своих машин, вынуждены были приостановить нанесение ударов с воздуха по Германии.

После того как США прекратили свое воздушное наступление, все внимание было переключено на проведение ночных бомбардировочных операций ВВС Великобритании. Имея усовершенствованные навигационные приборы и радары, имея на вооружении много бомбардировщиков «Ланкастер», а также новую тактику бомбометания, включая использование приборов целеуказания и наведения на цель, летчики британского бомбардировочного командования были уверены в успехе. Бомбардировочное командование было полно решимости нанести решающий удар по врагу. Удара не получилось. В битве за Берлин британские военно-воздушные силы оказались неспособными причинить существенный ущерб ни этому городу, ни одному из других ключевых городов, намеченных для атаки с воздуха, и при этом сами они понесли тяжелые потери. Пик потерь пришелся на налет на Нюрнберг, состоявшийся в марте 1944 года. Тогда было сбито 96 бомбардировщиков. Королевским ВВС тоже пришлось остановить свои боевые операции.

Но как бы немцы ни были довольны успехами своей авиации, никто, начиная с генералов из Верховного командования люфтваффе в Берлине и кончая летчиками-истребителями, не имел и тени сомнения, что все это — не более чем передышка. Весной 1944 года должны будут начаться решающие сражения, исход которых будет определять успех или неудачу рейдов бомбардировщиков.

Как и во многих других сражениях большого значения, решения, которые последовали вслед за победами, одержанными немецкой авиацией, являлись результатом предыдущего опыта или лежали внутри пределов, ограниченных другими решениями. И в самом деле, многие из важных решений, которые определяют конечный результат того или иного конфликта, неизбежно оказываются принятыми за годы до него, а некоторые — в давно прошедшие дни мира. В ярком свете ретроспективного анализа оказывается, что победитель вымостил себе дорогу к успеху (а проигравший — к поражению) тем рядом решений, которые, возможно, не казались важными в тот момент, когда их принимали.

Для того чтобы в 1944 году люфтваффе могли обратить неудачи, постигшие англо-американских союзников, в прочный и значительный успех, нужно было, чтобы оказались верными те решения, которые немецкая сторона принимала в предыдущие годы. В то время в доктрине воздушных войн, проводимых с целью обороны, существовало два базовых вопроса: какие средства должны быть использованы для достижения цели и как они должны быть использованы? Чтобы ответы на эти вопросы не были пустым теоретизированием, они должны быть подкреплены еще одним рядом решений в части мобилизационного характера германской экономики военного времени, в части ее приоритетов, а также целей и задач войны. Решение некоторых вопросов доктрины требовало фундаментальных изменений в характере нацистского режима, установившегося в стране.

Но для того чтобы победы, одержанные люфтваффе в 1943–1944 годах, оказались решающими, от англо-американских союзников требовалось принимать ошибочные решения, в то время когда немцы принимали верные. И снова ответы на ключевые вопросы были даны за многие годы до того, пока кто-либо поймет, что они станут ключевыми. В основе всего лежала принятая военная доктрина. Во многих случаях ее положения были приняты в довоенное время, в те годы, когда военно-воздушные силы и Великобритании, и США пропагандировали и развивали идею широкого применения стратегической бомбардировочной авиации и политическое руководство этих стран искало способ выиграть крупномасштабную войну без повторения кровопролитных битв 1916 года.

Проблему разработки оплаченных дорогой ценой положений военной доктрины, которые соответствовали бы меняющейся военной угрозе, осложняло то обстоятельство, что уровень развития стратегии и тактики бомбардировочной авиации находился на таком уровне, когда еще не существовало ни наставлений, разработанных на базе предыдущего опыта, ни данных, полученных в результате недавних поражений и побед. В предвоенное время ВВС и Великобритании, и США занимались разработкой планов воздушных кампаний с применением стратегической бомбардировочной авиации, но в обеих странах никогда даже близко не подходили к реализации их на практике. В кампании такого рода нет конкретных территорий, которые завоевываются или, наоборот, отдаются противнику, здесь нет городов или гор, по имени которых будет названо сражение, а также знаменательных побед или поражений. В соответствии с нормами современной войны здесь победа или поражение определяются скорее не тем, флаг какой стороны был поднят над полем боя, а статистикой. Количество потерянных самолетов, темпы потерь (зачастую это — ключевой показатель), их тенденции к росту или к снижению и фактическая повторяемость результатов, а также возможность замены сбитых машин новыми и количество тонн сброшенных бомб — все это поддается самому строгому учету. Гораздо труднее учесть, какой результат стоит за всеми этими показателями. Если им только придет это в голову, то военно-воздушные силы, приученные мыслить категориями сперва времени подготовки к вылету, а потом часов полета и всегда готовые доверять новой технике, могут ввести себя в обман гораздо быстрее, чем представители иных родов войск.

Для современных вооруженных сил приток сведений и качество получаемой информации играет не менее важную роль, чем обеспечение боеприпасами. И тем не менее, даже когда информация доступна в необходимом объеме, ее роль может быть искажена необходимостью выяснять, что в ней является важным и что будет использовано для руководства операцией. Сиюминутным анализом трудно изменить стратегию проигрыша, в особенности если те, кто ее реализует, еще не догадываются, что они уже проигрывают.

Любые решения, принятые в 1943–1944 годах, никак не могли исправить главную причину трудного положения Германии, которая заключалась в необходимости вести войну на два фронта, имея либо слабых, либо слишком удаленных союзников, и против неприятелей, которые если и уступали в части боевого опыта, то имели при этом гораздо большие ресурсы и технические возможности. Однако подобные решения могли сохранять силы Германии на том уровне ведения военных действий, который почти привел ее к победе в 1939–1941 годах и, предположительно, мог свести на нет стратегические преимущества противников Германии.

Ключевые решения немецкого командования, которые послужили изменению люфтваффе больше, чем досужие размышления (вроде размышлений о том, как добиться полной мобилизации экономики страны), были сделаны еще до того, как стал заметен ущерб, причиняемый налетами бомбардировщиков.[157] Германия раньше других столкнулась с необходимостью дать ответ на вопрос, какой по своей природе будет Вторая мировая война. Будет ли она короткой победоносной войной с минимально возможными затратами для населения страны или же это будет полномасштабная война стран, идеологий, а также, по мнению нацистов, и рас? На фундаменте этих решений или же на нежелании принять их строился тот основной каркас, который определял, сколько потребуется оружия для защиты Германии.