Читать онлайн «Коло Жизни. Бесперечь. Том первый». Страница 67

Выстроившиеся под клиновидным, красным стягом, на полотнище которого просматривался смаглый крест, с загнутыми концами, закрученными в левую сторону, Полянской волости, зеленого Повенецкой и синего Семжской, ратники объединенных сил смотрелись достаточно мощной силой, впереди конников, как и было, заведено у дарицев встали войводы. Липоксай Ягы, Боримир Ягы, Мирбудь Ягы и Внислав Ягы хоть и умели держать в руках мечи и самострелы, в бою, как занимающие особые ранги жреческой касты, не участвовали. Их ставка, в виде открытого шатра, имеющего матерчатый свод, располагалась на гребне холма, чтобы было хорошо видно само сражение.

Тугие, гнусавые звуки сурны, раскатистые рогов и рокот огромных тулумбасов, по натянутой кожаной мембране которых ударяли вощагой, наполнили устрашающим громыханием все пространство округ… так, что вздрогнула не только земля, но заволновались и мамуны, встревожено замотав своими мощными головами. Липоксай Ягы также, как и иные вещуны, одетый в тонкую кольчугу, чуть ниже пояса, с укороченными до локтя рукавами и крутобокий, ближе к эллипсоиду, шлем, украшенный золотыми накладками и покрытый серебряным кистом, напряженно замер в своей ставке.

Конники, пехие, объединенной рати, обряженные в кольчуги и шлемы, с мечами и копьями первые, топорами, секырами, вторые, медлили какое-то время, ожидая, когда пращи порок выпустят первые залпы камней во врага. Медлили также конники оврученской рати, но только в их сторону полетели камни, как они резко сорвались с места, и, перейдя сразу в скок, понеслись навстречу единой рати трех волостей. Здоровущие каменья врезаясь в скачущих, рывком выкидывали всадников с седел, сбивали со скока лошадей, опрокидывая их под ноги идущих следом, вызывая ужас одних и бешенный галоп других, однако не останавливая самого движения. Оврученская конница преодолела почитай треть пути, понеся не малые потери, когда Росволод, стоящий поперед объединенной рати вскинул вверх меч, и тем самым прекратив обстрел из камнеметов противника, тронул своего коня. И тотчас медлительно ступили первые ряды полянских и повенецких конников.

Впрочем, стоило им вскинуть вверх мечи в призывном приветствии боя, а клинкам блеснуть в сияние подымающегося на небесный купол солнечного светила, стоило порогам поправить дальность полета камней по тронувшейся с места поколь размеренным шагом мобильной рати Оврученской волости, когда нежданно первые рядья их всадников, вельми потрепанных от камнепада, вспыхнули ярко-смаглым огнем. Казалось, полымя одновременно прокатилось по коннице, опалив не только людей, но и лошадей, немедля прекратив их движение и повалив под ноги тех, кто скакал следом. Еще мгновение и пламя стремительно сошло с тел упавших, явив какие-то спекшиеся, обуглившиеся комы, где не то, чтобы одежды, кольчуги, шлемов, костей, более не просматривалось даже отдельных частей тела… каких-либо конечностей, единождым махом обратившихся в общее, черное месиво, иноредь выкидывающее вверх сизые, тонкие струйки дыма.

– О, Боги! Валькирии! – чуть слышно дыхнул Боримир Ягы и тягостно сотрясся всем телом, отчего легохонько зарябила кольчатая броня, оберегающая его тело, и порывчато качнулся посеребренный шлем на голове.

Повенецкий вещун слегка кивнул в сторону прикрытого плотной, красной материей свода шатра и Липоксай Ягы проследив за движением головы соратника, устремил взор вверх. Да сквозь неприкрытые стены вгляделся в небосвод, как раз в место, откуда дотоль и упали голубовато-зигзагообразные полосы рывком обратившие в смаглый огонь, спекший первые ряды оврученской конницы. Днесь в небесной лазури местами прикрытой волокнистыми, точно посеребренными облаками, нависшими низко над землей и воюющими людьми, может желающими их поглотить, явственно вырисовывались лики нескольких дев… молодых и красивых. Чудилось они, встав в полный рост, дюже боляхный, подпирали своими плечами и золотыми яйцевидными шлемами с небольшими штырьками на макушке и поместившимися, по обеим сторонам, загнутыми высокими рогами, сам небесный купол. Девы очень четко просматривались до талии, ноги их, опирающиеся на землю, словно терялись в цвете раскинувшихся далече лугов, полей, посему и казались мутной дымкой. Однако хорошо виднелись их переливающиеся всеми цветами радуги одежи, схожие с сарафанами, плотно облегающие изящно стройные тела. Оголяя плечи сарафаны, держались на раменах при помощи узких полос, оставляя приоткрытыми их пышные, высокие груди. Станы валькирий опоясывали широкие сыромятные пояса усыпанные золотыми вставками и блистающими голубо-синими сапфирами, слева на оных висели ножны с мечами, а справа короткие колчаны полные стрел завершающихся бело-рдяными долгими перьями птиц. Золотые волосы валькирий были распущены, и, струясь с под шлема, мягкими волнами покрывали плечи. Лица дев казались списанными с одного облика… облика Есиньки с той же каплеобразной формой лица, полными губами, с выпуклой спинкой и острым кончиком носиков и даже такими же как у девочки зелеными глазками. Рыжие бровки, реснички и бело-молочный цвет кожи валькирий, или как их еще величали дарицы лебединых, облачных дев придавали им явное сходство с Есиславой.

В руках валькирии держали обычный, деревянный лук, правда, в связи с их могутным ростом весьма мощный, снаряженный горящими смаглым светом стрелами, а за спинами их легохонько, хотя также зримо колебались короткие прозрачно узкие крылья. Чуть слышимое перешептывание наполнило местность, будто собирался пойти густой плотной стеной дождь. Валькирии единожды, очевидно, действуя синхронно, натянули тетиву и выпустили пылающие смаглым светом стрелы в овруческую конницу. И наново, теперь уже не только передние, но и следующие за ними ряды всадников вспыхнули огненным пламенем. Да, точно как в прошлый раз возгорелись люди вкупе с вооружением и лошадьми, мгновенно обратившись в спекшиеся комы, где уже стало невозможным определить… отделить человечье от животного. В этот раз, однако, обуглившееся месиво не потухло, а продолжило, качнувшись в сторону все еще живых оврученских ратников своей ужасающей формой, выбрасывать вверх ядренистые лепестки огня.

И тотчас оврученцы дрогнули… Конники резво сдержали скок коней и обратили их вспять… Вспять повернулись и мобильные рати, побросав не только щиты, но и секыры, топоры. Подгоняемые своими и вражескими конниками, люди убегали с места брани в рассыпную не то, чтобы выдерживая какой строй, а стараясь всего-навсе уйти живыми. Пеших людей теперь нагоняли собственные оврученцы, сшибая с ног обезумившие от страха лошади… Их настигали конники объединенной рати и не жалеючи рубили мечами, кололи копьями… Их гнали своими огненными стрелами лебединые девы, всегда защищающие на поле брани Правду, противницу Кривды, встающие обок добра и светлых Богов Расов. Яркие стрелы огня с каждым натягиванием тетивы луков валькирий расчерчивали небо насквозь, инолды придавая их образам суровую, непримиримую гневливость.

Внезапно и вовсе огромный сгусток пылающего пурпурного шара, вроде выскочивший из-под шлема одной из лебединых дев ворвался в скачущих и бегущих воинов Овруча и махом, вроде перемалывая тела людей и животных прокатился по все еще живым… не щадя никого. Сие боляхное огненное полыхание на доли секунд поглотило в своем багряном пламени всех существ, смешав их в единое целое и показав небесам лишь отломки конечностей: рук, ног людей и лошадей, а после резко осев к земле, разком впиталось в ее бурую поверхность. Оставив о себе памятью черную, долгую полосу совсем чего-то бесформенного, хотя и однозначно массивного. А засим такой же мощный шар ударил в ставку Захара, на морг поглотив в рдяном полымя и сам матерчатый, белый шатер, и тех кто был в нем да подле. Днесь, обаче, огонь не потух, он вдруг выбросил вверх густые лепестки рыжего пламени, по поверхности которого заплясали мельчайшие зеленые искорки. И нежданно энергично раздавшись вправо, влево ухватив разбегающихся от страха воинов, пронзительно зарокотал, словно прожорливый зверь, наконец, набивший свое безразмерное брюхо.

Видимо, не более пару-тройку минут и лепестки огня порывчато дрогнув рассыпались на множество мельчайших, рыжих брызг, осыпавшихся на оземь, частью, впрочем, воспаривших в небеса. Тем не менее не оставивши, как зрелось допрежь, ничего после себя… так вроде растворив, уничтожив и саму ставку и всех бунтовщиков… Лишь самую малость покрыв черной густой сажей бурое покрывало земли. Остатки овруческой рати (не только убегающей с места брани, но и той, что поколь хоронилась за холмами, находясь в резерве) лицезрев гибель своих старших, немедля покидали на оземь оружие, и, попадав на колени, склонила головы, отдавая себя на милость победителям и надеясь, что праведный гнев валькирий их обойдет. Сгустки огня прошлись малой рябью по тем, кто еще не склонился пред лебедиными девами, и когда на ногах кроме объединенной рати никого не осталось, вельми резко прекратил свое явление. Хотя валькирии еще какое-то время все также синхронно натягивали и выпускали пылающие стрелы, мгновенно возникающие в луке. Серо-сизый дымок от теплящихся черных комков тел, наполнил долину горьковатым духом, и легохонько прокатился… будто прополз обок буро-черной почвы. Вопли, крики испуганных людей, дикое ржание лошадей и гул мамунов и вовсе, закачал землю… оглушил еще живых существ и разлетелся на много взад и вперед околот той местности. Ядренисто вспыхнули в поднебесье образы лебединых дев, резко вырвавших из ножен, вскинувших вверх и встряхнувших мечами. И не мешкая туманности, курящиеся подле них, приобрели багряный цвет, приняв форму небольших шаровидных, рыхлых облаков, точно вытянутых повдоль всей линии неба. Вскоре облики валькирий поблекли, а погодя приобрели серо-синий окоем, мало-помалу принявшись будто растекаться дымкой, в виде легкой зяби с тонкими просветами голубизны и степенно смешиваясь с багряными облаками. Нежданно гулко загрохотал гром, и тугие капли дождя посыпались вниз на землю, стараясь остудить ее жаркое полотнище, скрыть произошедшее и поглотить всякий звук на ней.