Читать онлайн «История димломатии, том 1». Страница 73

Блестящая Полтавская «виктория» сразу перевернула всю политическую обстановку. Война, которую вела Россия с Шве­цией в союзе с давнишними противниками этой державы, сразу превратилась в войну общеевропейскую. Все хотели теперь получить свою долю в наследии разваливавшегося го­сударства. Вместе с тем остро ставился вопрос и о сохранении при этом принципа европейского равновесия. В Польше был немедленно восстановлен Август II, Дания опять присоедини­лась к антишведской коалиции, а в 1714 г. в войну вступила и Пруссия (Бранденбург). С Ганновером был заключен дого­вор, гарантировавший доброжелательный нейтралитет. Наоборот, торговые державы — Англия и Голландия — были заинтересованы в том, чтобы не допускать в Прибалтике уси­ления России, которое грозило их торговле. Обе державы стремились путем дипломатических интриг расстроить расши­рение антишведской коалиции. Франция, занятая войной за испанское наследство, не могла активно вмешаться в дела Северной Европы; тем не менее, пытаясь не допустить разгрома Швеции и усиления влияния России и Речи Посполитой, она побуждала к выступлению Турцию, которая и без того была встревожена победами русского оружия. После неудачных попыток найти в Европе союзников против турок Петр прибег к тому средству, которое уже намечалось в XVII веке. Он повел агитацию среди христианского населения Турецкой империи и заключил договоры с христианскими вассалами султана — с молдавским и валашским господарями. Прутская кампания была неудачна для русских, но благодаря диплома­тическому искусству вице-канцлера П. П. Шафирова и подкупам удалось добиться от турок сравнительно легких условий мира. Ценой возврата Азова и других приобретений 1700 г. Петр обеспечил себе тыл в дальнейшей борьбе с Швецией.

Северная война, перекинувшись на территорию Германии, принимала все более широкие размеры. Ввод русских войск в Померанию и проект десанта в Швецию через Данию встре­вожили Англию, которая, по выражению Маркса, «должна была явиться главной опорой или главной помехой планам Петра Великого». В выходивших в Англии политических памфлетах резко критиковалась политика правительства, ко­торое не выполнило своих обязательств в отношении Карла XII. Английская дипломатия пустила в ход все средства. До све­дения Петра было доведено, что Англия не допустит разгрома Швеции. Интригами Англии объясняется отсутствие единства в действиях союзников, среди которых из английских источ­ников распространялись слухи о широких завоевательных планах Петра в Европе. «Болтаемся туне, — жаловался Петр, — ибо, что молодые лошади в карете, так наши соеди­ненные [союзники], а наипаче коренные, сволочь хотят, да коренные не думают».

При натянутых отношениях с Англией Петру естественно было искать союза с враждебной ей Францией. Для этого в 1717 г. он и ездил в Париж. Результатом этой поездки был Амстердамский договор между Россией, Францией и Пруссией. По этому соглашению участвовавшие в нем державы обяза­лись охранять договоры, которые должны были прекратить Северную войну. Амстердамское соглашение показало, на­сколько возросло в Европе значение русской дипломатии. Вместе с тем оно подготовило почву для дальнейших пере­говоров. В 1718 г. на Аландских островах открылся мирный конгресс русских и шведских уполномоченных. Однако вслед­ствие смерти Карла XII он был прерван, и война продолжа­лась. Англия еще более активно повела свою политику, стре­мясь приостановить успехи России на германской террито­рии. В 1720 г. под давлением английской дипломатии Дания вновь заключила сепаратный мир с Швецией, отказавшись от всех своих завоеваний. Примирилась с Швецией и Прус­сия. Наконец, в Вене между Империей, Англией и Речью Пос­политой, не без участия Франции, заключен был оборонитель­ный союз, острием своим направленный против России. Со своей стороны русские дипломаты вели в 1718 г. переговоры с ис­панским правительством о наступательном союзе против Англии с целью свержения Ганноверской династии и восстановления Стюартов. Союз не состоялся, но Петр не прервал сношений со Стюартами, имея в виду использовать угрозу реставрации для давления на английское правительство. Тогда Англия открыто стала на сторону Швеции, заключила с ней союз и английский флот дважды — в 1720 и 1721 гг. — появлялся в Балтийском море якобы для охраны берегов Швеции от рус­ских десантов. В действительности имелось в виду принудить Россию принять посредничество Англии. Петр на это не пошел. Дело ограничилось безрезультатной морской демонстрацией. Услуги посредничества предлагали не только английский король, но и регент Франции и венский двор. Было принято посредничество Франции. Ништадтский мир 1721 г. закрепил за Россией Лифляндию, Эстляндию, Ингерманландию и часть Финляндии с Выборгом. «Сила и престиж Швеции», тяготев­шие над Европой со времени Тридцатилетней войны, пали. Мир открывал для России возможность добрососедских отно­шений с Швецией, с которой в 1724 г. русское правительство вступило даже в союзный договор.

Таким образом, полуторавековая борьба за Прибалтику кончилась в пользу России. «Войну шведскую, — говорит Маркс, — с точки зрения как ее целей, так и результатов и продолжительности, мы можем справедливо назвать основ­ной войной Петра Великого». «Ни Азовское, ни Черное, ни Каспийское море не могли открыть Петру прямой выход в Европу». Благодаря завоеванию Прибалтики «России было обеспечено превосходство над соседними северными государ­ствами; благодаря ему же Россия была втянута в непосред­ственный и постоянный контакт с любым государством Европы. Наконец, ям были заложены основы для установления мате­риальных связей с морскими державами, которые, благодаря этому завоеванию, попали в зависимость от России в отноше­нии материалов для кораблестроения». Вместе с тем Рос­сия в результате своей победы над Швецией заняла одно из первых мест в «концерте» европейских держав. «Мы, — говорит Петр, — от тьмы к свету вышли, и которых не знали в свете, ныне почитают».

На востоке Петр проявлял большой интерес к Средней Азии, через которую шел транзитный путь в Индию. Несчаст­ная экспедиция А. Бековича-Черкасского должна была «хи­винского хана склонить к верности и подданству, привести и бухарского хана, хотя не в подданство, то в дружбу». Едва освободившись от Северной войны, Петр уже в декабре 1721 г. перешел к выполнению новой задачи — войне с Персией. Тут, как и в Турции, он опирался на поддержку христианских подданных шаха. Карталинский (грузинский) царь Вахтанг перешел на сторону России; одновременно и армянский католикос обратился к Петру от имени армянского народа за помощью против персов. Блестящие успехи русских войск при­вели к завоеванию Дербенда и Баку с прилегающими землями провинций Гиляна, Мазандерана и Астрабада. Укрепление России в прикаспийских странах вызвало осложнение и в от­ношениях с Турцией, которую возбуждали против России Англия, Франция и Венеция. Турецкие войска были двинуты в Закавказье, и Карталинское царство вынуждено было при­знать верховенство султана. Тем не менее разграничение, произ­веденное в 1724 г. между Россией, Персией и Турцией, закре­пило за Россией большую часть ее завоеваний.

Таковы были в основном итоги внешней политики Петра I.

«Этот действительно великий человек, — говорит Энгельс,— ...первый вполне оценил изумительно благоприятную для России ситуацию в Европе. Он ясно увидел, наметил и начал осуществлять основные линии русской политики как по от­ношению к Швеции, Турции, Персии, Польше... так и по от­ношению к Германии».

Провозглашение Петра I императором 22 октября 1721 г. было внешним выражением достигнутых в его царствование международных успехов России. Акт этот не сразу был при­знан европейской дипломатией. При жизни Петра только Гол­ландия и Швеция официально признали этот титул.

Та сложная внешнеполитическая деятельность, которая развернулась при Петре I, требовала реорганизации учреждения, ведавшего международными сношениями, и создания новых дипломатических кадров. Доморощенные дипломаты с их приемами, выработанными на ходу, уже не были пригодны для новых задач внешней политики, выдвинутых сложной международной обстановкой начала XVIII века. При Петре вся дипломати­ческая служба реорганизуется по западноевропейскому об­разцу. В иностранных государствах образуются постоянные дипломатические миссии, отсутствие которых давало себя так сильно чувствовать еще в XVII веке. Уже в 1699 г. в Гол­ландию был послан А. А. Матвеев в звании «чрезвычайного и полномочного посла», в 1701 г. был назначен «министр» в Вену и т. д. Одновременно в важнейших европейских и некоторых внеевропейских странах появляются русские консулы для охраны торговых интересов царских подданных. С другой стороны, и при царском дворе с конца XVII века возникают постоянные иноземные представительства. Петр с большой настойчивостью проводил принцип неприкосновенности лич­ности послов, когда дело шло о представителях его страны. Большой шум наделал в 1708 г. случай с русским послом в Англии А. А. Матвеевым, который был арестован за долги, причем подвергся оскорблениям и даже побоям. Этот ин­цидент вызвал сильное волнение среди всего дипломатиче­ского корпуса в Лондоне, увидевшего в оскорблении русского посла нарушение международного посольского права. Мат­веев был освобожден. Пострадавшего посетили все «до единого иностранные министры, содрогаясь о таком афронте, от века не слыханном и нигде в историях... бесприкладном». Королева Анна выразила сожаление по поводу случившегося. Петр потребовал смертной казни для лиц, нанесших оскорбления его послу. Виновные, действительно, были привлечены к от­ветственности. На очередной сессии парламента поступок против Матвеева был признан преступлением «как перед англий­скими законами, так и перед международным правом, на коем основывается привилегия посланников». Внесен был специаль­ный законопроект «о сохранении привилегий послов и публич­ных министров»; он уточнил ряд вопросов, связанных с посоль­ской неприкосновенностью. В выработке текста закона при­нял участие и дипломатический корпус. Конечно, о примене­нии смертной казни не могло быть и речи, но английское пра­вительство снарядило специальное чрезвычайное посольство к Петру I с извинениями. Посольство было принято с исклю­чительной торжественностью, и Петр, «принимая на вид вни­мание нации, выраженное в парламентском акте, а также честь, оказанную ему королевой настоящим посольством», не настаивал на своем требовании. Таким образом, данный инцидент, благодаря энергичному вмешательству Петра, послу­жил поводом для законодательного оформления посольского права. Сам Петр, однако, гораздо меньше стеснялся с ино­странными послами. В 1718 г. он арестовал голландского ре­зидента в Петербурге Дебиса, который обвинялся в посылке неблагоприятных для России донесений своему правительству и в подозрительных сношениях с русскими подданными царя; к послу был приставлен караул, у него были отобраны все бумаги, сам царь подверг его допросу. Петр потребовал от Гол­ландских штатов его отзыва.