Читать онлайн «Земля Великого змея». Страница 67

Кортес сейчас же отрядил пятерых знатных из Тескоко и двоих из Талашкалы, друзей Шикотенкатля, чтобы уговорить его вернуться, но тот решительно отверг их предложения. К тому же он прилюдно заявил, что под Мешико всех ждет погибель и война бессмысленна. Что с Куаутемоком лучше не воевать, а договариваться, а пришельцам бы вообще неплохо сесть на свои острова-крепости и отплыть восвояси. Многие талашкаланцы, основные союзники конкистадоров, возроптали, после того как лихой наскок на Мешико не удался и войска завязли на дамбах. Раньше их войны заканчивались одной битвой, теперь же им пришлось полгода участвовать в непрерывных стычках и побоищах. А без Талашкалы Кортесу было не одолеть Куаутемока.

В таком критическом положении испанцев могла выручить лишь решительность. Капитан-генерал отрядил альгуасила, а вместе с ним четверых всадников и пятерых знатных индейцев с приказом схватить Шикотенкатля и привести его в Тескоко.

Ромке до последнего не верилось, что посланцам удастся привести Шикотенкатля, но тот все-таки пришел. Гордый и независимый, как и подобает без пяти минут вождю сильной страны.

Решением Кортеса, подкрепленным видом арбалетов и ружей, его свита была разоружена и отправлена домой, а сам он был повешен за шею на центральной площади Тескоко под барабанный бой и слова Кортеса: «Этот касик уже не исправится, кроме того, в любое время нас предаст, он вреден, и советы его скверны. И нет больше времени терпеть его притворство». Уже вечером, пресытившись разговорами капитанов о том, что теперь возможна война еще и с Талашкалой, Кортес показал им сообщение, писанное под диктовку самого слепого дона Лоренсо де Варгаса, отца Шикотенкатля, в котором он не советовал капитан-генералу щадить жизнь сына-изменника. Ромке почему-то казалось, что в тот момент, когда дон Лоренсо диктовал это письмо, его затылок щекотала холодная сталь испанского стилета. Нехорошо по отношению к союзникам, но как еще можно было удержать талашкаланцев в узде?

Кортес наконец додумал какую-то важную мысль. Он стукнул кулаком по столу, отчего подпрыгнули на нем все плошки и миски, и вскочил, а Агильяр от неожиданности запятнал свою рубаху брызгами какао. Мирослав неуловимым движением спрятал нож в голенище и вопросительно уставился на командира. Капитаны примолкли.

— Кабальерос, — громыхнул он командирским басом. — Наши действия не приносят плодов. Мы несем потери, каждая убитая лошадь стоит около тысячи песо, а проку от кавалерии на узких дамбах никакого. Каждый убитый солдат — невосполнимая потеря, а мешики за ночь забирают то, что мы отвоевываем днем. С этим мириться нельзя, нам надо выработать новую стратегию.

— Так я… Это… — протянул Ромка. — Я ж предлагал разделить бригантины поровну и придать их корпусам. Равными частями.

Мирослав пожал плечами — мол, почему б и не попробовать. Капитаны согласно закивали.

— Хорошо, так и поступим. Четыре отойдут Альварадо, шесть Олиду, ему приходится тяжелее всего, и две — Сандовалю. Тринадцатая, Busca Ruido[76], столь незначительна по величине, что мало отличается от больших мешикских пирог.

Ее нужно оставить совсем, а матросов распределить по другим судам. Что еще?

— Надо засыпать каждый канал, идущий сквозь дамбу, — сказал Мирослав, овладевший испанским почище иного воюющего за испанскую корону наемника. — Выделить специальные команды в каждом корпусе, по полдюжины с каждой роты, более не надо. Пусть они скидывают в промоины обломки си, камни, доски, какие найдут. А потом стену насыпают. Ночью выставлять за нее стрелков и палить во все, что движется с той стороны. Так ночь пересидеть, а утром с новыми силами дальше, до следующего моста.

Кортес кивнул, запоминая.

— Десанты можно с бригантин высаживать, — сказал дон Лоренцо.

— Сформировать команды из лучших бойцов и, обойдя водой места сражений, отправлять их в тыл неприятелю.

— Отличная идея, — одобрил Кортес.

— Нужно наладить поставки продовольствия на дамбы, — подал голос де Тапия. — Даже раненым не хватает лепешек из маиса, а здоровым и вовсе приходится питаться корешками, вишнями, индейскими фигами и всякой выловленной из озера гадостью. Впрочем, об этом я уже докладывал.

— Да, нелегкие времена настали, — покачал головой Кортес. — Но и отступать нельзя. Если сейчас мы уйдем с дамб, окрестные индейцы встретят нас копьями, а не лепешками и цветами. Многие уже начали думать, что под мешиками им было куда лучше, чем под нами.

На корму взбежал запыхавшийся ординарец.

— Дон Эрнан, — затараторил он, — через озеро к столице направляются четыре большие лодки с припасами.

— Вот как? Давненько они больше двух не собирались. Свистать всех наверх.

Запела боцманская дудка, матросы побежали по вантам, бригантины, переваливаясь с боку на бок, потянулись из бухты. Кортес отправился на бак и приложил к глазу подзорную трубу. Ромка поднялся следом. Он и без всякой оптики различал серые черточки, медленно ползущие через бескрайнюю гладь озера. Они тоже заметили каравеллы и свернули, показывая испанцам корму.

— Давайте прямо за ними. Обратным колоколом, — скомандовал Кортес.

Сигнальщик замахал флажками. Более легкие быстроходные корабли стали расходиться в стороны, обгоняя флагмана и охватывая убегающие лодки широкой подковой.

— Они вон к тому островку правят, надеются в камышах укрыться, — бесшумно подошел Мирослав.

— Там от лодок спрятаться можно, а с мачты-то их как на ладони видно будет, — ответил Ромка.

— Так они лодки бросят и затеряются в зарослях. А то, что мы те лодки утопим, невелика потеря.

— Не нравится мне это, — проговорил Ромка, задумчиво оглядывая темно-зеленую стену тростника. — Там целую эскадру можно укрыть.

— Мы не будем подходить, — ответил Кортес. — В крайнем случае отправим разведку и, если они там что-то обнаружат, расстреляем издалека.

Ромка успокоился. Лодки были совсем близко, уже можно было различить лоснящиеся потом спины гребцов, бешено работающих веслами. Но ветер сильней, крайние бригантины шли уже почти вровень с носами лодок. Качка невелика, но стрелять бессмысленно, только тратить драгоценный порох.

Капитаны решили таранить форштевнями[77], а потом добить выживших. Бригантина, идущая по левую руку, ее называли PinzOn[78], вздрогнула и задрала нос.

Мачты закачались. С треском рвущейся бумаги поползла в стороны деревянная обшивка. Люди с криками покатились по палубе. Под обросшим тиной корабельным днищем сверкнули толстые сваи со свежеоструганными остриями. Правая бригантина — Ромка не успел узнать, как она называется — остановилась, словно налетев на риф. С реи сорвался матрос и рухнул во взбаламученную воду.

А из камышей уже летели к обездвиженным кораблям огромные индейские лодки. Двадцать, тридцать, сорок. Доверху забитые отборными войсками. С деревянными, обтянутыми кожей щитами вдоль бортов. На бригантинах хлопнули редкие выстрелы, окутав борта серыми облачками. С лодок ответили градом дротиков, стрел и камней из пращей.

— Засада! — заорал снизу Меса. — Фитили запалить!

— В сторону кораблей не стрелять, — рявкнул Кортес. — В своих попадете! Цельте по тем, что вдалеке. Абордажная команда, на правый борт! Один корабль за мной к левому судну! Два к правому!

Сигнальщик неистово замахал флажками, передавая распоряжение командира. Навигатор налег на штурвал, помогая рулевому на квартердеке[79]. За кормой «Сантьяго» вскипели пенные буруны.

Мешики уже облепили оба корабля, как злобные черные муравьи неповоротливых жуков. В общей массе индейских тел иногда сверкали доспехи испанцев. Слышались редкие выстрелы. От воинских кличей закладывало уши. Испанцев оттеснили от носа и кормы, они рубились, прижавшись спинами к мачтам. Долго им было не продержаться.

Ромка напялил на голову морион и потуже подтянул ремешок. Покачал в руке легкий круглый щит и ступил одной ногой на ограждение над скулой корабля, которой тот должен был навалиться на борт «Зяблика».

Мирослав в ватных трофейных доспехах на голое тело и пожарным топором наперевес встал за его плечом. За ними столпились две дюжины мечников в полном вооружении. Арбалетчики и аркебузиры поспешили отодвинуться подальше от места предстоящей схватки.

Индейцы заметили приближающийся корабль. Рой стрел и дротиков забарабанил по поднятым щитам, впился в палубу флагмана. Индейцы на «Зяблике» метались, зажимаемые меж молотом и наковальней. Команда осаждаемого корабля взбодрилась, мечи засверкали быстрее. Между двух бортов раздавленным орехом хрустнула мешикская лодка. Над головой затрещали реи, засвистели веревки, обрываясь и путаясь с канатами атакуемого корабля.

Не дожидаясь, пока борта сойдутся, Ромка перепрыгнул зияющую пропасть под ногами и приземлился на палубу, сломав о нагрудник стеклянный наконечник дротика. Рубанул не глядя. Вытащил едва не застрявший меч. Уклонился от направленного в лицо копья. Ткнул острием из-под щита. Снова рубанул, доворачивая кисть. Рядом косой прошелся по головам топор Мирослава. Собаками с раненого медведя слетели мешики, повисшие на его плечах. Загрохотали кирасы приземляющихся на палубу испанцев, собирающихся в сомкнутый строй. По одному застучали ружейные выстрелы, настигая бегущих. Кровь потекла по настилу, сливаясь за борт тягучими потоками. Индейцы дрогнули и побежали. Они прыгали за борт, гребли к лодкам, стараясь спастись от разящей толедской стали, но удавалось это немногим. Заговорили пушки, разнося на куски забитые людьми суденышки.