Читать онлайн «Гражданская война. 1918-1921». Страница 143

{14} Такое количество приводит ген. Деникин в своих «Очерках русской смуты». Проверить эти данные по другим источникам нам не удалось.

{15} Эта просьба являлась результатом соглашения между чехо-словаками и французским правительством, заключенного еще в конце 1917 г. Согласно этому соглашению чехо-словацкий корпус должен был явиться основанием чехо-словацкой армии, предназначавшейся для действий на Западном фронте Первой мировой войны (французском). Во главе этой армии должно было стоять французское командование (подробности см.: Rouquerol. L'avcnture de 1'amiral Koltchax, Payot. — Paris, 1921).

{16} В своей книге Rouquerol (L'aventure de 1'amiral Koltchak, Payot) прямо говорит, что первоначально французская дипломатия усиленно советовала чехо-словакам следовать во Францию через Архангельск. Действительно, отбрасывая в сторону интересы интервенции, которые требовали присутствия чехо-словаков на востоке, в их прямых выгодах было стремиться именно к Архангельску: в то время он являлся ближайшим к Франция русским морским портом. На мурманском побережье были уже войска Антанты; там же находились огромные склады снабжения всякого рода.

{17} 28 мая белогвардейцы попробовали активно выступить в Томске. Эта попытка была легко ликвидирована местной Красной гвардией и рабочими. Но 31 мая к Томску подошли части чехо-словаков, и город перешел в их руки.

{18} Книга ген. Рукероля проливает свет на подробности иностранной интервенции в Сибири. Версию о каком-либо подробно разработанном и заранее согласованном плане о фактическом осуществлении интервенции теперь приходится отбросить. По-видимому, более определенные перспективы имело французское правительство, стремившееся занять руководящую роль в сибирской контрреволюции. Поэтому оно поспешило направить в Сибирь ген. Жанена в качестве командующего армией, вокруг которой должны были оформиться силы сибирской контрреволюции. Но английское правительство с той же целью, но только без войск и без ведома французского правительства, послало в Сибирь английского ген. Нокса. Когда оба правительства осведомились об этих миссиях, им пришлось путем переговоров разграничить будущие сферы влияния ген. Жанена и Нокса. Первый должен был вступить в начальствование всеми союзными и русскими белыми войсками к западу от Байкальского озера и в Восточной России. Нокс получал назначение начальника тыла, действующего по указаниям ген. Жанена и должен был заняться подготовкой обмундирования и снаряжения для армии на 100 000–200 000 чел. В ведении Нокса должно было быть формирование и обучение Белой русской армии. Таким образом, не до начала интервенции, а после ее начала и после разграничения функций между различными державами начал обрисовываться оперативный план интервенции в Сибири. Он сводился в крупных чертах к следующему. В Европе Антанта ставила своей целью первоначально обеспечить свои сообщения с севером России путем занятия в качестве опорных пунктов Мурманска и Архангельска; в дальнейшем, опираясь на эти пункты и за завесой союзников, надлежало приступить к формированию Белой русской северной армии и стремиться к соединению с чехо-словацкими силами на линии р. Волги. В Азии роль объединенного начала для всех сил контрреволюции возлагалось на чехо-словацкий корпус. Последний вместе с русскими контрреволюционными частями должен был стремиться к соединению с десантом союзников в Архангельске, а на юге войти в связь с вооруженными силами южной контрреволюции.

Выполнение первой части плана, т. е. соединение сил, действующих на севере от Архангельска и на востоке со стороны Сибири, должно было осуществиться не позднее наступления зимы 1918/19 г.

Характерно, что авторы этого плана, главную роль в создании которого сыграл французский Генеральный штаб, считали, что главный удар должен наноситься со стороны Архангельска. Чтобы понять мотивы предпочтения Архангельску, следует иметь в виду, что активностью в этом районе французский Генеральный штаб предполагал упредить и обезвредить возможный активный маневр германцев из Финляндии в сторону Мурманска и мурманского побережья.

{19} О размахе политико-агитационной работы, достигнутом в кратчайший срок, свидетельствуют следующие цифры: обычный тираж «Уральского рабочего», органа Уральского областного комитета большевиков, 5000 экземпляров; месяц спустя, т. е. в начале июля 1918 г., его тираж утроился (15 000). С 10 по 28 июня распространено 28 248 брошюр и 2 688 000 воззваний. С 25 июня по 3 июля распространено 23 025 книг и брошюр и 217 650 разных воззваний. С 3 по 9 июля распространено 21 779 книг и брошюр и 168 000 воззваний.

{20} Эти цифры весьма показательны для суждения о действительном военном масштабе событий в начале Гражданской войны и о колоссальных достижениях советской власти в отношении строительства вооруженных сил.

{21} Муравьев вступил в фактическое командование Восточным фронтом 18 июня 1918 г. Его деятельность на фронте была очень кратковременна. Ему удалось 19 июня, лично командуя небольшим отрядом, отбить обратно у чехо-словаков Сызрань и провести ряд организационных мероприятий: наметить образование четырех армий, отдать приказ о сведении разнотипных организаций в армиях в штатные однотипные единицы (полки, батареи, эскадроны). После ликвидации мятежа левых эсеров в Москве Муравьев 9 июля в своем приказе призывал войска к исполнению революционного долга, но в то же время сам бежал в Симбирск, где объявил о войну Германии, потребовал поддержки местного совета и приказал войскам своего фронта перестроить фронт на запад и двигаться на Москву. Поддержки Муравьев не нашел и вынужден был застрелиться.

{22} Главнокомандующим вооруженными силами белых на Восточном фронте в первоначальный период кампании на нем был ген. Болдырев. Чехо-словаки временно подчинялись ему в оперативном отношении до прибытия ген. Жанена. Ген. Болдырев в своих воспоминаниях (Директория, Колчак, интервенты. — Сибкрайиздат, 1925) указывал причины, побудившие его остановиться на Северном операционном направлении. Их можно свести к следующим основным положениям:

1. Сепаратизм белых южан был слишком заметен; при этих условиях задача выхода на фронт Саратов — Царицын, что повлекло бы за собой установление оперативного взаимодействия между восточными и южными белыми армиями, являлась непосильной для одной «народной армии» Комуча;

2. Северное белое правительство приветствовало Уфимскую директорию как всероссийскую власть и приглашало установить оперативную связь с его силами. В военно-экономическом отношении выбор северного направления открывал путь на Котлас, где имелись некоторые запасы. Далее по Двине устанавливалась связь с Архангельском, являвшимся богатым источником боевого снабжения;

3. Пермское направление по времени скорее можно было усилить сибирскими формированиями и чехо-словацкими эшелонами, подходившими из Сибири. Болдырев не указывал, что Северное направление представлялось более желательным и для чехов, и для военных представителей держав Антанты. Нетрудно видеть из объяснений Болдырева, что вопрос о всероссийском первенстве не менее интересовал Уфимскую директорию, чем правительство южной контрреволюции. Политическому местничеству были принесены в жертву жизненные интересы южных и восточных белых армий.

{23} В глубоком тылу за этими силами на пространстве между озером Байкалом и Великим океаном имелось до 100 000 японских, американских, английских, сербских и прочих войск, с которыми местное население вело упорную партизанскую войну. Эти войска находились под командой японского ген. Отани. Однако японская дивизия ген. Оба, занимавшая Забайкалье, не подчинялась Отани, а получала директивы непосредственно из Токио (см. книгу ген. Рукероля).

{24} Сибирская армия белых в это время заканчивала еще свое формирование и находилась в глубоком тылу.

{25} Эта медленность, как мы узнали из книги Рукероля, проистекала не из субъективных свойств характера ген. Пуля, а в силу несоответствия его сил и средств поставленной ему цели. Согласно единодушному мнению военных представителей Антанты в Архангельске, ген. Пулю для развития энергичного наступления необходимо было, по крайней мере, еще 5 батальонов. Ни английское, ни французское высшие командования не могли дать их. Обратились к высшей военной инстанции союзников — маршалу Фошу. Последний считал целесообразным, чтобы США отправили эти пять батальонов из Америки прямо в Архангельск. Однако правительство США отклонило эту просьбу. Таким образом, вопрос об отправке пяти новых батальонов в Архангельск разросся до международного события. Коалиция Антанты в этом случае разделяла судьбу всех коалиций, а пока дипломатические и военные канцелярии Старого и Нового Света обменивались между собой нотами и проявляли соревнование в бюрократизме и волоките, ген. Пуль стоял на месте и ждал.