Читать онлайн «Мировой кризис». Страница 67

Однако Берлин, уверенный в нейтралитете Англии, действует жестко. 29 (16) июля германский посол Пурталес зачитывает Сазонову телеграмму немецкого канцлера Бетмана. Тот требовал, чтобы Россия прекратила всякие военные приготовления, иначе Германии тоже придется объявить мобилизацию, а это может легко привести к войне.

В этот момент в Лондоне все-таки услышали требования Петербурга прояснить свою позицию и 29 (16) июля наши «союзники», приоткрыв карты, показали свою верность обязательствам на деле. Жалко, что Николай II этого так никогда и не узнал: 29 (16) июля британский министр иностранных дел дважды встретился с германским послом. Во время первой беседы Грей не сказал ничего существенного. Он ждал известий о начале русской мобилизации. Получив необходимую информацию, сэр Грей известил Лихновского, что хотел бы его повидать еще раз.

Казалось, ничто не предвещало сюрпризов, когда совершенно неожиданно сэр Грей заявил… Впрочем, дадим слово самому послу немецкому посланнику Лихновскому: «Грей заявил, что британское правительство желает поддерживать прежнюю дружбу с нами, и оно останется в стороне, поскольку конфликт ограничится Австрией и Россией. Если же мы втянем и Францию, то положение немедленно изменится и британское правительство, может быть вынуждено будет принять немедленные решения».

— То есть как? — только и смог в ответ произнести немецкий посол, а кайзер начертал на его телеграмме свой совершенно правильный вывод — «то есть они на нас нападут». В Берлине не знали, что за два дня до этой беседы милый и дружелюбный Эдуард Грей на заседании кабинета министров яростно требовал участия Англии в войне, угрожая в противном случае выходом в отставку.

Сейчас, когда события приобретали необратимый характер, немцы вдруг поняли, что в случае конфликта с Парижем рейху придется воевать еще и с Англией. А это в корне меняло дело. Борьба с обладавшей обширными колониями и практически неисчерпаемыми людскими и сырьевыми ресурсами Британской империей, а в перспективе и с Соединенными Штатами означала столкновение со всем миром. Шансов на победу в такой борьбе у Германии не было.

Заявление Грея произвело в Берлине эффект разорвавшейся бомбы. Сам кайзер дал волю чувствам: «Англия открывает свои карты в момент, когда она сочла, что мы загнаны в тупик и находимся в безвыходном положении! Низкая торгашеская сволочь старалась обманывать нас обедами и речами. Грубым обманом являются адресованные мне слова короля в разговоре с Генрихом: „Мы останемся нейтральными и постараемся держаться в стороне сколь возможно дольше"».

Прозрение приходит к германскому монарху поздно. Мир уже на краю пропасти. Однако оставим посла Лихновского в его недоумении, а Вильгельма II в его благородном гневе. Нам надо обратить внимание на другой факт. Сэр Грей дает немецким дипломатам совершенно новую вводную.

Фактически Великобритания предъявляет Германии ультиматум: если хотите избежать войны с Англией (т. е. совсем миром), воюйте только с Россией!

Не трогайте Францию! Вот это и есть самое главное. Англичане пытались организовать немировую войну, они попытались подстроить ситуацию так, чтобы битва разгорелась только между Австрией, Германией и Россией. Сами они хотят остаться в стороне, сохранить для себя «свободу действий», если пользоваться лексиконом сэра Грея. Все логично. Вспомним цели этой войны для Великобритании — уничтожение России и Германии. Вот пусть друг дружку и истребляют, а французы и англичане вступят в драку в последний момент. Можно даже войну и объявить, зафиксировать статус-кво, а воевать по-честному точно незачем. Так «союзники» сделают и в 1939-м, когда истекающая кровью Польша помощи от них не дождется.

В Берлине прошел шок, вызванный выступлением британского министра. Ситуация кардинально менялась. Надо было думать, как выходить из сложившегося положения. И решать, причем очень быстро. В то же время стало известно, что Италия скорей всего не будет воевать на стороне своих союзников — Германии и Австрии. Положение становилось совсем невеселым. Картина разом изменилась: теперь в Берлине были близки к панике. Предупреждения Грея были переданы в Вену, а австрийцев начали уговаривать удовольствоваться занятием Белграда как залогом и оставить дело на рассмотрение международных посредников.

В Петербурге же военные давят на царя, требуя объявления полной мобилизации. 29 (16.) июля (между 6 и 7 часами вечера) — Николай II дает согласие на объявление общей мобилизации. Но внезапно получена телеграмма кайзера, где он просил прекратить частичную мобилизацию и дать возможность Германии выступить в роли посредника. То есть избежать войны!

Эффект от послания главы Германии был огромен. Николай II велел отменить всеобщую мобилизацию. Почему он так легко назначал и отменял такие серьезные мероприятия, как мобилизация? Оценивая это, не нужно забывать, что полученная телеграмма была ПЕРВОЙ, которую получил глава России от главы Германии за время возникшего кризиса. Дело в том, что Вильгельм лишь 28(15) июля прибыл в Берлин из своего обычного морского путешествия в норвежских фьордах. И Николай немедленно написал ему, прося предотвратить войну, воздействуя на австрийцев. Ответ пришел — Вильгельм согласен это сделать, Николай отменяет мобилизацию, которую согласился объявить, видя мобилизацию австрийской армии и не имея ответа из Берлина.

Казалось бы, война теперь не разгорится, главы стран сумеют найти выход из тупика. Ведь Николай II тоже вовсе не хочет войны и ведет активную переписку с германским кайзером. Вдруг они договорятся? Немцы, убедившись в английском коварстве, готовы пойти на попятную. Значит, в этот момент организаторам войны надо было снова подстегнуть именно русскую сторону, раз в Берлине готовы были избежать войны.

Чтобы началась война, надо чтобы оба противника (Германия и Россия) мобилизовали свои армии. Если это случится, войну уже не предотвратить. Но пока в России объявлена лишь частичная мобилизация, в Германии мобилизации вообще еще нет. Но немцы будут вынуждены ее объявить, если в России объявят полную мобилизацию, просто потому, что нельзя этого не делать и спокойно смотреть на мобилизацию соседей.

Но как заставить Николая II сделать роковой шаг, если он противится этому? Только показав ему, что Германия уже мобилизуется, когда этого нет и в помине! То есть попросту обмануть и представить действия России как ответ на несуществующие действия Германии…

Историки не любят об этом писать. Не потому что не знают, а потому, что не могут объяснить.

Информацию об этом найти очень просто. А вот дать логичное объяснение в рамках концепции об агрессивной Германии, вдруг начавшей войну, невозможно.

Чтобы заставить Николая II объявить всеобщую мобилизацию, кто-то инициирует в Германии выход газеты с фальшивым объявлением о мобилизации германской!

Слово министру иностранных дел России Сазонову. Вот, что он пишет в своих мемуарах:

«Около полудня 30 июля в Берлине появился отдельный выпуск германского официоза Lokal Anzeiger, в котором сообщалось о мобилизации германских армий и флота. Телеграмма Свербеева с этим известием была отправлена незашифрованной в Петроград через несколько минут после появления означенного листка и получена мной часа два спустя. Вскоре после отправления своей телеграммы Свербеев был вызван к телефону и услышал от фон Яго опровержение известия о германской мобилизации. Это сообщение он передал мне также по телеграфу без всякого замедления. Тем не менее на этот раз его телеграмма попала в мои руки со значительным запозданием. История появления известия о германской мобилизации до сих пор не вполне выяснена».

В столице Германии появился еще один («отдельный», пишет Сазонов) выпуск берлинской газеты с объявлением о мобилизации. ФАЛЬШИВЫЙ! Цель его была проста — спровоцировать Россию на объявление о мобилизации. Немцы отреагировали на эту фальшивку моментально — послу позвонили и опровергли дезинформацию. Но вторая телеграмма посла Свербеева в Петербург непонятным образом задержалась, а вернее говоря — была задержана сознательно. Потому что именно из-за этого сообщения Николай II дал согласие на объявление всеобщей мобилизации!

«Никто, конечно, не удивится, что к этому известию в России отнеслись весьма серьезно и что декрету о мобилизации армии больше поверили, чем его опровержению… Это были не слухи, а определенное сообщение отдельного выпуска официозного органа», — пишет Сазонов.

Вот так путем провокации удалось спровоцировать Первую мировую войну. Потому что именно после фальшивой немецкой мобилизации события моментально приняли необратимый характер. До войны оставалось два дня…

«У этой истории есть еще и другая сторона, в одинаковой мере не раскрытая. Это — причина непонятного запоздания второй телеграммы Свербеева, которой он, со слов фон Яго, опровергал первую. Ближайшее объяснение этого странного факта, само собой напрашивающееся, то, что замедление передачи этой второй телеграммы было умышленное. Доказательств этому, разумеется, нет и быть не может…»