Читать онлайн «Дайте стройбату оружие». Страница 59

      Автомашины в панике неслись на восток. Бегство штабных командиров губительно отразилось на частях и местных советских органах, которые бросали все и бежали в тыл, еще не видя никакого противника и даже не слыша стрельбы.

      14 июля штаб корпуса переехал в лес у села Понизовье, бросив всякое управление частями корпуса и потеряв связь со штабом армии.

      По примеру штаба корпуса, разбегались воинские части, не оказывая никакого сопротивления противнику, бросая материальную часть и снаряжение.

      Боясь двигаться без прикрытия и охраны, командир корпуса Честохвалов выделил несколько командиров и приказал собрать хотя бы небольшую группу войск, разбросанных в окружности по проселочным дорогам, чтобы под их прикрытием организовать своё дальнейшее продвижение на восток.

      К исходу дня 14 июля в лесу были собраны около четырёх тысяч человек, вооруженных винтовками, пулеметами, гранатами, артиллерией, минометами с запасами боеприпасов. Сюда же в лес прибежал переодетыйв гражданскую одежду, без личного оружия начальник штаба 134-й дивизии полковник Светличный.

      Командир корпуса Честохвалов принял решение: не ожидая подхода остальных частей корпуса, продолжать отходить на восток, продвигаясь только лесами и только ночью, не входя в соприкосновение с противником, категорически запрещая стрелять в немцев.

      Трусость командования корпуса доходила до крайности. По приказанию командира корпуса полковник Виноградов пытался застрелить водителя одной из автомашин колонны, у которого случайно произошел гудок от замыкания. Тут же лично побил сигнальные рожки во всех автомашинах, чтобы не повторился случайный гудок и не выдал противнику местонахождение колонны штаба. Так двигались четыре дня и, пройдя 60-70 километров, остановились лесу у села Букине.

      В этом лесу командир корпуса Честохвалов провел совещание начальствующего состава и приказал бросить все имущество. Были брошены: личные вещи, две рации, смазочные материалы, масса противогазов, пулеметные диски и коробки, документы, часть обоза, лошади и другое имущество.

      Здесь же Честохвалов объявил дальнейший маршрут отступления на восток по направлению на село Овсянкино, а сам с колонной штабных автомашин бросил части войска и уехал по направлению село Овсянкино.

      При въезде в село Рыпшево в 23.00 колонна штаба была встречена окриками и беспорядочной стрельбой незначительного отряда немецкой разведки. Первая машина проскочила мимо десятка немцев, Честохвалов остановил автомашину, бросил личное оружие, поднял руки и пошел к немцам. Находившийся с ним в машине начальник инженерной службы штаба корпуса подполковник Егоров выскочил из машины и бросился в другую сторону, через огороды в лес. То же сделали остальные командиры и политработники штаба корпуса; и стрелок автоброневика, и водители, следовавшие на своих машинах. Все бросили машины, документы и все, что было. Без единого выстрела разбежались по кустам.

      Начальник штаба корпуса - полковник Виноградов, проскочивший на машине мимо немцев, проехал полтора километра от села, бросил машину и с шофером ушел в лес, чтобы оттуда одиночным порядком пробирался в сторону частей Красной Армии из несуществующего окружения.

      Разбежавшиеся от машин комиссары Кофанов и Лаврентьев, полковники Виноградов и Стулов и другие штабные командиры, зная, что по этой дороге движутся части корпуса и могут попасть в засаду немцев, не предупредили об этом командиров частей.

      17 июля, когда части подошли к указанному месту, немцы, подтянув силы, встретили их сильным огнем.

      Мнимое окружение превратилось в реальное.

      Командиры соединений по своей инициативе вступили в бой, длившийся два-три часа и, потеряв около ста тридцати человек убитыми и ранеными, под прикрытием артиллерии, увели свои части обратно в лес.

      18 июля группа командиров штаба корпуса, разбежавшихся у села Рыпшево от немецкой разведки, в количестве чёртовой дюжины - тринадцати человек, под руководством помощника начальника штаба корпуса подполковника Стулова, подошли к находившимся в лесу частям корпуса.

      Эти части возглавлял помощник начальника штаба 134-й сд подполковник Светличный и начальник политотдела дивизии Хрусталев. Подполковник Светличный обратился к Стулову и находившимся с ним командирам штаба корпуса с предложением присоединиться к частям и возглавить руководство по выводу их из окружения. Полковник Стулов и находившиеся с ним командиры штаба корпуса отклонили это предложение и заявили, что меньшей группой им легче будет пробраться на сторону советских войск, и через пару дней ушли одиночным порядком.

      Находясь в окружении, многие командиры и политработники, чтобы скрыть свою принадлежность к командному составу Красной Армии, посрывали знаки различия и петлицы, обменяли свое воинское обмундирование на гражданские костюмы, а часть из них даже уничтожила личные и партийные документы.

      Начальник политотдела корпуса - полковой комиссар Лаврентьев уничтожил партийный билет, обменял свое комсоставское обмундирование на рваный костюм "заключенного", отпустил бороду, повесил котомку за плечи и, как трус и бездельник, несколько дней двигался за частями, ничего не делая, деморализуя личный состав своим внешним видом. Когда ему предложили военное обмундирование, он отказался и одиночным порядком в своем костюме "заключенного" пошел на восток.

      Также, одиночным порядком, пробирались бригадный комиссар Кофанов, полковник Стулов, начальник особого отдела корпуса старший лейтенант госбезопасности Богатько. Последний вместе со своей очень близкой секретаршей, переодевшись в костюмы колхозников, выдавая себя за "беженцев", пробирались в город Вязьму.

      Подполковник Светличный, возглавивший части 134-й дивизии после бегства работников штаба корпуса, несмотря на наличие достаточного количества огневых средств и людей, продолжая преступную "тактику", вел части только ночью и только лесами. Категорически запрещал вступать в соприкосновение с противником. Все время восхвалял мощь немецкой армии, утверждая о неспособности Красной Армии нанести поражение немцам. Боясь, чтобы стук повозок не демаскировал местонахождение частей дивизии, и столкнувшись с трудностями ночных передвижений, Светличный приказал 19 июля бросить в лесу повозки, лошадей, другое имущество, как "ненужное". В тот же день он разбил оставшиеся части на три отряда и направил их по разным маршрутам. Никакой разведки и связи между отрядами во время движения организовано не было. Пройдя десяток километров, правая колонна, заметив впереди выпущенную противником ракету, по приказанию Светличного повернула обратно к исходному положению. Сам подполковник Светличный уехал от частей. Началась паника и бегство.

      Весь день 20 июля части правого отряда находились без руководства и без связи с двумя другими отрядами. Только к вечеру из лесу явился подполковник Светличный, и начали подходить одиночные бойцы и командирыбез оружия.

      Оказалось, что во время движения в ночь командиры других двух отрядов, услышав вдалеке шум моторов, посчитали их за танки противника. В испуге начальник артиллерии 134-й дивизии подполковник Глушков приказал бросить материальную часть отрядов, а людям спасаться, кто как может. В ночь на 20 июля, части 134-йдивизии потеряли около двух тысяч разбежавшихся человек личного состава.

      Два дивизиона артиллерии, две батареи полковой артиллерии, много артиллерийских снарядов, более 10 пулеметов, около 100 лошадей и многое другое вооружение - было оставлено немцам.

      27 июля сего года подполковник Светличный с небольшой группой 60-70 человек прорвался на сторону частей Красной Армии, оставив в окружении 1000 человек.

      Оставшихся окруженцев, возглавлял капитан Баринов, а сейчас пришел и командует бригадный комиссар Шляпин.

      - Не знаю такого...

      И что же получается? Выходит, не так крепка Красная армия, если её генералы и полковники, как и я, по лесам бегают от своих бойцов, вместо того, чтобы врага уничтожать?

      Выходит, много таких, как я?

      А на фоне многих, не так заметны будут мои грехи, особенно, если по-театральней обставить моё явление народу и попросить московских друзей - товарищей, чтобы прикрыли меня от сталинского гнева. Авось пронесёт, небось выкручусь, как ни будь - возьму своё.

      Сцена есть - театр военных действий.

      Режиссёром - сам поработаю.

      Артисты - рядышком есть. Целая "дивизия". Неполный полк, ну ничего, это лучше, чем моя сотня.

      Мне любую кучку бойцов, подчинённых мне, приятнее и привычнее, дивизией называть.