Читать онлайн «Страна городов». Страница 88

— Хочешь жить человеком — приходи. Тебя не обидят. Не хочешь — уходи далеко совсем. Мы трогать не будем — съедят волки. Я все сказал.

Он развернулся и пошел не спеша к поселку своих родичей. Ургх немного постоял…. И поплелся по его следам. Антон, навещающий своих, как он выражался «крестников», довольно часто, и помогающий чем мог, немало удивился нашедшейся пропаже. Но что-то говорило ему, что читать нотации не стоит. Он просто кивнул женщине у общего очага, что бы путешественника покормили и объяснили порядки в поселке, и сам пошел домой — на остров. Ургх в тот день первый раз за последние времена с момента побега досыта поел и увалился спать в состоянии полной эйфории. На следующий день он уже с удовольствием крушил камни в карьере, и был немало удивлен, когда старшие позвали его к обеду, а вечером пришли соседи из племени кремней, и за просто так дали ему прекрасную одежду и вместе танцевали у костра под звуки неслыханных ранее инструментов.

День за днем ложились в серую ленту дороги. Пыль, выбиваемая ногами нашего каравана из земли, повисала в воздухе и скрипела на зубах песком. Мы для перевозки груза сделали себе небольшие двухколесные повозки, на которые можно было погрузить пять — шесть десятков килограммов. Вначале эти повозки тащили олени, но после нашего расставания с ними на берегу Миасса мы сами превратились во вьючных животных. Ребята ворчали, конечно, но крепились и шли вперед.

По дороге на горизонте виднелись небольшие укрепленные жилища — как одно, обнесенные крепким частоколом. Ближе к поселениям виднелись и поля с различными культурами. Чтобы не нервировать жителей поселков, я велел не приближаться к ним, и на ночлег отанавливались в чистом поле. Вожди рассказали, что поселков, по сравнению с прошлыми посещениями, стало больше. Заселяются самые удобные места. Диких животных же стало гораздо меньше — стада явно изменили пути миграций, на протяжении долгих лет, скольких именно — оставалось загадкой, обходя недружественные места. Если в наших краях проходили пути сезонной миграции оленей, мамонтов, носорогов, то в этой местности я такого обилия не замечал. Встречались табуны диких лошадей — явно предков домашней лошади, небольшие стада сайгаков, больше животных практически не было. Может быть, где-то в перелесках и таились крупные копытные — наша излюбленная добыча и дополнение к скудному походному рациону, но проверять времени не было. Мы перешли на еду, взятую с собой, упрямо стремились к центру, столице загадочной страны городов, около которой проходил сбор вождей.

Вожди по дороге охотно делились всем, что знали. По их словам, главный город, называвшийся у племен Городом Неба, располагался на холме. Там жили такие же, как они, люди, разговаривавшие на понятном языке. Управлялся город небольшой группой шаманов — жрецов Солнца и Луны. Власти административной, сколько-нибудь оформленной законодательно или опирающейся на военную силу, над окрестными племенами столица не имела, но «Знающие», так называли жрецов, имели непререкаемый духовный авторитет. И делом обязательным для вождей, собирающихся на совет, было посетить «Знающих» и выслушать их советы и наставления на будущее время. Дани или налогов с окрестных и дальних племен город не взымал. Однако — подношения жрецам и вождю делались в традиционном порядке. Опираясь на силу имевшихся в городе воинов — тут я впервые с некоторым удивлением узнал о существовании подобной прослойки среди жителей городов — воинской, «Знающие» могли забрать себе любой приглянувшийся предмет или изгнать того или иного вождя с Совета. Структура напоминала мне организационно совет вождей у объединений разных индейских племен Северной Америки, по времени — середины восемнадцатого столетия, пока пришедшие европейцы не разрушили этот, несомненно, полезный орган самоорганизации и зарождающейся государственности краснокожих.

Сам совет делился на три этапа, о них я знал и подготовился еще на острове.

Первым был Совет, проходящий на открытом месте, на холме у столба Совета, где можно было обсудить все вопросы, возникающие при общении племен. В совете традиционно принимали участие только вождь и шаман племени. Решающее слово принадлежало «Знающим» города, их вердикт не подлежал оспариванию. Вождя, решившего не исполнять такие рекомендации, ждало изгнание, вместе со всем племенем, с насиженных мест. Шансов противостоять у мятежного племени не было, как не было в племенах еще организованной военной силы. А в городе — была. Пусть это было в количестве тридцати — сорока человек, но вооруженное формирование, почти на постоянной основе. В основном эти люди занимались домашним хозяйством и ремеслами, но при необходимости брали оружие в руки. И это было хорошее оружие — из меди.

Вторым этапом, проходившим практически одновременно с первым, это был торг, проходивший по принципу «меняем все на все», но при сноровке, можно было выменять нужные вам вещи, сменяв многоступенчатым обменом свои. В цене были искусные украшения, посуда из крепкой глины, оружие, краски, производимые из растений и минералов, бивни мамонта, кожи цельные — как обработанные, так и слегка завяленные, шкурки пушных зверей, причем особо ценились шкуры пушного зверя — большие, крепкие, с прочным и плотным мехом. Так, к примеру, за соболя, пусть и самой лучшей выделки, мало что можно было поменять. Зато большая пусть и необработанная волчья шкура, особенно снятая с лапами и головой, ценилась высоко. Здесь заключались и «контракты», в наше время их назвали бы «фьючерсными» — на добычу следующего сезона, на поставку продуктов следующей охоты. Договаривающиеся стороны становились друг напротив друга, и ударяли по рукам, объявляя условия контракта. «Договор манципации[28], почти в чистом виде», — подумал я, — «Не хватает только весов с медью, ну да этот недостаток легко исправить». Охотно брались готовые каменные орудия и «запасные части», типа наконечников колющего оружия. Несмотря на производство меди, каменные орудия хорошей выделки пользовались спросом. После совета все вожди посещали верхний город, место жрецов и старейшин, куда допускались строго по одному, для совета и получения аудиенции у старших знающих.

И третьим этапом был выбор и мена невест и женихов. Даже обычно враждебные друг другу племена могли обменяться молодыми людьми, а то и купить себе невест из племени «обильного» данным «товаром». Я понял, что путем подобных сделок, совершаемых на таких советах вождей, племен, освященных вековым обычаем, племена кроманьонцев избежали вырождения и близкородственного скрещивания Близкородственное скрещивание у людей опасно именно генетическими отклонениями, уродством потомства. Так как у обоих родителе почти одинаковые набор генов, то увеличивается вероятность проявления генетических болезней, которые есть в генах родителей, но они не проявились. Например ген атрофии мышц есть у каждого 40 человека, болезнь проявляется когда у человек два таких больных гена поэтому сама болезнь встречается только у каждого 10000 человека, а если родители родственники, то шанс родить ребенка с атрофией мышц будет один из 80. Допускается в качестве метода работы при селекции, и то на коротком этапе — до 4-х поколений, обычно… Процедура выбора сопровождалась единоборствами, камланием шаманов, танцами — под примитивные бубны, совместными угощениями.

По рассказам вождей и шаманов все получалось просто и незатейливо. Как будет в действительности — поживем, увидим своими глазами.

Через неделю пути впереди показалось укрепленное городище — стены возвышались на холме, холм располагался у неширокой, но полноводной реки — по видимому, в нашем времени, это была речка Караганка. Племена уже прибывали — на широком поле располагались лагеря союзных племен, так же приходящих группами, до ста человек, как и мы. Племена занимали места в основном у реки. Для лагеря я выбрал ровную площадку, выше других — что бы не попадали в воду стоки от других стоянок. По кругу возвели десять юрт киргизского типа, в центре разместив общий очаг — кухню. Я строжайше запретил всем пить сырую воду из реки и у чужих костров. А что бы не возникло соблазна — каждый член объединенного отряда имел керамическую флягу в ивовой оплетке, ежевечерне наполняемую подкисленным настоем листьев кипрея и ягоды брусники, с малым количеством меда. Это решило проблему для моих спутников и с жаждой и дизентерией — кто в своем уме, будучи будет пить из лужи, имея под рукой вполне себе вкусный напиток, утоляющий жажду лучше воды? Ну, вот так-то.

В город, как и предупреждали вожди, не пускали никого. На вершине холма, окружённая стеной, примерно семи метров собственной высоты, с четырьмя воротами на стороны света, рвом с мостами, ведущими к воротам и убирающимися на ночь, стоял настоящий город. Всю ночь на стенами горели факелы, а может быть — лампы, подобные тем, что мы выделывали у себя на острове. Но света они давали не в пример меньше, хоть и освещали периметр неплохо. Под светом ламп виделись тени ночной стражи. Днем у ворот стояли хмурые неразговорчивые стражи, в кожаных безрукавках, вооруженные устрашающего вида дубинами, которыми пользовались весьма ловко, непринужденно помахивая, как тонкими тросточками.