Читать онлайн «Воители безмолвия. Мать-Земля». Страница 214

— Жерло, — разъяснила Афикит. — Разлом в коре, через который изливалась магма. Он уже давно закрылся…

— Мне бы не понравилось жить внутри вулкана! — воскликнула Йелль. — Я бы постоянно боялась, что задохнусь.

Они уселись на круглые камни, которые усеивали холм, и доели последние фрукты.

— Этот мужчина… ты хоть знаешь, как он выглядит?

Йелль выплюнула косточку и пожала плечами.

— Я его никогда не видела. Даже не уверена, что он еще жив. Но даже если он умер, я не изменю своего решения!

Решимость Йелли обескуражила Афикит, и мать замолчала. Ей было пора привыкнуть к тому, что ее дочь рассуждала не так, как другие.

Первые признаки прилета космин появились ближе к вечеру. Вначале они услышали странные, мелодичные звуки, доносившиеся неизвестно откуда. Иногда им казалось, что они возникали в космосе, а иногда рождались в глубинах земли. Временами они походили на крики животных, временами на шум водопада, временами становились долгими, низкими или высокими нотами, но все они выражали томительную печаль, от которой на глаза наворачивались слезы.

И когда звуки стали почти оглушительными, с небес упали колонны света, бросая на гладкие стены кратера синие и зеленые отблески. Стоило подножиям колонн коснуться земли, как раздался вопль и темная туча заслонила солнце и накрыла вулкан.

— Вот они! Вот они! — воскликнула Йелль.

Она вскочила на ноги и бросилась вперед, словно разбегалась для взлета вместе с огромными небесными странницами. Золотое пламя ее волос билось по обнаженным плечам.

Яркие световые колонны ослепили Афикит. Она прикрыла глаза ладонью и подняла голову, наблюдая за гигантскими темными массами, которые спускались к вулкану. Она различила их перепончатые крылья невероятного размаха и яркие вспышки на веретенообразном теле. Впадина вулкана наполнилась шумом крыльев тысяч птиц, из которых состояла туча.

Но только четыре из них опустились внутри световых колонн. Каждая из них весила несколько десятков тонн, но они казались легкими, как перышки. Одна за другой они сели на землю метрах в ста от Афикит и Йелль. Кристаллы в их красноватых панцирях потухли. Они сложили крылья и тяжело и неловко выползли из световых кругов. Остальные космины продолжали планировать на километровой высоте, издавая пронзительные крики, а четверка на земле застыла в полной неподвижности, словно истощив последние силы в отчаянном порыве. Две космины были невероятно огромны, от двадцати до тридцати метров в длину, а две — помельче, от пяти до десяти метров. По панцирю, испещренному черными пятнами, пробегали языки пламени.

Йелль приблизилась к одной из них и рассмотрела то, что можно было назвать головой, но не увидела ни единого признака животных, которые были ей известны. Ни глаз, ни рта, ни ушей. Каким образом они ориентировались в пространстве? Как они ощущали, как питались?

Космины начали разворачиваться, чтобы лечь на бок, открывая светло-коричневое брюхо, гладкое и чистое.

Йелль обогнула космину и различила у хвоста отверстие, коричневые края которого начали расходиться. По светлому брюху прокатились мощные конвульсии, похожие нате, которые сотрясали рожавших газелей. Из отверстия показалась человеческая голова, потом плечи, руки, тело, ноги. Это была женщина с невероятно длинными черными и гладкими волосами, медной кожей, полной грудью и широкими бедрами. Ее укутывала плотная, блестящая жидкость, которая испарялась, напоминая Йелли вещество, которым были покрыты новорожденные газели. Женщина с трудом шевелила ногами и руками.

Йелль бросилась к самой крупной страннице. И обнаружила рядом с ней мужчину с черными гладкими волосами, той же расы, что и женщина. Под его гладкой кожей ощущались могучие мускулы. Он повернул голову в ее сторону и в замешательстве посмотрел на нее.

Около третьей странницы она обнаружила седоволосого старика, от которого остались лишь кожа да кости. Дыхание его было сиплым и отрывистым, он извивался, как земляной червь. По его отчаянным движениям она поняла, что он не владеет конечностями и что ему осталось жить совсем недолго.

Она направилась к четвертой страннице с невероятно черным панцирем. Но эта космина исторгла из себя не человеческое существо, а длинный белый кокон.

Йелль отчаянно вскрикнула, и из ее глаз полились слезы.

— Что с тобой, Йелль?

Афикит подошла к дочери и положила руки ей на плечи.

— Его там нет…

— Кого?

— Мальчика, которого я жду…

Так вот в чем дело, подумала Афикит, ты ждала не мужчину, а ребенка…

Мужчина и женщина встали, покачиваясь, подошли друг к другу и обнялись. Афикит ощущала одновременно и радость от прибытия новых людей, с которыми можно было говорить, и печаль от переживаний Йелль.

Четыре небесные странницы перекатились на брюхо с той же медлительностью, как и несколькими мгновениями раньше.

— Принц гиен! — вдруг вскричал мужчина из-за плеча женщины.

Йелль зажмурилась и опустилась на колени перед косминой, словно перед кустом с огненными цветами. Остальные странницы, парившие в воздухе, издавали пронзительные крики и судорожно били крыльями.

— Принц гиен! — повторил мужчина.

Он отпустил женщину и приблизился к Афикит. Высокий и худощавый, он выглядел настоящим сеньором. Но был настолько обеспокоен, что не обращал внимания на то, что стоял совершенно обнаженным перед незнакомой женщиной. Впрочем, он и не смотрел на нее как на женщину, она представлялась ему богиней или ангелом.

— Вы не видели мальчугана лет восьми или девяти? — спросил он неуверенным голосом.

— Только трех взрослых и предмет, похожий на хризалиду, — ответила Афикит. Он бросил отчаянный взгляд на кокон.

— Значит, была вторая огненная гусеница внутри космины, — пробормотал он. — Одна из сурат Новой Библии говорит: «Будь осторожна, о душа, которая собирается достичь светоносного Жер-Залема, не проникай в чрево космины, которая несет две огненные хризалиды, ибо яростна та гусеница, которой ее сестра помешала пройти метаморфоз…»

Четыре небесные странницы уже приняли исходное положение. Из глаз безмолвной и окаменевшей Йелль катились слезы, единственный признак жизни. Очертания световых колонн постепенно размывались, растворяясь во мраке, падавшем на кратер.

— Поганая гусеница! — завопил мужчина.

Он схватил плоский камень и с невероятной яростью разбил оболочку кокона. Но внутри оказалась лишь горстка серого вещества, похожего на холодную золу.

— Пусть твоя голова и твое сердце исполнятся терпением, Сан-Франциско, — произнесла женщина. — Быть может, космина высадила Жека в другом месте… Ведь нет и космины Марти…

Мужчина выпрямился и тряхнул головой. В его черных прищуренных глазах светилось отчаяние.

Три странницы забили крыльями и оторвались от земли с грацией и легкостью бабочек. Несмотря на невероятную массу, они справлялись с гравитацией с удивительной легкостью. Их кристаллы засверкали, стоило им подняться на высоту нескольких десятков метров.

Четвертая, самая черная космина, продолжала сидеть на земле. Она вновь улеглась на бок, открыла светлое брюхо. Края отверстия разошлись, и после мощных конвульсий ее чрево исторгло мальчугана. Он двигался, дышал и, похоже, был в добром здравии, хотя в его волосах застыли белые нити, а на лице, плечах, шее виднелось множество царапин и красных пятен. Мальчик был очень худ.

Йелль открыла глаза.

Он был здесь, перед ней, мужчина, которого она выбрала себе и обещала любить всю жизнь. Хотя он был тощ, грязен, изранен, а лицо было красным, словно его окатили кипятком, она нашла его красивым. И мальчуган ощутил ее красоту, ибо не спускал с нее глаз.

Жек вдруг сообразил, что стоит совершенно голым, и тут же прикрыл низ живота. Он думал, что попал в рай крейциан, где живут ангелы с золотыми волосами, невероятно прекрасные и нежные, но даже в раю сохранял рефлексы стыдливости, свойственные мальчугану восьми или девяти лет.

Сан-Франциско подхватил его под мышки, поднял и прижал к груди.

— Добро пожаловать в светоносный Жер-Залем, принц гиен! Ты достиг цели своих долгих скитаний!

Перед тем как познакомиться с большим и маленьким золотоволосыми ангелами, они занялись Робином, вернее, скрасили последние мгновения его жизни. Старый сиракузянин прежде всего хотел поговорить со своим сыном Марти.

— Его странница села скорее всего в стороне от вулкана, — предположил Сан-Франциско, склонившись над умирающим.

— А может, он и погиб… — с трудом выговорил Робин. — Наверное, так будет лучше… Я любил его как отец, но понял, что… что за чудовище он был… Он принес бы вам сплошные неприятности…

Движением головы он подозвал Афикит. Молодая женщина присела рядом с ним и осторожно приподняла голову старика, поддерживая за затылок.