Читать онлайн «Стрелочники истории». Страница 77

   - Говорил я Иванке, зря людей посылаешь. Нечего там брать. Путного ничего, а на сутки нас тормознул, - сетовал Афанасьев, плавно качаясь на заднем сиденье в Лэнд-ровере.

   - Не скажите, Арсений Николаевич, - возражал Максим. - Зато разговоры пойдут, и все в нашу пользу, что с нами воевать бесполезно.

   - Не знаю, какие разговоры. Без гаубиц было ясно, что в лоб на нас больше никто не попрет. Зато, если им понадобится, что-нибудь новое придумают. А мне - лишняя головная боль, что против нас придумать можно? Хитрое, подлое, из-за угла в спину? С Александром Невским как-то замириться нужно. Я ж его брата из Торжка выгнал, а по мнению всех историков, Невский был великим полководцем, сильным дипломатом и изрядным хитрованом. Вот как мне с ним договариваться? Причем, самому нельзя, типа я тогда свою честь уроню. Он должен первым на контакт пойти. Но у него то точно такие же мысли. Тупик.

   - Будем ждать. - ответил Максим. - Кстати, спросить хотел, Невский уже стал Невским или еще нет?

   - Не, битва на Неве будет через 3 года, в 1240. - ответил Афанасьев, ознакомившийся с интернет-материалами, переданными ему Дмитрием по всем персонажам 13 века. - Через 2 года у него свадьба на дочери Брячислава Полоцкого. Типа, этой свадьбой непримиримые враги Ярославичи и Мстиславичи замирятся перед лицом нового врага - татаро-монгол. А пока они и смотреть то друг на друга не могут.

   - Значит Невский пока молодой, неопытный. Сколько ему?

   - Шестнадцать, семнадцатый пошел.

   - Тю! Пацан... А я то думал...

   - Максим, это ты для них старик, а Фролов и вовсе - дед замшелый. Александр по местным понятиям - вполне взрослый мужчина в полном расцвете сил. Тут продолжительность жизни не более 40 лет. Помню, в детстве меня потрясла фраза у Пушкина: в избу вошла старуха лет сорока. Еще думал ошибся классик - матери моей было столько же, какая же она старуха? А потом тоже самое у Радищева увидел - старуха сорока двух лет убивалась над сыном, забираемым в рекруты. Сюда попал - своими глазами увидел. В пятьдесят глубокий старик, которому по нашим меркам далеко за семьдесят. Рано взрослеют, рано стареют.

   Тетки чуть ли не ежедневно приставали к Шибалину, выпустить их еще раз погулять по магазинам 21 века. Шибалин упирался, сколько мог, но, как известно, женщина это слабое, беззащитное существо, от которого невозможно спастись. Потому он сдался и разрешил посетить базар Торжка. Правда, при одном условии - только в сопровождении Максима, Геннадия и еще двух-трех бойцов на усмотрение офицеров. К тому же заранее ограничил количество "афанасьевок" пятью рублями на каждую.

   - Мне только инфляции не хватало!

   Тетки сначала скисли: ну что такого может быть в глубокой древности? Да еще за 5 рублей? Но потом любопытство взяло свое. А вдруг будет нечто, из хорошо забытого старого? И потому они стали ждать возвращения Максима из Ржевского похода. Попутно выпытывая у Сани, какой товар следует взять с собой, чтоб не заморачиваться пятью рублями. Пусть подавится, жадина.

   Саня не только присоветовал, но и подобрал стеклянные рюмки и фужеры, фарфоровые и металлические солонки и перечницы, катушки разноцветных ниток, швейные иголки, наперстки, ложки и столовые ножи из нержавейки. Про вилки он сказал - не брать. Вилками мало того, что не пользуются, на западе с ними даже церковь борется. Почему, кто ж их знает? Бесовской предмет.

   И вот настал долгожданный день: Максим вернулся с победой, тетки тут же навалились гурьбой, мол, ты то нам и нужен! Отдохни, мол, немного, минут пятнадцать, и вперед. Точнее - назад в Торжок.

   Состав делегации был прежний, плюс добавилась Таисия, жена кладовщика Завьялова. Одевались для путешествия в средневековый город, заметно проще и строже, хотя и тут в сравнении с местными, одежда была шикарной - яркие широкие цветные юбки по самую землю, строгие кофты, на головах расписные платки.

   Геннадий скептически осмотрел длиннополую одежду:

   - Зачем женщинам нужны ноги, если их никто не видит?

   За что тут же получил подзатыльник от своей жены.

   Местные красавицы красили лицо какой-то белой дрянью, ярко румянили щеки, углем подводили брови, Наши выгодно отличались подобранным тональным макияжем - мужчина не поймет, и только острый глаз завистницы разглядит, что тут на лице краски ничуть не меньше, а качество на порядок выше.

   Как водится, первым делом навестили Афанасьева, но у него долго не задержались, во-первых, человек только что из похода и женщины застали его врасплох, во вторых, на нижних этажах терема еще шли отделочные работы пахло краской, клеем. Комнаты были пусты. Арсений Николаевич пригласил всех в гости, на новоселье - где-нибудь через недельку, когда все закончат и обставят мебелью. Заодно передали посылочку от Сани - напольную декоративную свечу из Икеа: высотой метр, квадратного сечения 30 на 30 сантиметров. Ну и вес соответствующий - побольше пуда. Свечу Саня просил передать игумену Борисоглебского монастыря Варсонофию.

   Сразу из кремля прошлись по центральной площади, заглянули в церковь. Саня снабдил их толстыми стеариновыми свечами из хозмага и тонкими восковыми церковными. Помолились, тонкие зажгли перед иконами, толстые отдали служке пусть батюшка использует их по своему усмотрению, После церкви покрасовались своими нарядами. Местные заметили и оценили - ткань одежды, фасон, макияж и прочие женские штучки.

   Базар был пройден весь из одного края до другого по всем рядам. Женщины не пропустили ни одной лавки или лотка. Как и в первом случае, истратили все, по последней копейки и бартерной ложки. Приобретались, в основном, женские украшения, которым издревле славилась Русь: филигранные сережки, бронзовые и серебряные колечки, подвески и браслеты, сердоликовые ожерелья

   А Ольга Леонидовна за фарфоровую солонку приобрела колты - старинные серьги. Кольцо с полукружием внизу, к которому припаяно шесть миниатюрных серебряных конусов. На каждый конус напаяны колечки диаметром чуть поболе полумиллиметра из проволоки толщиной в две десятые миллиметра. И в каждом из тысяч этих кольцевых гнездышек сидит крохотное зернышко серебра диаметром в четыре десятых миллиметра! Каким образом мастер без микроскопа или хотя бы сильнейшей линзы мог проделать такую тончайшую работу - совершенно непонятно! Звездчатые колты дивно искрили, переливались, сияли, играли при легчайшем повороте головы.

   Позже Саня сказал, что точно такие же лежат в Санкт-петербугском Русском музее. А в государственном историческом есть вещицы еще похлеще - на пяти миллиметровых площадках размещаются букеты роз из золота, по 7-10 цветков в каждом букете. У каждой розы свой стебелек из крученой проволоки, и свои лепестки из сусального золота. Их рязанский мастер делал, на раскопках нашли.

   - Кстати об искусстве... - добавил Саня, рассматривая приобретения. Какая жалость, что у нас есть выход только в 13 век. Все великие художники почему-то пойдут толпами лет через двести.

   - Все правильно, - ответил Димон. - Когда началась эпоха возрождения? С 15 века. А до того, если кто и был, так не высовывался. Ибо могли сжечь, как колдуна и еретика.

   - Да-а, было бы неплохо заказать свой портрет у Леонардо да Винчи! За пару граненых стаканов.

   На базаре Таисия Завьялова встретила свою знакомую. До 41 года она проживала в соседней деревне. Из всех эвакуировали в силур до диверсии на железной дороге. Поскольку у семьи была скотина - корова, козы, свинья, а в силуре с травой туго, семья перебралась сюда, в 13 век. В принципе, не жалеют, одно плохо - куда дети школьники осенью учиться пойдут? Старший в седьмой класс перешел, младший в третий. Да дочке скоро 7 стукнет.

   Но Мария Михайловна заверила, что детей без школы не оставят, у самой сын первоклассник. До сентября обязательно что-нибудь придумают, иначе она Шибалина с Афанасьевым живыми не отпустит. И школа будет, и учителя, и тетрадки, и учебники.

   А у Афанасьева наступили тяжелые времена, именитые мужья, повинуясь слезам и скандалам собственных жен, поврозь и группами приходили на поклон к новоявленному князю с просьбами продать белила, мази, пудры, помады и прочий женский ширпотреб, чтоб их жены смогли выглядеть не хуже, чем знакомые женщины Афанасьева.

   Короче, слово "фурор" - лишь в малой степени выражает тот ажиотаж, что случился в Торжке после ухода силурийских жительниц. Любовь Померанцева, медсестра с заставы, узнала о новой головной боли Афанасьева от Сереги, находившегося на лечении после ранения, но активно общающегося со всеми колонистами. Люба не замедлила передать эту новость Марии Михайловне, та остальным. Немного поразмышляв, женщины пришли к выводу, что 13 век в чем-то даже лучше 21.