Читать онлайн «Порт-Артур — Токио». Страница 82

Господа-оптимисты в адмиральских эполетах с пеной у рта доказывали, что субмарины нужно не только спешно строить у себя, но и по-быстрому скупить по миру все возможное «из наличия». Попутно сравнив прототипы от разных фирм, для выбора наилучшего на будущее. Но в этом «по-быстрому», скорее всего, и заключался главный сакральный смысл всей этой суеты с ее элементарной арифметикой: сжатые сроки + нарушение фирмами объявленного их странами нейтралитета = огромные деньги от русской казны = прекрасный барыш.

Вокруг деятелей из морского министерства, Комитетов по делам Дальнего Востока и Усиления флота на добровольные пожертвования, а также парочки Великих князей — Алексея Александровича и Александра Михайловича — вовсю увивались агенты фирм Круппа, Лэка и прочих «Фиатов-Ансальдо». Из Северной Америки, Германии, Франции и Италии летели отчеты морских агентов о переговорах с Холландом, Эквилеем, Лабефом и другими конструкторами, расписывающими разнообразные достоинства и прямо-таки фантастическую боевую мощь лодок их новых проектов.

Сам непревзойденный «торговец смертью» Бэйзил Захароф включился в игру, от имени «Виккерса» лоббируя в Сенкт-Петербурге интересы американской компании Райсе-Холланда, которую он еще до начала войны на востоке вознамерился прибрать к рукам, для начала получив блокирующий пакет акций. Причем это приобретение Виккерса было далеко не чистой самодеятельностью: на подлодки типа «Фултона» имел виды и Ройял Нэйви, в основном благодаря адмиралу Фишеру, который едва будучи назначенным начальником ВМБ в Портсмуте, уже агитировал за их покупку и использование для прибрежной обороны.

Одним словом, в мире на начавшейся русско-японской драчке погреть руки хотели многие. Тем временем в России не менее лихорадочную деятельность, хотя и из гораздо более благих, патриотических побуждений, развили наши моряки и промышленники, понимавшие, что в новом классе боевых подводных кораблей заложен огромный потенциал. Их желание строить серийно корабли по проектам Бубнова, Беклемишева, Горюнова и Яновича было вполне логичным: ведь господа-иностранцы или предлагали свои прототипы с условием дальнейшей постройки серий на их верфях, как, например, это сделал Круп, или же увязывали продажу своих единичных лодок с покупкой российским морведом лицензий для обязательной постройкой по ним серий в четыре-пять единиц на наших заводах.

Победи сейчас иностранцы и наши доморощенные «гешефтмейкеры», — и в результате распыления средств «на заграницу» и загрузку иностранными проектами своих стапелей, собственное подводное кораблестроение и главное, — только зародившаяся наша, российская, школа проектирования подводных лодок, окажутся на обочине. Допустить такой ход событий Петрович попросту не мог. Поскольку, во-первых, он, по понятным причинам, более чем кто либо иной в этом мире осознавал, какой истинный потенциал заложен в подводной лодке. А во-вторых, с учетом общей сложности подводного корабля, как технического объекта и системы оружия, прекрасно понимал и то, как важно именно сейчас, на старте, поддержать наших немногочисленных пока энтузиастов-первопроходцев подплава, как на флоте, так и за конструкторскими чертежными досками.

Причем сделать это нужно было так, чтобы с одной стороны пустить развитие нашего подводного кораблестроения по правильному пути, с тем прицелом, чтобы взрастить из него в недалеком будущем нокаутирующий «ассиметричный ответ» для «линкорных» стратегов по обе стороны Атлантики, а с другой — не допустить участия наших подводников в этой войне, дабы не распылять силы и средства на доставку на Дальний Восток пока еще практически небоеспособных, «сырых» кораблей, да и просто не спугнуть кое-кого раньше времени…

Усугубляло всю эту непростую, прямо скажем, — щекотливую ситуацию то, что к моменту прочтения Государем секретной записки Руднева по теме подводного кораблестроения, ряд контрактов был уже парафирован, или находился «на выходе» под штемпель. Предстояло резать по живому: куча народу уже потирала руки в ожидании увесистого откатного куша — четырем иностранным фирмам были «железно» обещаны контракты.

Отказ Крупу в постройке серии из 3-х 200-тонных подлодок равен пачке гневно-слезных телеграмм от Вильгельма. Отказ Лэку и итальянцам равен очередному объяснению с Сандро и слезам Ксении. Хорошо хоть, что дядю Алексея эта мелочевка не особо шибко интересует, калибр интересов генерал-адмирала это броненосцы или крейсера, например, типа тех, «экзотических», вокруг покупки которых пытался крутить интригу Абаза…

В отличие от Вадика, самодержец лучше владел ситуацией в отношении возможной реакции большинства офелированных лиц на разворот «лодочного» дела «по Петровичу». К тому же, он очень не любил выслушивать стоны родственников и приближенных по поводу изменения уже принятых им решений. Поэтому, хотя Николай и согласился с логикой Петровича практически сразу, раздумывал над этой задачкой почти неделю, и все главные решения были приняты им в марте. Естественно, многим они пришлись не по вкусу…

Заказы Балтийскому заводу на 4 ПЛ типа «Касатка», а Невскому на 5 типа «Холланд» были аннулированы. Бубнову и Беклемишеву было предложено оперативно переработать их проект, а американцам милостиво разрешено увеличить цену за «Фултон» — будущий «Сом».

Во время второго заседания Особого совещания по делам флота в военное время при Императоре, обязанности секретаря которого, к изумлению господ адмиралов и министров, были возложены на Банщикова, Николай принял решение о срочной разборке и переброске на Дальний Восток всех миноносцев типа «Сокол» из состава Балтийского и Черноморского флотов. Вопреки аргументации высказавшихся категорически против этого генерал-адмирала, Авелана, Рожественского и Бирилева, он согласился с письменно выраженным мнением Алексеева, Макарова и Руднева. Чем заодно закрыл и тему с предполагавшейся отправкой подлодок во Владивосток и Порт-Артур железнодарожными транспортерами: оговоренная с Хилковым и Сахаровым квота военно-морского флота в перевозках по ВСП просто не позволяла этого сделать, не нарушая графика доставки армейских пополнений и снабжения…

Примчавшегося на дым контракта по пяти «Холландам» Базиля Захарофа, директора фирмы «Максим, Виккерс энд санс» и крупного акционера концерна «Виккерс», Николай неожиданно для многих пригласил на личную аудиенцию в Зимний дворец. Где и вывалил на него кучу встречных предложений. В первую очередь, по вопросам участия Виккерса в будущей государственной энергетической программе Российской империи (ГОЭЛРО), требующей организации производства турбин Парсонса в Питере на Металлическом заводе. Виккерсу также был обещан крупный заказ на разработку и постройку шести плавучих турбоэлектростанций речного класса мощностью (10 МВт) и двух морского класса (20 МВт).

Но главной наживкой, на которую Базиль не мог не клюнуть, стали заманчивые варианты бизнеса для фирм Виккерса в России на будущее в сферах артиллерийского и оружейного производств, судостроения и судоремонта, с созданием совместных предприятий. Причем речь шла о вхождении британского концерна в акционеры Адмиралтейских верфей как минимум с блокпакетом, и участии в масштабной реконструкции Кронштадских и Севастопольских мощностей судостроения. Возбужденный открывшимися столь глобальными перспективами, Захароф даже самолично вызвался выступить посредником при покупке российским Морским министерством у Чарлза Парсонса лицензии на силовые установки турбинного типа.

На вопрос о возможности строительства на верфях Виккерса кораблей для РИФа, царь проинформировал гостя о своем желании строить ВСЕ корабли 1-го ранга в России. И лишь для него, Базиля, может быть сделано исключение. Если, конечно, его концерн оперативно выполнит поставки по энергетической программе, а «Максим, Виккерс энд санс» обеспечит поставку 300-т пулеметов Максима без станков в Россию в течение не более чем 5-и месяцев. «Вьючные» станки для них — треноги по эскизу лейтенанта Балка — изготовят в Туле…

Через несколько дней, во время очередного бурного заседания ОСДФ, все переговоры по приобретению серий ПЛ за рубежом на время войны Николай твердо приказал немедленно приостановить, резюмировав свое решение так: «Добиться решительных результатов в войне с их помощью не предоставляется возможным из-за низких характеристик. Минные катера, предложенные Макаровым и Рудневым, можно построить быстрее, да и перебросить их на ДВ проще»… Фирмы Лэка и Ансальдо остались вовсе без заказов.

Но для обороны Кронштадта и столицы с моря решено было создать Особый отряд малых миноносцев под началом капитана 2-го ранга Н.М. Беклемишева. В него должны были войти закупаемая в Германии «Форель», поскольку совсем уж обижать главного лоббиста фирмы Круппа, германского кайзера, Николай не хотел, а также приобретенный в САСШ «Фултон» конструкции ирландца Джона Холланда. На этого последнего, имел на будущее особые виды Петрович. Кроме них к отряду причислялись наши «Дельфин», «Касатка», «Петр Кошка» и 14 малых ПЛ Джевецкого. Последние предстояло переоборудовать по проектам лейтенантов Яновича, Колбасьева и Боткина, дабы энтузиастам подплава было пока чем заняться…