Читать онлайн «Особенности национального пиара. PRавдивая история Руси от Рюрика до Петра». Страница 82

Вопрос: зачем все это было нужно русскому митрополиту?

Только ли обида? «Идеологические» разногласия? Разные взгляды на международные аспекты отношений Константинополя, Рима и Москвы?

Не торопитесь, все гораздо проще. Я бы даже сказал, все очень по-современному.

Тут грех не вспомнить одну американскую народную мудрость.

Цитирую: «Пункт первый. Что бы вам ни говорили, помните, вам говорят не всю правду.

Пункт второй. Как бы вам все ни объясняли, знайте, речь всегда идет о деньгах».

Сказано гениально. Американцы вообще гениальны во всем, что касается денег. Этот афоризм, думаю, можно вообще смело делать лозунгом всех политиков и политтехнологов на все времена.

Так и тогда — фальсификация летописи и всяческое PR-принижение роли Дмитрия Донского было лишь частью сложной политической игры митрополита Киприана и Константинополя, смысл которой сводился к двум базовым ценностям: борьбе за власть и, соответственно, за деньги. Бюджеты, так сказать.

История вкратце такова.В воздухе тогда витала идея церковной унии — объединения православия и католичества. Стоя перед лицом угрозы с мусульманского Востока и ища военной поддержки Запада, сам византийский император уже отрекся от православия и принял католичество. Ориентировашийся, как я уже писал, на Константинополь, Киприан всячески продвигал идею «церковной унии» с переподчинением своим напрямую папе римскому.

Логика была такова.

Русская церковь одновременно с Константинополем «ложится» под Рим. Соответственно, папа как утверждает в должности митрополита (то есть тогда уже — кардинала)

Киприана, так, соответственно, и благословляет на трон Великого московского князя. Это означает, что Киприан становится в Москве фигурой как минимум равновеликой князю. А с учетом того, что Рим далеко, а Господь высоко, то еще и абсолютно самостоятельным в своей политике.

Более того, кардинал в этой «новой структуре власти» стал бы значительно ближе к папе и Риму, чем любой князь, а значит, мог бы влиять и на светскую политику непосредственно от имени самого епископа Римского — наместника Бога на земле.

Дмитрий Донской же, напротив, как любой нормальный светский правитель, хотел, чтобы русская церковь подчинялась исключительно ему. Авторитет Донского держался на Куликовской битве. Теперь ее значение стали принижать. Агент влияния в сане митрополита, переживший своего оппонента в ранге великого князя, осуществлял подготовительные PR-мероприятия. Потихоньку готовил общественное мнение к унии. Подпиаривал, так сказать, униатов.

Так вот, одной из примет такой подготовки и стал московский летописный «Свод 1408 года».

Вообще говоря, даже удивительно, какое значение в те давние времена имело письменное слово. Неужели действительно — не вырубишь топором?  

КИПРИАН (?-1406) — приехал в Россию из Константинополя в качестве патриаршего посла, чтобы разобрать жалобы митрополита на литовцев. Оглядевшись, решил стать митрополитом сам. Поинтриговал как следует и стал. Все равно как если бы Виктор Черномырдин, уехав послом на Украину, занял бы, немного поосмотревшись, должность ее президента. Правда, уж если САМ Виктор Степанович до такого не додумался, то, боюсь, Зурабову и подавно не светит. (Специальная оговорка для дорогих украинских читателей — патриотов Незалежности — это была шутка ©.)

Когда дожившие до конца 20-х годов XV века ветераны Куликовской битвы знакомились со «Сказанием о Мамаевом побоище», они испытывали настоящий шок. «Сказание» было создано в Троице-Сергиевом монастыре. Монастырь находился на Радонежской земле. Ею управлял боярин Всеволожский. И вот теперь выяснялось, что одним из главных героев битвы был... Всеволожский. Отец правителя.

Это была фальсификация того же уровня, как если бы в фильме «Освобождение» доклады Сталину делал Брежнев. Но на подобное специалисты Суслова не решились даже в разгар «застоя».

А Всеволожский-сын рискнул.

Незадолго до появления «Сказания о Мамаевом побоище» Всеволожский отстаивал в Орде право Василия II занимать московский престол. И проштрафился. Слишком уж налегал на право ханов карать и миловать. Надавил он на татарское тщеславие по полной программе — и добился успеха.

Но в Москве выбранная им тактика не понравилась. Не успели от Орды хоть немного избавиться, как вот опять... Опять все снова-здорово! На Всеволожского стали смотреть как на пособника татар.

Вот тогда-то, в этой, как бы сейчас сказали, сложной обстановке «информационного давления» на фактического премьер-министра Московского государства боярина Всеволожского и назревающего «репутационного кризиса» и появилось «Сказание».

В нем широкому кругу читателей доходчиво объясняли: отец Всеволожского — главный герой Куликовской битвы. Не меньше, чем сам Донской. Ну, типа маршала Жукова при «вожде народов». А сын героя Куликовской битвы по определению не может быть пособником Орды. Ну не может — и все.

Увы, не сработало. PR запоздал. Сам Василий II к тому моменту уже разочаровался в своем «первом министре». Независимо от его похождений в Орде.

Тем не менее «Сказание о Мамаевом побоище» дошло до наших дней более чем в 100 списках. Это что сохранилось через века. Представьте, сколько их тогда было растиражировано. Для Древней Руси это очень много. И в каждом рядовой участник знаменитой битвы Всеволожский-отец представлен чуть не главным героем. «И вот уже, братья, в то время полки ведут: передовой полк ведет Дмитрий Всеволодович...» Это он[87].

Итак, XV век начался с черного PR. С дискредитации и фальсификации ключевого события в противостоянии с Ордой. Вы не поверите, но этим же он и закончился! Правда, событие было другое — стояние на Угре. И PR-эффект получился тоже другой, гораздо более мощный. Жертвой ревизии пал государь всея Руси Иван III, который и поныне остается самым недооцененным русским монархом.

Но мы сильно забежали вперед.

Если бы мы писали не очередную главу популярного исследования русского PR, а трагедию в духе Шекспира — под вполне шекспировским названием «Василий II», — то начать ее следовало бы с действующих лиц. Чтобы в процессе чтения попросту не запутаться в перечне похожих имен, давно уже подзабытых всеми, кроме профессиональных историков.

Так мы и начнем.

Василий II Темный — великий князь московский (1425-1462, с перерывами). Несколько раз терял престол, а потом был ослеплен Шемякой (1446). После этого и был прозван Темным. В этом прозвище слышна трагичность и уважительность. Народ видел в нем законного государя.