Читать онлайн «Последний из Бессмертных». Страница 58

Медленной падучей звездой приближалась ракета.

Время опять утрачивало объективные свойства, обессиленный схваткой разум ловил осколки восприятия: его «Хоплит» совершал немыслимый маневр, часто перебирая ступоходами, он, словно в судорогах, поворачивался боком к расширяющейся щели между створами ворот и одновременно валился вбок, подставляя под удар днище мощной плиты поворотной платформы, рассчитанной на высокие температуры и критические нагрузки, именно там крепились реактивные прыжковые ускорители.

В следующую секунду под ступоходами «Фалангера» грянул взрыв.

Ракета, выпущенная ганианцем, детонировала заряд, установленный еще до начала боя.

Узкий тоннель мгновенно превратился в ревущую трубу. Тугая ударная волна рванула по нему, опережая пламя. Она подхватила «Хоплит», будто былинку, вбила в щель между полуоткрытыми воротами, раздался потонувший в грохоте взрыва скрежет рвущегося, сминающегося металла, и искалеченную до неузнаваемости серв-машину с оторванными оружейными пилонами и сломанными ступоходами отшвырнуло от выдавленных наружу, падающих многотонных ворот, ударив об истерзанную землю где-то посреди перепаханного разрывами минного поля.

Ивана спас пилот-ложемент. Его не сорвало с креплений, и Таманцев, испытав удар перегрузки, как будто при катапультировании, на миг потерял сознание, но тут же пришел в себя.

Я жив…

Флора, я жив…

Сознание тянулось к ней, кричало, но слышала ли она мнемонический крик израненной, балансирующей на грани реальности души?

Иван непослушными, почти негнущимися пальцами отстегнул страховочные ремни. «Нужно выбираться из рубки, неизвестно, успела ли автоматика погасить реактор», – метались в рассудке обрывочные мысли, побуждающие к действию.

Он не строил иллюзий, понимая, что искалеченная серв-машина лежит сейчас где-то между позициями, на открытом простреливаемом пространстве пустоши.

Файзулло принял бой сразу с тремя противниками.

В утверждении, что многим ганианцам неведом страх смерти, истины нет. Инстинкт самосохранения заложен в каждом из нас, важно, как он проявляет себя в критические секунды жизни.

Файзулло относился к тому малому числу людей, которые не только встают после удара, вновь и вновь бросаясь на противника, но и испытывают при этом дикий, необузданный драйв.

Скверное качество для пилота серв-машины, но таков был ганианец, со всеми пороками, воспитанными образом жизни Колыбели Раздоров, со своим сокровенным понятием чести, почему-то не идущим вразрез со многими поступками, совершенными в недавнем прошлом.

Недостаток хладнокровия, присущего профессиональным пилотам, он с лихвой компенсировал темпераментом и рефлекторными навыками, выработанными в сотнях кровавых схваток.

Для кибернетического мозга серв-машины исключительно важен образ мышления пилота, его цели, порывы, рефлексы, система распознавания мысленных образов и команд считывала с передатчиков импланта все, даже не осознанные рассудком мысли, и сотни подсистем тут же откликались действием в рамках своих возможностей. Машина подчинялась воле пилота, впитывала его порывы, принимала к исполнению решения, но большинство операций производилось автоматически.

Файзулло повел «Хоплит» в атаку.

Он не мог позволить врагу навязать позиционный бой среди превращенных в руины передовых укреплений Рубежа, боекомплект таял, ресурс прочности брони в некоторых местах корпуса приближался к критической отметке, каждое попадание истончало покрытие рубки. Снаряды, словно пираньи, выгрызали фрагменты керамлитового сплава, но отступать или катапультироваться ганианец не собирался. По его поведению невозможно было понять, знает ли он вообще, где расположен аварийный сенсор отстрела пилот-ложемента?

Его рефлекторная ярость заставляла сервоприводы машины работать на износ, выдавая максимальную производительность.

«Хоплит» несся среди руин – сорок пять тонн, обезумевших от ярости: ступоходы давили в щебень мелкие обломки камня, борта рубки высекали искры, задевая крупные глыбы, автоматические орудия с резким визгом приводов независимых подвесок удерживали сразу две цели, поливая противника шквалом снарядов, зенитная установка, расположенная над рубкой, прочно поймала третьего, с катастрофической скоростью расходуя боекомплект.

Файзулло что-то кричал, полностью поглощенный ощущениями боя.

Две серв-машины противника в буквальном смысле отшатнулись, пропуская между собой бесноватый «Хоплит»: шквал снарядов, бьющих с короткой дистанции, крошил керамлит, сбивал прицел, калечил сервомоторы, обнажившиеся из-под сорванных сегментов бронепокрытия… «Одиночкам» не удавалось просчитать логику действий противника, и они при численном и огневом превосходстве теряли инициативу…

Натужно выли боевые эскалаторы «Хоплита», черпая боекомплект из пустеющих артпогребов, правое орудие вдруг смолкло, вхолостую ударив механизмом перезарядки, в левом, по показаниям датчиков, оставалось пять снарядов, зенитное орудие, развернувшись на сто восемьдесят градусов, выплюнуло последнюю обойму и замолчало.

Проклятье Шииста.

Разворот!

Система «Хоплита» пыталась протестовать – слишком велика скорость для задуманного маневра, но Файзулло, понимая, что промедление смерти подобно, а единственным действенным оружием остались ракетные установки и жестко закрепленные курсовые лазеры, внезапно отклонил рубку, цепляя правым орудием за огромную каменную глыбу.

Высекая фонтаны искр, «Хоплит» по инерции развернулся, подсистемы стабилизации едва удержали равновесие, а противник, только оправившийся от яростной атаки, вдруг, вопреки всякой логике, вновь оказался лицом к лицу с бесноватой серв-машиной.

Ярость ганианца, помноженная на гибельный азарт боя, могла совершить многое, но не все.

Он успел дать ракетный залп по оказавшимся в невыгодной позиции машинам противника, однако «Одиночки» учились быстро, схватывая тактические приемы буквально на лету, два «Хоплита» не сумели уклониться, получив еще одну порцию критических повреждений, но третий, приняв нестандартные правила, резко присел, пропуская над рубкой доставшиеся на его долю ракеты, а затем, так же резко поднявшись, залпом разрядил все виды бортового вооружения в машину Файзулло.

«Хоплит» ганианца начал опрокидываться.

Файзулло уже ничего не мог предпринять – перебитые в нескольких местах активаторы ступоходов не в силах были поднять многотонную машину, рубка, пробитая в трех или четырех местах, утратила функциональность, по бронепокрытию змеились трещины, внутри все искрило, истекая сизым дымком.

Одна за другой отключались приборные панели, кибернетическая система не реагировала на мысленные команды, лишь аварийная подсистема пожаротушения плевалась струями углекислоты, сбивая голубоватые язычки пламени.

Он в исступлении выкрикивал команды своим воинам, не зная, слышат ли они его.

Но если и не слышат, должны же сами соображать?

Из-за общего сбоя автоматики Файзулло не видел развития событий.

Две яростные атаки фактически уничтожили двух противников – «Хоплиты» со сбитыми сегментами брони, один лишившийся орудий, другой – с искореженными ракетными установками, едва двигались, третий, по которому до последней секунды работало зенитное орудие, казался пегим от сотен попаданий, однако он сохранил не только способность нормально перемещаться, но и все вооружение.

Сейчас «Одиночка», оценив обстановку, осторожно вела машину к поверженному противнику, опрокинувшемуся в узкий проход между второй стеной Рубежа и многотонной каменной глыбой.

За границами минного поля из леса показалась цепь поднявшихся в атаку боевых дройдов.

Чудовищной силы взрыв грянул внезапно.

«Фалангер», преследуя машину Таманцева, только вошел в узкий проход тоннеля, когда одиночный ракетный запуск подорвал заранее установленный заряд.

Последнего из уцелевших «Хоплитов» противника, собиравшегося добить машину Файзулло, опрокинуло ударной волной, огромная глыба камня врезалась в ступоход, ломая правые активаторы, «Фалангер», попавший в ловушку, также опрокинулся и вспыхнул. Секундой позже внутри тяжелой серв-машины начали рваться снаряды, несколько ракет ушли в самопроизвольный запуск, наискось перечеркнув сумеречные небеса огненными факелами реактивных двигателей. Взрывы на этом не закончились – еще один «Хоплит» разнесло на части внутренним взрывом, а по оставшейся серв-машине с укреплений внутренней стены Рубежа вдруг заработали тактические ракетные комплексы – ганианские воины в бронескафандрах дождались наконец своего мига, добивая две машины противника, которые, несмотря на множественные повреждения, представляли немалую опасность: перейдя на резервные подсистемы, оба «Хоплита» могли продолжить бой, хотя бы в качестве стационарных огневых точек.