Читать онлайн «Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого)». Страница 282

Прибытие помощи оказалось как нельзя кстати. Уже через два часа после занятия Хыннам совместными ударами с суши и моря, появились японские корабли во главе с двумя эсминцами и большого транспортного судна с пехотой на борту. Теперь уже советские моряки выступали в роли обороняющейся стороны.

Неизвестно как бы сложился бы этот бой, если бы морякам вновь не помогли «пешки». Вызванные для поддержки десанта, они не стали нападать на боевые корабли, сразу атаковали транспортник. Уже с первого же захода корабль получил небольшую пробоину правого борта и сильно пострадал от пулеметного огня русских самолетов. Затем одно из бомб разворотила его корму, и транспортник был вынужден срочно идти в соседний порт Гензан.

До утра 29 ноября, когда Хыннам был занят танками сводного отряда подполковника Львова переброшенного по железной дороге, японцы не оставляли попыток вернуть порт под свой контроль. Однако совместные действия соединений армии, авиации и флота 1-го Дальневосточного фронта, не позволили им это сделать.

Упорные и ожесточенные бои шли и в районе озера Ханка, откуда войска 5-й, 1-й и 35-й армии наносили удар по японским войскам в Северо-Восточной Маньчжурии.

Главное направление сходящихся ударов 5-й и 1-й армии был город Мудацзян, прикрывавший подступы Центральной Маньчжурии с городами Харбин и Гирин. Застав приграничные войска противника врасплох, советские войска продвинулись на 10–15 километров. Свою роль в столь успешном наступлении, сыграл тот факт, что наступление велось не по дорогам, а напрямую через дремучую тайгу.

Специально выделенные танковые соединения валили деревья, а приданные им автоматчики и саперы растаскивали и расчищали путь. В результате этих действий образовывалась просека шириной в 5 метров, которой затем занимались дорожные войска.

Как и следовало ожидать, находящиеся в укрепрайонах японцы оказывали ожесточенное сопротивление, которое можно было сломить лишь массированным артиллерийско-авиационным огнем. Желая избежать ненужных потерь и выиграть время, соединения Красной Армии обходили эти опорные пункты врага и продвигались вперед.

Не встречая на своем пути организованного сопротивления, танковая бригада полковника Гулимова, в ночь с 28 на 29 ноября вышли на подступы к Муданьцзяну. С самого начала боевых действий, город непрерывно подвергался бомбово-штурмовым ударам соединениями 10-й воздушной армии.

Оборонительные соединения Муданьцзяна ещё ранее попали под «ковровый удар» американской стратегической авиации. Восстановить разрушенные укрепления японцы не успели, и советские самолеты занимались выбомбливанием соединений трех японских дивизий защищавших Муданьцзян.

Когда танкисты Гулимова под покровом ночи приблизились к городу, он был охвачен ярким заревом многочисленных пожарищ. Горели японские военные склады, подожженные в результате ночного налета ночных бомбардировщиков «По-2».

Установив через агентуру, что японцы используют под артиллерийские склады подвалы местного универмага и бакалеи, советские пилоты обрушили на крыши этих зданий град зажигательных бомб, вперемешку с кумулятивными. По своей эффективности, этот налет был намного продуктивнее, чем все предыдущие воздушные атаки.

Пытаясь спасти хотя бы малую часть из оставшихся запасов, японцы были вынуждены снять часть войск с передовых оборонительных рубежей. Были временно оголены южные и северные периметры, что оказалось роковой ошибкой. Именно с севера подошли к городу советские танкисты, которые воспользовавшись паникой и суматохой, с десантом на борту смогли ворваться в Муданьцзян, переправившись через одноименную реку.

Не зная истинного положения дел, полагая, что в город ворвались крупные соединения русских, японцы оставили город, но утром попытались его вернуть. Завязались тяжелые кровопролитные бои. Стремясь уничтожить главную ударную силу русских — танки, японцы бросили на борьбу с ними смертников с шестовыми минами. С громкими криками «Банзай!» они парами бросались на советские танки и иногда достигали своей цели.

Единственным средством против них были автоматчики, которых, к сожалению, было мало и были случай, когда два члена экипажа обороняли свои машины снаружи, при помощи личного стрелкового оружия.

Положение бригады Гулимова осложнялось еще и тем, что восточные оборонительные рубежи города по-прежнему занимали японцы и советские танкисты оказались зажатыми между двух огней.

Бои за Мудацзян шли 29, 30 ноября и два последующих дня в декабре. Даже после объявления приказ о капитуляции, японские части продолжали сражаться, упорно отказываясь верить в такую возможность.

Ничуть не легче было положение на других участках 1-го Дальневосточного фронта. Взломав оборону противника на границе, соединения 5-й армии овладели сначала городом Дуннин, а затем к 28 ноября взяли Ванцин. Это давало возможность нанести фланговый удар японцам, обороняющим Муданьцзян, а также открывало дорогу на крупные маньчжурские города Гирин и Чанчунь.

Стремясь ковать железо горячим, маршал Василевский приказал выбросить крупный воздушный десант в районе города Дуньхуа, в расчете, что его действия помогут продвижению передовых соединений 5-й армии на гиринском направлении.

Не столь впечатляющими, но очень важными, были действия 35-й и 15-й армий, что находились на уссурийском выступе. Благополучно преодолев Уссури и Сунгари, войска северного участка фронта углубились на территорию противника. 5 отдельный стрелковый корпус, взломав оборону Хутоуского укрепрайона японцев и после непродолжительных, но ожесточенных боев взял город Биоцин.

Не отстали от своих соседей и соединения 15-й армии. Совершив умелый обходной маневр крепкого оборонительного узла противника в районе города Тунцзян, они продвинулись на запад и сходу захватили стратегически важный узел на реке Сунгари — город Фуцзинь.

Эти успешные начинания советских войск сковали и не позволили перебросить на юг, на защиту Муданьцзяна, так необходимые там дивизии противника. Хваленая пропагандой японская оборона на Северо-востоке Маньчжурии трещала по швам под ударами советских войск.

Напуганные столь успешным началом советского наступления, японские генералы, к исходу его третьих суток стали спешно перебрасывать войска с Северо-запада Маньчжурии. По КВЖД и прочим дорогам возведенными японцами за время их пребывания на китайской земле, стали стремительно перебрасываться воинские соединения, но русские только этого и ждали. 29 ноября активизировались силы 2-го Дальневосточного фронта у Благовещенска и подразделения Забайкальской группировки войск.

Из-за нехватки сил для полномасштабного наступления на их направлении, маршал Василевский приказал маршалу Мерецкову и генералу Пуркаеву не столько наступать, сколько своими активными действиями сковывать японские полки и дивизии приграничного заслона. Но, даже обладая малыми возможностями, советские военачальники сумели взломать пограничные рубежи обороны и продолжить наступление вглубь территории противника.

Так войска под командованием маршала Мерецкова взломали оборону врага на Амуре, и стали уверенно наступать на город Нуньцзян. Поддерживая их пример, войска, руководимые генералом Пуркаевым, несмотря на неблагоприятные погодные условия, двинулись навстречу войскам 2-го Дальневосточного фронта и за два дня интенсивных боев с противником продвинулись на тридцать пять километров. Создав благоприятные условия для наступления на Хайлар, важный транспортный и оборонный узел японской обороны в Маньчжурии.

Таково было положение дел на 30 ноября 1945 года, когда японский император Хирохито собрал своих ближайших советников и министров, для обсуждения положения дел в стране и за её приделами.

Многие и многие столетия, начиная со времен Великой хартии вольностей и графа Симона де Монфора, британский парламент олицетворял незыблемые государственных устоев английского королевства, потом британской империи, а также англосаксонской нации.

Испокон веков жители Альбиона ругали, кляли и выражали прочие недовольства по поводу деятельности парламента, но при этом никто и никогда и в мыслях не смел, и думать, урезать его права выносить законы и управлять государством. Для правоверного англичанина, подобные мысли были крамольны и оскорбительны для нации и государства.

С конца 18 века, когда в стенах британского парламента появился Вильям Питт и в последовавшую за ним эпоху королевы Виктории, было принято считать парламент собранием лучших представителей королевства, а затем и империи. Самые высокие умы, взращенные на английской земле, занимались управлением страны и её колоний.