Читать онлайн «Вторжение». Страница 67

Атака переднего края противника, укрепившегося на окраинах крупных городов, осуществлялась коалиционной мотопехотой в большинстве случаев без спешивания личного состава с бронетехники. Американские морпехи, повсеместно, избегали прямого столкновения с противником, и стремились оставаться на броне как можно дольше.

Под прикрытием огня танков БТР и БМП они приближались к позициям противника до тех пор, пока эти позиции не оказывались на дальности действительного огня стрелкового оружия или пока их нельзя было забросать ручными гранатами.

При организации боя за овладение крупными населенными пунктами командование коалиционных сил стремилось блокировать и перерезать основные пути подвоза боеприпасов, воды и продуктов обороняющимся и подхода подкрепления с последующим длительным артиллерийским обстрелом блокированных подразделений противника.

Вступление коалиционных войск в населенный пункт осуществлялось лишь после полного подавления противника артиллерией и авиацией. Уличные бои велись спешенными подразделениями морской пехоты. Реже мобильными бронегруппами без спешивания. Окончательную зачистку городов поручали подразделениям добровольцев из числа местного населения. (Если таковые имелись поблизости). Танки и тяжелая артиллерия до полного овладения городом оставались на подступах к нему, реже на окраинах.

Стремление решать задачи по захвату городов путем их длительной осады, а не захватом с ходу, приводило к тому, что в тылах у миротворцев оставались крупные очаги сопротивления, что впоследствии сказалось на общей диспозиции.

К августу ситуация изменилась. Линьков вел долгие и трудные переговоры с руководством стран, не присоединившихся к агрессии. Государства 'старой Европы' и Китай оставались заинтересованными в дальнейших поставках нефти и газа с территории России. Германский бундесвер, например, взял под контроль северо-европейский газопровод и гарантировал транспортировку из нефтеналивных терминалов на севере страны. Китай, объявивший зоной своих интересов дальний восток, обеспечивал там защиту нефте-газовых коммуникаций.

Верховному удалось договориться со старушкой Европой о поставке техники, продовольствия и даже оружия и боеприпасов через третьи страны в обмен на энергоресурсы. Китай же, после некоторых уступок (в частности Линькову пришлось признать действительными все грабительские кредитные обязательства бывшего президента Веденеева), начал поставлять не только боеприпасы, оружие и военную технику, но и направил на Урал большой экспедиционный корпус. Правда сделано это было неофициально, и все военнослужащие НОАК считались добровольцами.

Поэтому на начало осени оборона русских войск уже включала полосу обороны из бригад первого эшелона и тыловой оборонительный рубеж который войсками не занимался, но местное население создавало там огневые точки и другие инженерные сооружения. Боевой порядок бригад строился, как правило, в два эшелона. Две бригады в первом, одна во втором. В глубине обороны на главных направлениях за бригадами второго эшелона размещались резервы, состоящие из обучаемых и тренируемых на месте добровольцев.

Почти с самого начала крупномасштабных боевых действий Верховному удавалось применять маневр силами и средствами как по фронту, так и в глубину, несмотря на неукомплектованность обороняющихся частей и малому количеству боеприпасов. Это были три тяжелые недели, когда казалось, еще чуть-чуть, и враг отбросит обороняющихся на восток и рассеет остатки русской армии по предгорьям Урала. Но выстояли! Выстояли благодаря четкому взаимодействие между соединениями и частями, между сухопутными войсками и военно-воздушными силами. И хотя ограниченность оперативных резервов создавала для командования значительные трудности в организации контрударов в целях удержания занимаемых позиций, в целом удалось сорвать планы противника по раздроблению сопротивления на локальные очаги.

В ходе боев в начале сентября на южном участке русские войска продемонстрировали умение вести мобильную оборону. Так, под напором миротворцев, превосходивших их в численности личного состава и техники, части и подразделения первого эшелона отходили ко второй позиции, втягивая наступавших в огневые мешки.

Затем ударами артиллерии, РСЗО, вертолетов огневой поддержки и авиации, а также контратаками и контрударами вторых эшелонов эти узлы удерживались частью сил русских даже тогда, когда остальные войска временно отходили ко второй позиции.

С появлением подкрепления китайскими 'добровольцами' линия фронта, или, если угодно, зона соприкосновения выровнялась и замерла. Обе стороны перегруппировывались, принимали пополнение в живой силе и технике, проводили разведку. Миротворцы подтягивали тылы, русские разосредотачивали новые войска. Спокойствия, конечно, не было. Короткие ожесточенные перестрелки, длившиеся порой всего несколько минут, чередовались с днями, а то и неделями маневрирования и бесконечных перемен позиций. Настоящие бои отличались скоротечностью и беспощадностью. Авиация и диверсионные группы коалиции по-прежнему старалась вывести из строя коммуникации, чтобы помешать перегруппировке русских войск, но и те сложа руки не сидели. Линьков собрал на совещании всех офицеров, так или иначе имеющих отношение к подразделениям специального назначения для проработки организации сопротивления на территории занятой противником. Установившееся затишье позволяло заняться партизанским вопросом. К тому же начинать пришлось не на пустом месте.

— Подумаешь комары. — фыркнул Витамин. — Осенние, да, они злые. Мухи осенние тоже. Но это все фигня. Ты, Миха, просто в деревне летом не жил. У нас тут эта веселуха с мая начинается. Сначала появляются мокрецы, потом потыкухи, потом летние комары, потом бздыхи…

— Это слепни что ли? — Я слушал Витамина и отмахивался от комарья. Витамином Лешку Здравцева назвали за его чрезмерное пристрастие к этому продукту. Росточка он был маленького — чуть больше полутора метров, и кто-то ему впарил, что, если он будет есть витамины, быстрее вырастет. Вот он и глотал постоянно эти цветные пилюли. Достать по нынешним временам их трудно, и Лешка постоянно приставал к каждому встречному ('Витамины есть?'), предлагая, если что, махнуть их на сигареты или шоколад. Само собой иначе как Витамином теперь его никто не называл.

— Не, слепни — отдельная история. Они в июле появляются. А бздыхи — тоже 'мух', только шумный и нападает стаями. — Продолжал Витамин. — Потом идет мошка и слепни. А еще клещи, лосиная вошь…

— Это что за зверь?

— Такая плоская муха. Кусает, отбрасывает крылья и залезает под кожу аки клещ.

— Прелестная вещица. — Я поежился. Честно говоря, меня и обычные комары уже задрали, а, представив, как внутрь меня внедряется какая-то погань, совсем загрустил. Первая неделя в лесу далась нелегко. Помимо комарья, досаждали вездесущие муравьи, сырость, мозоли на ногах и руках и холод. А прочие неприятности типа помыться, постирать в речке или сидеть четыре дня подряд на одном сухпае, уже отошли на второй план.

До этого мы все жили в Верхнем Шкафте, лишь иногда выбираясь на стрельбы и тактические занятия. Теперь наш командир по прозвищу Морда (его он естественно получил из-за фамилии Мордвинов) гонял нас как сидоровых коз.

Что поделать, партизанская учебка. Подписался я на это дело от безысходности. Как и Костик впрочем. После разговора по душам с самым здесь главным человеком Станиславом Петровичем Бобриным, мы с приятелем, наконец-то успокоились. Никто нас неволить не собирался. Весь напряг и непонятки оказались просто необходимыми мерами предосторожности. Все-таки не в кружок кройки и шитья попали. Конечно, проверять нас еще будут и не раз, но в тот день для начала сытно накормили и отправили оформляться. Тут-то для меня и наступило второе за тот день откровение. Первое — 'американцы', которые меня тогда так напугали, и которые на самом деле были не американцами, а венграми из состава их миротворческого батальона. Мадьяры привезли очередную зарплату для местных 'коммандос', а так же оружие, боеприпасы, продовольствие, снарягу и обмундирование для новобранцев. Вся сформированная пензенская территориальная полиция состояла из подразделений, занимающихся поддержанием общественного порядка, механизированного корпуса, который в дальнейшем планировалось трансформировать в подразделение новой российской армии, и коммандос, предназначенных для борьбы с партизанами. Вот Бобрин (или как все его тут за глаза называли 'Боб') и возглавлял батальон таких коммандос.

Подразделения 'Public Order' состояло в основном из кавказцев и боевиков других диаспор, и Боб ни контролировать, ни даже сотрудничать с ними не мог, хотя и там у него были свои люди среди немногочисленных запуганных русских сотрудников, находившихся в основном на побегушках. (Одного мы с Костиком видели, когда ехали из Вазерков.) С мехкорпусом дела обстояли лучше, но все равно, единственное, что можно было поиметь с тамошних брателл, это — подкинуть что-нибудь куда-нибудь, да заручиться невмешательством в акции, которые проводило подразделение Боба.